Скрипачка и вор

Глава 7

— Ты что, не слышишь, что трасса оживленная? — вызверился я на Аделин после долгого напряжения. Шум машин, казалось, давил на виски, и я сорвался. Тут я заметил сквозь толпу пробирающегося Тима, который шел прямо к нам. Я был выше Аделин на полторы головы, и сейчас, когда она стояла с опущенными вниз глазами и виновато поджимала губы, она казалась такой маленькой и беззащитной.

— Откуда Вы меня знаете? — тихо спросила Аделин, не поднимая взгляда. В ее голосе звучала искренняя растерянность.

— Поклонник твой! — все еще пыхчу я, попытаясь отдышаться. Нервы были на пределе, и я чувствовал себя полным идиотом, срывающимся на невинной девушке.

— Кажется, светофор сломан, — произнесла Аделин, окинув пустым взглядом неработающий светофор.

— Почему ты вообще без поводыря? Собака там или… парень? Почему ты одна? — старался я, таким образом, выпытать у нее про парня.

— Парень? — спросила Аделин, наконец-то взглянув мне в глаза. Ее взгляд стремился словно сквозь меня, и мне становилось неловко. Тим тоже уже подошел и внимательно рассматривал Аделин. — У меня нет парня! — Аделин неловко улыбнулась, и у меня в глубине души зарадилась надежда.

— А как же тот чувак, с которым ты выходила за ручку из театра? — нагло влез Тим.

Аделин вздрогнула от неожиданности, что мы оказались не одни в этом эпицентре. Она повернулась к Тиму на голос, слегка прищурив глаза, как-будто пыталась разглядеть его наглое лицо.

— Кирилл? Это мой брат, — мило усмехнулась она, и напряжение, сковавшее меня, тут же отпустило. — А вы были на моем концерте?

— Ну, можно сказать и так, — небрежно ответил я, растягиваясь в улыбке. В этот момент кто-то случайно задел Аделин со спины, и она, потеряв равновесие, оперлась на меня, чтобы не упасть.

— Ты что, не видишь? Девушка слепая! — выпалил я на этого парня, но он был в наушниках и, кажется, даже не заметил моего выпада. А вот я, осознав, какую глупость сморозил, резко опустил глаза на Аделин. — Прости, это наверно прозвучало обидно.

Я почувствовал, как краска заливает мои щеки. Извиниться было необходимо, но слова казались такими неуклюжими. Краем глаза я заметил, как Тимофей бьет себя ладонями по лбу, изображая классическое "рукалицо". Да уж, я и сам был готов провалиться сквозь землю.

— Нет, вовсе нет! На факты не обижаются. Я вижу, но всего на пять-семь процентов, а с такими показателями поводырь мне не полагается, — начала оправдываться Аделин.

Она избегала моего взгляда. Не то чтобы боялась смотреть мне в глаза, скорее, боялась смотреть не туда. Из-за этого создавалось странное впечатление, будто она разговаривает с каким-то случайным прохожим на улице, или, что еще более странно, с облаками, плывущими над нами.

— Ребят, не хочу вас огорчать, но я пошел, кажется, я здесь третий лишний, да и Наталию хочу навестить, — влез Тим, похлопав меня по плечу со спины.

— Договорились, я тебе позже наберу! — ответил я, не поворачиваясь к Тиму. Вся моя концентрация была прикована к ней и ее ускользающему взгляду. Тим, видимо, почувствовал напряжение и решил тактично ретироваться.

В тот миг мне было абсолютно плевать, видит она этот мир таким, каким вижу его я, или нет. Гораздо важнее были ее чувства, ее искренность и то, как она относится ко мне — не как к герою, а просто как к случайному прохожему, который оказался рядом в нужный момент. Я жадно ловил каждое ее слово, каждый жест, пытаясь понять, что творится в ее душе. Все остальное, включая уход Тима и его намеки на его "лишность", казалось несущественным, блеклым фоном для этой хрупкой, ускользающей связи.

— Ой, я даже не поблагодарила Вас, мне так неловко! — воскликнула я, и в голосе прозвучала виноватая нотка. Как же иначе, ведь он спас мне жизнь!

— Да ты что! Здесь нет ничего такого! — ответил он, словно пытаясь оправдать мою благодарность. Он взял меня под руку и, наконец, начал уводить с подальше от дороги.

— Стой! — выкрикнула я, и почувствовала, как мой спаситель замер от неожиданности. — Я с начала должна Вас потрогать! — выпалила я, и тут же почувствовала, как неловкость накрывает меня с головой. Что я только что сказала?!

В голове пронеслись обрывки мыслей, оправдания, попытки объяснить этот абсурд. Но слова застряли в горле, оставив лишь неловкое молчание, которое казалось оглушительным. Я почувствовала легкие вибрации между нами, почувствовала его тепло, поняла, что он наклонился, нависая надо мной. Его присутствие было ощутимым, почти осязаемым.

— По-моему, я даже не представился, я — Милош! — хриплым голосом произнес он, взяв обе мои руки. Он медленно поднес их к своему лицу, казалось, чтобы не спугнуть момент. Дальше я уже среагировала сама.

Я осторожно коснулась его лица кончиками пальцев, словно изучала карту незнакомой страны. Провела по высоким скулам, задержалась на веках, прищуриваясь, пытаясь уловить оттенок его глаз, но в полумраке это было тщетно. Закончив этот "трогательный" момент, я отдернула руку и удивленно выдохнула:

— Милош Ионеску — это Вы?

— Откуда ты… — начал Милош, но вскоре выдохнул и продолжил спокойно. — Ах, заявка в друзья, ты приняла ее.

Я смущенно отвернулась, чувствуя, как краска заливает щеки. Стараясь скрыть замешательство, я медленно пошла вперед, постукивая своей тростью о землю.

— Кирилл мне помог, конечно. Он помогает мне отвечать на сообщения поклонников.

Я почувствовала дуновение легкого ветерка сбоку, а затем — легкое касание руки. Так я поняла, что Милош пристроился рядом.

— Аделина, — произнес он, и я замерла, затаив дыхание. Внутри меня разгорелось любопытство: что же он скажет дальше? — Ты не против, если я стану твоим поводырем?

Я смотрела на него, словно пытаясь понять, что скрывается за его словами. Эта фраза звучала так необычно, что я не могла сдержать улыбку. Через несколько секунд я не выдержала и залилась смехом.

— Милош, ну, вы сумели меня рассмешить! — произнесла я, чувствуя, как напряжение уходит, а на душе становится легче. В этот момент я поняла, что с ним мне будет не страшно… смотреть в темноту.

Неожиданное чувство безопасности захлестнуло меня. Любопытство разгорелось с новой силой, и я засыпала его вопросами, стремясь узнать о нем все: от оттенка его взгляда до любимых киногероев. Каждая деталь казалась важной, каждая мелочь — была ключом к его душе. Проводив меня до моего подъезда, он предложил встретиться снова, уже без экстремальных обстоятельств. Я с трепетом согласилась. В тот вечер Милош казался мне островком искренности, местом, где можно быть настоящей, не прячась за масками. Эта мысль согревала меня на протяжении всего пути домой.