Скрипачка и вор

Глава 14

Я заметила напряжение в поведение Милоша, чувствовала, что что-то не так, что он скрывает? Не договаривает?

— Все впорядке, Милош? — волнительно произнесла я. Я почувствовала, как он вздрогнул от моего голоса, как-будто забыл, что я сижу рядом.

— Слушай, Аделин… Тиму срочно нужна моя помощь, не получится фильм посмотреть. — сухим голосом произнес Милош, это заставило волноваться меня еще больше. — Встретимся завтра? Я приеду на твое выступление, малышка.

Его слова прозвучали как заученная фраза, лишенная тепла, которым обычно были наполнены наши разговоры. "Тиму нужна помощь?" — пронеслось у меня в голове. Тим — его лучший друг, конечно, но почему именно сейчас, именно в наш долгожданный вечер? Подозрений становилось все больше, как клубок ниток, который невозможно распутать.

Я попыталась скрыть свое разочарование, натянув улыбку.

— Конечно, Милош. Забота о друзьях важна. Я буду ждать тебя завтра.

Первый день лета выдался солнечным и теплым, но в моей душе бушевала настоящая буря. С одной стороны, я безумно переживала за Милоша, и эти тревоги, словно назойливые комары, не давали мне покоя. С другой — меня переполняло трепетное волнение в предвкушении концерта. Но это был не просто концерт, это было нечто большее. Я должна была звучать в спектакле "Щелкунчик", вплетая свою музыку между строк, создавая атмосферу волшебства. Это мой первый опыт участия в театральной постановке, поэтому волнение зашкаливало в разы сильнее, чем перед обычным выступлением. Казалось, что все мои переживания за Милоша и предвкушение премьеры сплелись в один тугой клубок, который то сжимал мое сердце, то заставлял его бешено колотиться. И все же, несмотря на все это, я чувствовала искорку надежды и предвкушение что я сегодня "почувствую" Милоша в концертвном зале в первых рядах.

Сегодня у моей теперь уже девушки премьера, я понял, что пойду на нее любой ценой, ей нужна моя поддержка, она должна чувствовать мое присутствие, ощущать каждой клеточкой своего тела, что я рядом.

По дороге в театр я купил пять алых роз, знаю, что Аделин сегодня будет выступать в бордовом платье в пол, меня завораживает, когда я представляю ее в нем.

Подъехав к зданию театра, я сразу заметил Аделин. Она стояла у входа, еще не успев облачиться в свое прекрасное платье. На ней были лосины и белая футболка. Рядом с ней стоял какой-то незнакомец. И это был точно не Кирилл. Внутри все закипело от злости. Хотелось броситься на этого парня, не разбираясь, кто он такой.

С трудом сдерживая себя, я подошел к ним.

— Привет, Аделин, — голос предательски дрогнул, выдавая мое волнение. Я поцеловал ее в лоб, пытаясь хоть немного успокоиться.

— Ми-илош, — протянула она, на ее лице появилась натянутая улыбка. — Познакомься, это Стас-с, он сегодня тоже участвует в спектакле.

Я бросил свирепый взгляд на этого, казалось бы, безобидного юношу, облаченного в жалкий костюм Щелкунчика. Аделин же смотрела куда-то в пространство между нами, словно ища там спасение, выход из неловкой ситуации.

— Ладно, Аделя, я пойду готовиться. Ты сегодня будешь блистать, я уверен! — с грустью в голосе произнес Стас, слегка коснувшись ее плеча в знак поддержки.

— Аделя?! — я смотрю на нее, серьезно сдвинув брови, жаль, что она не увидит мою недовольную греммасу!

— Ну, Мило-ш, мы же только работаем вместе, не злись! — жалобно проговорила она и потянулась ко мне, пытаясь поцеловать. Я перехватил ее руку.

— Я тебе говорил, что рядом с тобой никого, кроме меня, и близко не будет!

— Ты что? — В ее глазах мелькнул испуг, за которым тут же проступило разочарование. Но она быстро взяла себя в руки, пытаясь сменить тему. — Стой! Я чувствую запах роз, это от тебя?

Аделин нежно улыбнулась, словно ничего и не было секунду назад. Ее попытка отвлечь меня была очевидной, но я решил подыграть.

— Роз? Вот этих? — Я слегка подкинул букет, чтобы аромат стал еще сильнее. На мгновение ее лицо расслабилось, и я увидел надежду в ее глазах. Но тут же я резко обрушил букет на колонну, скрепляющую навес театра и ступени. Удар был такой силы, что лепестки роз разлетелись во все стороны, осыпая волосы и лицо Аделин. Красные, словно капли крови, они медленно оседали на ее плечи, превращая ее в живое воплощение обмана и красоты. Я хотел, чтобы она почувствовала всю силу моего разочарования, чтобы этот аромат, который она так старалась использовать в своих намерениях, стал напоминанием о том, как не нужно поступать.

— Аделин, уже скоро начало, тебе нужно успеть привести себя в порядок! — окликнула Аделин та самая низенькая борзая девушка, которая выставила нас с Тимом два месяца назад из концертного зала, но меня парализовала злость, я смотрел только на Аделин, как страх в ее лазурных глазах, который бился волнами. Я видел, что она сдерживает слезы, наконец, отойдя от ступора она забежала в в театр.

Я остался стоять, наблюдая за тем, как ее силуэт исчезает в темном проеме дверей. Красные лепестки все еще кружились в воздухе, словно замедленные кадры трагической сцены. Злость постепенно уступала место тяжелому чувству опустошения. Я знал, что поступил импульсивно и, возможно, даже жестоко, но в тот момент мне казалось, что другого способа донести что-то до нее просто нет.

Низенькая девушка, судя по всему, ее концертный директор, подошла ко мне с нескрываемой враждебностью во взгляде. Она что-то яростно выговаривала, но я почти не слышал ее слов. Звуки окружающего мира словно приглушились, оставив меня наедине со своими мыслями. Я понимал, что мне нужно уйти, пока не вызвал еще больше проблем.

Не поворачиваясь, я пошел прочь от театра, стараясь не замечать взгляды прохожих. В голове прокручивались обрывки воспоминаний.

Я брел по улицам, не зная, куда иду. Город, который раньше казался таким ярким и полным возможностей, теперь казался серым и безжизненным. В каждом прохожем я видел отражение своей боли, в каждой витрине — напоминание о том, как грубо я обошелся с Аделин.

В конце концов, я оказался на набережной. Волны, разбивающиеся о камни, казались единственным звуком, способным заглушить боль в моей груди. Я долго стоял там, вглядываясь в бескрайнюю даль, пытаясь найти хоть какой-то ответ, хоть какой-то смысл в произошедшем. Но все, что я видел, — это отражение своего собственного отчаяния в темной воде.

На удивление в спектакле я сыграла отлично. Наверное, выходка Милоша, как ни странно, только подстегнула меня, добавила какого-то перца в выступление. Я знала, что он ушел, не чувствовала его присутствия. Зато Кирилл и Лиля сидели в первом ряду, и я ощущала их поддержку каждой клеточкой. Зал взорвался овациями. Я и актеры театра, вышли на поклон, купаясь в восторженных криках и аплодисментах. Знала бы я тогда, что узнаю через пять минут… Провалилась бы сквозь сцену, и осталась бы жить у самого дьявола.

— Ты молодец! Просто молодец! — Лиля подлетела к нам, сияя от восторга. Кирилл, все еще держа меня под руку, тепло улыбнулся.

Зал постепенно пустел. Зрители расходились, унося с собой впечатления от спектакля, а актеры спешили в гримерки, чтобы смыть грим и переодеться. Кирилл бережно усадил меня в кресло первого ряда. Я слегка приподняла шлейф своего алого платья, чтобы не запачкать его. В голове еще звучали аплодисменты, а в сердце — тепло от поддержки публики

— Ты только не волнуйся, — сказал Кирилл, и от этих слов у меня предательски закрутило живот. Обычно, когда люди начинают с этой фразы, ничего хорошего ждать не приходится.

— Нам кажется, что твой Милош тебя обманывает, — с трепетом в голосе добавила Лиля. Ее слова прозвучали как приговор.

Кирилл, не давая мне времени на передышку, выпалил:

— Аделя, он вор! За ним сейчас идет охота. Своровал что-то запредельное и влип по-крупному!

Мир вокруг поплыл. Глаза моментально залились слезами. Все казалось кошмарным сном, в котором я отчаянно пытаюсь кричать, но голоса как будто нет. В голове пульсировала только одна мысль: Милош… вор?

Собрав остатки самообладания, я прорычала сквозь слезы:

— Вам-то это откуда известно?

Внутри все клокотало от разочарования и обиды. Мир рушился на глазах, а я не могла понять, как это вообще возможно. Кирилл, казалось, понимал мое состояние, его голос звучал с сожалением, когда он ответил:

— Мне видео прислали, как они с его другом угоняют тачку, ту самую, на которой он тебя возит!

Казалось, что удар был нанесен прямо в сердце. Все, что я чувствовала, — это ошеломление и желание спрятаться от этого кошмара.

— Хочу домой, — промямлила я себе под нос, надеясь, что это просто сон. Кирилл наклонился ближе, чтобы расслышать, и я повторила еще раз, уже громче, с надеждой в голосе:

— Хочу домой…

— Ты можешь меня отвезти? — спросила я, не поднимая глаз. Голос предательски дрожал, выдавая всю глубину моего отчаяния.

Кирилл молчал какое-то время, словно обдумывая что-то. Наконец, он тихо ответил:

— Конечно. Пойдем.

Он взял меня под руку, и я почувствовала, как его тепло немного успокаивает. Но даже его поддержка не могла заглушить ту боль, что разрывала меня изнутри. Каждый шаг казался пыткой, каждый взгляд актеров — осуждением. Я чувствовала себя грязной, обманутой, использованной. И больше всего на свете мне хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном.