Скрипачка и вор

Глава 6

Черт бы побрал этот будильник! Опять орет прямо в ухо. И солнце, как назло, светит вовсю, майское и наглое, пробивается сквозь эту несчастную занавеску. Но ладно, сегодня все по-другому. Сегодня я начинаю новую жизнь. Никаких больше темных делишек, никакой клептомании. Все, завязываю. Только я и мое навзячивое желание понравиться Аделин. Вчера так и не набрался смелости ей написать, трус. Надо это исправить. А еще сегодня с Тимом собираемся пошарить по городу в поисках работы. Может, хоть что-то подвернется. Главное, не сдаваться и помнить, ради чего я все это делаю. Ради моего изумруда.

Первым делом умылся и взбодрился чашкой крепкого кофе. Быстро оделся: белая футболка, поверх нее рубашка в черную клетку, и удобные черные джоггеры. Вышел из подъезда и сразу увидел Тима, который уже нетерпеливо слонялся туда-сюда.

— Здоров, Тим! — буркнул я, стараясь казаться более энергичным, чем чувствовал себя на самом деле.

— Ну ты и придумал, конечно, работу найти, еще и меня в это втянул. Бабы тебя совсем с ума сводят! — выпалил Тим, едва завидев меня. В его голосе звучала привычная ворчливость, но я знал, что он шутит. Просто Тим всегда так выражал свою "любовь" ко мне.

— Ну ты же не будешь все время заниматься воровством и жить на эти грязные деньги и… не "бабы", а девушка! — пробормотал я.

— Ну и хрен с тобой, идем уже! — нетерпеливо прорычал друг и пошел в сторону киоска, которые прирос корнями через дорогу от моего убежища.

День выдался отвратительным. Попытки найти работу, на которые я возлагал столько надежд, закончились полным фиаско. Ни мне, ни Тимофею сегодня не везло.

— Лучше бы я сегодня к Наташе поехал, там хоть понимание найдешь, — бубнил Тим себе под нос, не переставая жаловаться на свои неудачи. И тут, словно в кино, замедленно, я увидел её. Изящная фигура, направлявшаяся к дороге, показалась мне до боли знакомой. Она была невероятно похожа на… Аделин. Я застыл, как вкопанный, и Тим не сразу понял, что со мной случилось.

На ней было бежевое шифоновое платье с прозрачным подолом, а глаза скрывали коричневые очки. Волосы, рассыпавшись по плечам, вились на солнце и, казалось, искрились всеми цветами радуги. Но когда мой взгляд опустился ниже, я просто обомлел. Она шла, опираясь на тонкую, утонченную трость, и она легонько постукивала ею по камням на дороге.

— Это что, Аделин? — промяукал я себе под нос, не веря своим глазам.

Тим, стоявший рядом, серьезно провел руками по волосам, будто стряхивая с них пыль. Он явно заметил мое замешательство и решил меня подбодрить:

— Да ладно, друг, ты втюрился в инвалидку? — выпалил он, и я почувствовал, как внутри меня все похолодело. Его слова прозвучали грубо и бестактно, словно удар под дых. Я бросил на него испепеляющий взгляд. Как он мог так говорить?

В голове закипело от возмущения, но прежде чем я успел высказать все, что о нем думаю, его тон резко изменился.

— Эмм, Милош, твоя скрипачка сейчас угодит под колеса авто, — прозвучал его голос, но на этот раз в нем не было насмешки. В нем сквозила тревога, даже испуг.

Я нахмурился, решив, что он опять пытается меня разыграть. Но, обернувшись, чтобы взглянуть на Аделин, я понял, что это не шутка. Сегодня светофор с сигналом для незрячих не работал, и она, ничего не подозревая, уверенно шла прямо на дорогу.

— Черт! — вырвалось у меня. Я сорвался с места, бросившись к ней. В голове билась только одна мысль: я должен успеть.

— Аделин! — мой крик прорезал гул толпы, словно нож масло. Парни вокруг оглянулись, бросая на меня оценивающие взгляды, но мне было плевать. В голове уже роились кошмарные образы, рисующие самые ужасные сценарии с происшествием Аделин.

Толпа, казалось, обволокла меня, как вязкая пелена. Я пробивался сквозь нее, словно сквозь непроглядную мглу, пока впереди не возникла она. Аделин стояла на самом краю тротуара, словно балансируя на грани, готовая ступить в поток стремительно несущихся автомобилей. Мир вокруг словно застыл, превратившись в расплывчатое марево. Я бросился вперед, отпихивая застывших в изумлении пешеходов, ощущая, как в жилах закипает тревога. Аделин, казалось, не слышала ни гула машин, ни моих отчаянных криков, будто погрузилась в свой собственный мир. Или, может быть, просто не желала слышать?

— Аделин! — вырвалось у меня, когда я, наконец, настиг ее, схватив за тонкое запястье. Моя рука сжалась, словно тиски, не давая ей сделать этот последний шаг. Я должен был ее спасти, и я это сделал.