Скрипачка и вор

Глава 22

Тим сидел на краю стула, его руки нервно теребили края джинсов. Я заметил, как он избегает взгляда, словно слова, которые собирался произнести, были слишком тяжелыми для него.

— Моя собственная кровь пытается выжить меня со света, — начал он бормотать, опустив глаза, как будто стыдился собственных слов.

— Что? Не понял… — ошарашенно произнес я, не веря своим ушам.

— Лейкемия… узнал три недели назад. Видимо, всевышний жаждит наказать меня за содеянное, — его голос дрожал, и в нем звучала такая безысходность, что мне стало не по себе.

Я не знал, что сказать. Слова поддержки казались пустыми, а утешение — неуместным. В голове крутились мысли о том, как быстро жизнь может измениться, как легко можно потерять все, что было важным.

— Тим, я… — начал я, но он поднял руку, прерывая меня.

— Не надо, — сказал он тихо. — Я просто хотел, чтобы кто-то знал. Чтобы не оставаться с этим наедине.

— Не-не-не, этого не может быть! — затараторил я, резко соскочив с дивана, словно надеялся, что движение остановит его собственную боль и поможет ему увидеть свет. — Тим, это ошибка, приводи себя в порядок, завтра едем снова на обследование!

Он покачал головой, и в его глазах я увидел усталость, которая меня поразила. — Это не обследуется за день, Милош, к тому же, я отказался искать донора, я просто устал.

— Тим, ты что несешь? — не веря своим ушам, произнес я, чувствуя, как внутри меня нарастает паника. — Ты — мой друг, и я тебя вытащу из этой жопы!

Слова вырывались из меня, как будто я мог одним лишь рвением изменить его судьбу. Но в глубине души я понимал, что просто не знаю, как помочь.

Тимофей вдруг вспыхнул:

— Да ладно тебе, друг, иди до своей Аделин! — выпалил он, слегка оттолкнув меня. Меня словно ледяной водой окатило. Что с ним происходит?

— Да что с тобой? — прошипел я, стараясь сдержать раздражение. — Хочешь, я с ней порву? Тим, я не готов потерять друга!

Услышав мои слова, Тимофей заметно оживился. В его глазах мелькнула надежда, и это дало мне шанс. Я должен вытащить его из этой ямы, чего бы мне это ни стоило. Аделин стала мне дорога, очень дорога, но я понимал, что без Тима я не смогу противостоять Ивану. А Иван пойдет на все, чтобы вернуть свои таблетки. Смерть сразу двоих близких людей я просто не переживу. Поэтому с начала нужно спасти Тима, а потом уже думать об Аделин. Но, чтобы обезопасить ее, я должен пойти на этот безрасудный шаг.

За окном шумит дождь, и его мелодия кажется такой же мрачной, как и мои мысли. Ветер завывает, словно пытаясь заглянуть в мою душу, а я сижу одна, укутанная в плед, и чувствую, как холод проникает в каждую клеточку моего тела. Как он мог оставить меня в этот момент, когда мне так страшно? Когда мир вокруг кажется таким серым и безжизненным, а внутри — пустота, которую не заполнить ничем.

Я заварила ромашковый чай, надеясь, что его теплота и аромат помогут мне успокоиться, вернуть себе хоть каплю спокойствия. Но в этот момент, когда я пыталась сосредоточиться на теплом напитке, раздался скрежет в замочной скважине. Сердце забилось быстрее, словно предчувствуя беду. Неужели они снова пришли? Неужели Милош так и не решил свои проблемы с машиной, и теперь я должна расплачиваться за его ошибки?

Дверь открылась, и в прихожей послышался знакомый голос:

— Аделин, это я!

Милош. Его голос, такой родной и любимый, словно луч света в этом сером мире. В одно мгновение сердце забарахталось с новой силой, как довольный лебедь, который плещется в озере на солнышке. Все страхи и тревоги, которые терзали меня, словно сдуло ветром. Я поднялась с места, и в груди закипела надежда.

— Родной, мне так было страшно, — я протянула к нему руки, и в ответ почувствовала, как он обнимает меня, но в этих объятиях был какой-то холодок. Казалось, между нами возникла невидимая преграда, и я знала, что он что-то хочет сказать, но не решается.

— Аделин… — Милош запнулся, его голос дрожал, словно слова, которые он собирался произнести, застревали у него в горле. — Чтобы уберечь тебя, нам нужно разъехаться!

— Что? Ты меня бросаешь? — пробормотала я, присев на край дивана, сердце сжалось от неожиданности. В голове метались мысли, и я не могла поверить в то, что он говорит. Как можно так просто взять и уйти, когда вокруг столько неопределенности и страха?

Я чувствовала, как в груди нарастает паника. Неужели он действительно считает, что это единственный выход?

— Раз так, значит, я ухожу немедленно! — со стеклянными глазами выкрикнула я, направившись к выходу. В этот момент я почувствовала, как его ледяная рука сжала мою руку выше локтя, и он слегка притянул меня к себе.

— Малышка, это всего лишь на время, пока все не утихнет. Тиму нужна помощь, он болен, я не могу потерять вас обоих, — пытался оправдать себя Милош, но я его перебила:

— Поэтому ты решил выбрать его? — мой голос дрожал, несмотря на все попытки сохранить спокойствие.

Я стряхнула его руки, пытавшиеся удержать меня, и вышла прочь из комнаты. В голове творился хаос. Мысли путались, как осенние листья на ветру, гонимые безжалостным порывом. Я не могла поверить, что он так легко отдал предпочтение другу, даже если тот нуждался в помощи. Как он мог так поступить со мной?

Я не знала, что делать дальше. Уйти навсегда, захлопнув дверь в прошлое, или попытаться понять его мотивы, найти хоть какое-то оправдание его поступку? Но в этот момент мне было важно лишь одно — найти в себе силы двигаться дальше, даже если это означало, что нужно принять его душевную слепоту, его неспособность увидеть, как сильно он меня ранил. Нужно было найти в себе силы жить дальше, несмотря ни на что.

Две недели назад мы с Аделин разошлись, и хотя я не бросал ее и не отрекался от наших чувств, она почему-то не отвечает на мои звонки. Я чувствую себя потерянным, словно в тумане, где каждое утро начинается с надежды, что она вдруг перезвонит. Но вместо этого я только слышу тишину.

Сегодня я узнал от Кирилла, что его сестра выступает в театре. Это событие стало для меня настоящим маяком в этом мрачном океане неопределенности. Я решил, что обязательно пойду, возьму с собой цветы — её любимые алые розы. Они символизируют не только мою любовь, но и надежду на то, что всё еще можно исправить.

Я уже предвкушаю эту встречу, представляю, как она выйдет на сцену, как её руки будут скользить по струнам скрипки, создавая волшебные мелодии. Воспоминания о нашем первом знакомстве, когда я был поражён её талантом, вновь оживают в моей памяти. Я надеюсь, что, увидев её, смогу передать все свои чувства, которые так долго копились внутри. Может быть, это будет тот самый момент, когда мы сможем начать всё заново.

И вот она — мой изящный камушек, сегодня она снова сверкает, как рубин. В своем великолепном шелковом платье, струящемся до пола, она словно воплощение грации и красоты. На сцену ее вывел Кирилл, в белоснежной рубашке и бабочке, идеально подходящей к цвету платья Аделин. Он оставил ее под яркими огнями софитов, позволяя ей купаться в овациях, которые раздавались со всех концов зала. Каждый зритель, словно завороженный, встал на ноги при виде этой новой звезды, но я не могу не задаться вопросом: любят ли они тебя так, как люблю тебя я?

Твои волосы, развивающиеся с плеч, напоминают умиротворяющий водопад, струящийся под солнечными лучами. Как же ты прекрасна, Аделин!

— Что у вас с Аделин? — перебил мое созерцание Кирилл, его голос звучал настойчиво. — Почему она переехала снова к отцу?

Я вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Вопрос был непростым, и я не хотел углубляться в детали.

— Мы взяли паузу, — уверенно сказал я, хотя внутри меня все еще бушевали эмоции. — Иногда нужно немного времени, чтобы понять, что действительно важно.

Кирилл кивнул, но я видел, что он не совсем удовлетворен моим ответом. Он всегда был тем, кто искал правду, даже если она была горькой.

— Пауза? — переспросил он, поднимая бровь. — Это значит, что вы еще не все решили?

Я пожал плечами.

— Возможно. Но сейчас нам нужно разобраться в себе.

Кирилл задумался, и я почувствовал, что он пытается понять, что происходит. Я сам не был уверен в своих чувствах, но одно было ясно: мне нужно было время, чтобы все исправить.

Зал снова наполнился овациями, и Кирилл, словно вихрь, спешно направился на сцену. Я даже не успел опомниться — ведь именно я хотел сделать этот шаг! Брат увел Аделин со сцены под бурные аплодисменты, она слегка поклонилась публике, а затем, под ручку с Кириллом, исчезла за кулисами. Я заметил, как он что-то шепнул ей на ухо, и в тот момент мне стало интересно, о чем они говорят. Наверняка речь шла обо мне.

Пусть Кирилл думает все, что угодно, но без его сестры я, как оказалось, не могу. Она стала для меня чем-то необходимым, словно воздух. А сейчас, когда она растворяется в свете желтых софитов, мне кажется, что кто-то перекрыл кислород. Вокруг все шумит и радуется, но внутри меня царит пустота. Я чувствую, как сердце сжимается, и понимаю, что без Аделин мне не хватает не только её улыбки, но и самого смысла происходящего.

Кирилл шепнул мне на ухо, что Милош сейчас в зале. В этот момент моё сердце сжалось, как будто кто-то сжал его в кулаке. Это было какое-то безумие. Зачем он снова появляется в моей жизни? Не прошло и месяца, как он настаивал на паузе, говорил. И вот теперь, словно ничего и не произошло, он снова лезет в мою жизнь. Я не могла понять, что у него на уме. Почему он не оставит меня в покое? В голове крутились мысли, и каждая из них была полна и недоумения.

Кирилл отвел меня в гримерку, и я, стараясь скрыть волнение, сказала ему, что справлюсь сама. Мне нужно было побыть одной, перевести дух перед встречей с Милошем. Я уселась на стул, уставившись в зеркало, окруженное яркими лампочками, которые светились, как звезды в тусклом небе.

Но в отражении я видела лишь размытое очертание — образ, который был полон одержимости и боли. Я пыталась разглядеть в себе что-то новое, что-то, что могло бы изменить этот внутренний хаос. Но вместо этого в глазах отражалась лишь тень моих переживаний, и я понимала, что мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к тому, что ждет впереди.

— Ты была великолепна! — я вздрогнула от чужого мужского голоса, осмотрев чей-то силуэт в дверном проеме, я поняла, что это был мой напарник. Смуглый парень, похожий на азиата, он стоял, оперевшись рукой о косяк, я почувствовала его пристальный взгляд на себе.

— Стас, ты меня напугал! — пробормотала я, снова повернувшись к зеркалу. В отражении я заметила, как он захлопнул дверь и направился ко мне. Его руки легли на мои плечи, и я ощутила, как он начинает сжимать их. С каждым его движением моё сердце билось все быстрее, словно подстраиваясь под его ритм.

— Ты слишком напряжена, расслабься, — произнес он, его голос дрожал, выдавая его намерения. Я понимала, что этот момент может изменить все, и в воздухе витала напряженность, которую невозможно было игнорировать.

Резко соскочив со стула, обитого винтажным текстилем, я слегка присела на туалетный столик, задела что-то рукой, и это с глухим грохотом рухнуло на пол.

— Что ты делаешь? — испуганно произнесла я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Массаж, — отрезал Стас, его голос звучал уверенно, но в нем все еще слышалась нотка напряжения.

— Ой, нет, — пролепетала я, инстинктивно направляясь к выходу. Но Стас внезапно схватил меня за талию и откинул на кожаный диван.

Я почувствовала, как его руки крепко обхватили меня, и в этот момент все мысли о побеге улетучились. Взгляд его глаз был полон решимости, и я не могла не заметить, как он приближается ко мне, словно время замедлилось. Внутри меня боролись страх и желание провалиться сквозь землю, и я не знала, что делать дальше.

— Стас-с! — закричала я, но он прервал мои слова.

— Как долго я ждал, чтобы твой брат и твой возлюбленный исчезли из виду, чтобы насладиться обществом такой очаровательной скрипачки! — произнес он с мерзким, насмешливым тоном.

Я почувствовала, как его дыхание согревает мое лицо, и поняла, что он навис надо мной. Паника волной захлестнула меня. Я снова попыталась вырваться, но он с силой прижал меня к дивану, болезненно ударив по плечам.

— Помогите! — закричала я, но мой голос звучал так тихо, словно растворялся в вакуумной пустоте. Страх сковал горло, не давая кричать громче.

Он принялся целовать мою шею, оттягивая рукав каралового платья вниз. Я ощущала, как его огрубевшие пальцы стискивают мое бедро, словно в тиски, оставляя лишь нещадные, обжигающие синяки. Я не могла кричать от страха, лишь невнятные, испуганные звуки непроизвольно вырывались из уст. Он тут же закрыл мне рот своей ладонью, лишая возможности позвать на помощь.

Его ладонь пахла табаком и чем-то металлическим, отвратительным. Я пыталась укусить его, но он крепко держал меня, не давая даже пошевелиться. В голове пульсировала только одна мысль: "Это не должно происходить. Это не может происходить со мной". Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего, представить, что это кошмар, от которого я вот-вот проснусь. Но боль в плечах, жгучая хватка на бедре и мерзкий запах табака говорили об обратном.

Внезапно раздался резкий звук, и дверь с грохотом распахнулась. Я почувствовала, как его хватка ослабла, и в тот же миг кто-то оттащил его от меня. Два силуэта, которые я узнала — это были Кирилл и Милош. Они пришли в самый нужный момент, и я ощутила, как надежда пробивается сквозь страх.

Казалось, мое тело приросло к коже дивана, словно пустило корни. С трудом приподнявшись, я инстинктивно прикрыла оголенные плечи и грудь. Один рукав платья был безжалостно оторван, а в голове, словно обрывки кошмарного сна, мелькали очертания драки. В этот момент Кирилл примкнул ко мне, обнимая крепко, словно пытаясь передать мне свое спокойствие, влить его в меня, как лекарство.

— Хорош! Убьешь же! — выкрикнул Кирилл, и от этих слов я еще сильнее прижалась к нему, ища защиты в его объятиях. Сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться на свободу. Я чувствовала, как его тело напряглось, готовое к защите, и это придавало мне хоть какую-то уверенность.

Милош, стоявший напротив, отряхнул свой окровавленный кулак, и этот жест заставил меня вздрогнуть. Впервые передо мной стоял не обворожительный мужчина, в которого я влюбилась в беспамятстве, а кровожадный монстр.