Скрипачка и вор

Глава 16

Вас когда-нибудь омрачали собственные желания, превращая ваш внутренний мир в хаос? Меня — да, каждый раз, когда я думаю о Милоше. Хочу быть с ним рядом каждую свободную минуту, каждый миг растворяться в унисон с его дыханием. И вот, я в очередной раз я ему поверила, уложила в гостиной отсыпаться, возможно завтра он даже не вспомнит, как оказался у меня дома. Когда-нибудь мы перестанем уничтожать друг друга, но, а пока…

Назойливый стук в дверь меня разбудил. Кого принесло ни свет ни заря? Я с трудом разодрала глаза, но стук не унимался. Уставше присела из положения лежа, накинула свой шелковый, голубенький халат, чтобы прикрыть оголенные ноги, и поспешила к входной двери.

— Кто там? — пробормотала я сквозь зевоту.

— Аделя, это папа! — заявил мужчина, стоя на лестничной клетке.

Сердце подпрыгнуло. Папа? Человек, который не присутствует даже на моих выступлениях, вдруг пришел ко мне домой ни свет ни заря? Я нащупала замок и открыла дверь.

— Дорогая! Как у тебя самочувствие? — с порога отец полез обниматься.

— Па-ап, ты чего так рано пришел? — удивленно спросила я, пытаясь понять, что происходит. Его внезапное появление казалось совершенно нелогичным.

"Папа", как мало стало в этом слове смысла, в свои сорок девять отец выглядит на шестьдесят, это в лучшем случае, алкоголь берет свое. Одет он был, как дед или… бомж, клетчатая рубашка горчичного цвета, явно не стиралась уже месяц, темные волосы слегка припыленные сединой тоже изрядно давали возраст.

— Да я поговорить с тобой хотел — давно не виделись по-настоящему. Может, чайку попьем? — На его лице, несмотря на усталость и следы времени, проступало искреннее желание наладить общение, о котором мы оба давно забыли. В душе моей теплело: вдруг этот день станет началом чего-то нового между нами. Он взял меня под руку и повел в кухню.

Рассветное солнце пробивалось сквозь окно, заливая кухню теплым светом. На столе, в центре внимания, стоял заварочный чайник. Вчерашний чай, уже остывший, все еще хранил в себе остатки жизни: чаинки, словно крошечные танцоры, продолжали кружиться в воде.

— Я сейчас заварю новый чай, — пробормотала я, чувствуя легкое недовольство от незванного гостя.

— Аделя, не переживай, я и такой попью, — раздался голос отца. Он махнул рукой, и легкий ветерок, словно по волшебству, коснулся моего лица, освежая и пробуждая. Отец, не обращая внимания на мои намерения, достал из навесного шкафа мою любимую кружку. Звонкий звук фарфора о воздух нарушил утреннюю тишину. Он налил себе чай, неспешно наслаждаясь процессом.

— Тебе заварить? — спросил он, повернувшись ко мне с улыбкой. Его доброжелательный тон всегда поднимал мне настроение.

— Нет, я по утрам пью только кофе, — ответила я, улыбаясь в ответ. Утренний ритуал, привычный и уютный, продолжался, несмотря на вчерашний чай, который отец, казалось, ценил не меньше, чем свежезаваренный. Наверное, ему не привыкать к тому, что пить.

Солнце только начинало подниматься, и его мягкий свет заполнял кухню, создавая атмосферу тепла и уюта.

— Ты знаешь, иногда я думаю, что чай — это не просто напиток, а целая философия, — сказал он, налив себе чашку.

Я кивнула, понимая, что в его словах есть доля правды. Каждый глоток, каждая капля — это нечто большее, чем просто утоление жажды. Это моменты, которые мы проводим вместе, разговоры, воспоминания и мечты.

— Да, ты прав, — ответила я, — но кофе все равно остается моим утренним другом.

Он рассмеялся, и я почувствовала, как уютная атмосфера нашего утра наполнилась теплом и пониманием. Но кто бы мог подумать, что случайная фраза в миг разобьет мне сердце.

— Смотри, как на солнце играют краски, будто танцующая радуга в кружке, — произнес он, трепетно поднося стеклянную кружку к моим глазам. Я замерла. Неужели он издевается? По-пьяни совсем забыл, что его дочь слепая, как крот? Или думает, что этих несчастных пяти процентов, что я вижу, достаточно, чтобы разглядеть какую-то там радугу в кружке?

Внутри меня разразилась буря эмоций. Я знала, что он хотел сделать что-то хорошее, поделиться со мной тем, что сам ощущал. Но в этот момент его слова, полные радости и восхищения, лишь подчеркивали мою изоляцию. Я не могла видеть, не могла разделить его восторг.

— Да, — тихо произнесла я, стараясь скрыть свою боль. — Наверное, это красиво.

Вместо того чтобы наслаждаться моментом, я чувствовала, как сердце сжимается от горечи. Я хотела бы быть с ним на одной волне, разделить его радость, но вместо этого оставалась в тени его восторга, как призрак, который не может прикоснуться к свету. Я пыталась сосредоточиться на его словах, но они звучали как мелодия, которую я не могла услышать. Каждый его вздох, каждое слово о красоте, о которой он говорил, лишь углубляло мою тоску.

Раннее утро еще не полностью рассеяло сон, когда сквозь дрему до меня донеслись голоса с кухни. Сердце подскочило, и я резко проснулся, словно от удара током. Первая мысль, пронзившая сознание: "Кирилл? Неужели он?" В животе похолодело от предчувствия неизбежной драки. Я понимал, что столкновение неминуемо, но в то же время в голове билась другая мысль: Аделин уже не маленькая девочка. Она сама вправе решать, с кем ей быть и как поступать.

Осторожно, стараясь не шуметь, я поднялся с мягкого дивана, застеленного белоснежной простыней. Быстро накинул на себя одежду и, стараясь подавить волнение, направился на голоса, доносившиеся из кухни. Что меня там ждет? Неизвестность давила, но я должен был узнать.

— Смотри, как на солнце играют краски, будто танцующая радуга в кружке, — издевательски произнес какой-то мужчина, стоя напротив АделинЯ не выдержал. Слова, пропитанные цинизмом, словно ударили меня самого. Я почувствовал, как внутри поднимается волна гнева, как будто взял на себя часть обиды Аделин.

— Вы что, она же не увидит! Какая радуга? Какие краски? Ты вообще кто?! — выскочил я из-за угла, моментально оказавшись перед этим типом. Готов был наброситься на него, защитить Аделин от этой жестокости.

Аделин резко обернулась на мой крик.

— Стой! — выкрикнула она, и я замер, как вкопанный. После короткой паузы она тихо добавила: — Это мой отец!

— Отец? — удивленно переспросил я. — Хороший у тебя отец, Аделин!

Отец Аделин, казалось, немного растерялся.

— Да-да-да, конечно, я помню, — пробормотал он, опустив голову. — А вы, кто такой будете, юноша? — спросил он уже более смело, с неким подозрением вздернув нос.

— Я…

— Пап, это Милош, мы работаем с ним вместе в театре. Его просто… эм… соседи затопили сверху, — перебила меня Аделин, бросив на меня быстрый, предостерегающий взгляд.

Я нахмурил брови. Зачем она врет? Но решил не разрушать ее ложь. Сейчас точно не время для выяснений.

— А… это Виталий Сергеевич, — медленно протянула Аделин, явно опасаясь моей реакции.

— Приятно познакомиться, Милош! — ответил я с недовольством в голосе. Я заметил, как у Аделин расслабилось лицо. Она явно удовлетворена тем, что я ей подыграл. Но сдаваться я не намерен.

— Аделин, можно с тобой поговорить? — спросил я, повернувшись к ней. Краем глаза заметил, как ее отец, Виталий Сергеевич, неспешно потягивает свой холодный чай. Мы вышли из кухни, оставив его наедине с напитком.

— К чему эта ложь? Стыдишься меня? — выпалил я, стараясь сдержать раздражение. Глаза Аделин расширились от неожиданности. Я слегка сжал ее руку.

— А что мне сказать? Что я оставила у себя ночевать вора? Это мой отец! — огрызнулась она, вырывая руку.

— А вариант сказать ему, что мы вместе, тебя не устраивает?

— А мы разве вместе? — прозвучал ее вопрос, словно ледяной душ.

Она развернулась и ушла обратно на кухню, оставив меня стоять в коридоре, оглушенного ее словами. Внутри все кипело. От бессилия и боли я с силой ударил кулаком о стену, оставив на обоях предательскую вмятину.

— Адель, я поеду домой, проверю, высохла ли кровать, которую сосед сверху затопил. Хочу сегодня девушку позвать к себе. Ну, вы понимаете, да, Виталий Сергеевич? — заглянув в кухню, с сарказмом произнес я, подмигнув, чтобы придать своим словам больше искор.

В этот момент я заметил, как Адель застыла, словно не веря своим ушам. Внутри меня что-то ёкнуло — пожалел о своих словах, но, как говорится, слово не воробей. Оно вылетело, и теперь мне оставалось только наблюдать за реакцией Аделин.

Её глаза расширились от удивления, а губы слегка приоткрылись, как будто она искала подходящие слова, чтобы ответить. Я почувствовал, как неловкость заполнила пространство между нами. В голове крутились мысли о том, что, возможно, стоило выбрать более осторожные формулировки. Но теперь уже ничего не поделаешь.

— Конечно! — пробормотала она наконец, и в этой короткой фразе сквозила какая-то натянутость, фальшь, подкрепленная неестественной улыбкой. Я не выдержал. Развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Милош ушел, а я продолжала стоять, словно вкопанная, в каком-то оцепенении. Зачем он так? Зачем пытается причинить мне боль? Неужели правда пойдет сегодня к другой? Мысли роились в голове, как потревоженные пчелы, жаля одно воспоминание за другим. Я словно оказалась в вакууме, отгородившись от всего мира.

Сквозь эту пелену отчаяния с трудом пробились слова отца:

— А у тебя с этим мальчиком что-то было?

— Проморгавшись я посмотрела в сторону отца.

— Ты что, он даже не в моем в кусе, па, да и не мальчик он далеко. Ему тридцать один. — выпалила я.

— Ты что, пап? — выпалила я, стараясь придать голосу непринужденность. — Он даже не в моем вкусе, да и не мальчик он далеко. Ему тридцать один.

— Правда? А ведет себя, как подросток, — удивленно ответил он, приподняв брови.

Я вздохнула, отгоняя от себя мысли о Милоше. Не время сейчас об этом.

— Не важно, о чем ты хотел поговорить? — спросила я, стараясь сменить тему.

— Я не знаю, как тебе сказать, дочь, но… я остался без крыши, — произнес он, и в его голосе послышалась нотка безысходности.

Эти слова прозвучали так нагло, что я не могла сдержать удивления. Он явно намекал на то, чтобы пожить у меня. Мысли о том, что он может оказаться у меня под крышей, заставили меня почувствовать легкое раздражение.

— Как это произошло? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Долги, знаешь, — он пожал плечами, будто это было чем-то обычным. — Я думал, что смогу справиться, но…

Я покачала головой, не зная, что и сказать. С одной стороны, мне было его жалко, с другой — я не была готова к тому, чтобы взять на себя его проблемы.

— Пап, ты понимаешь, что это не так просто? — произнесла я, стараясь найти правильные слова. — Я же тоже снимаю эту квартиру…

Он посмотрел на меня с надеждой, и я почувствовала, как внутри меня что-то сжимается.

— Ладно, оставайся, я поговорю с хозяйкой квартиры и все улажу. — ответила я с доброй улыбкой.

Вдруг мне зазвонил телефон.

— Пап, кто там? Посмотри, пожалуйста! — произнесла я, протянув ему свой телефон. Внутри меня уже зреет волнение, и я не могу понять, что именно меня так тревожит.

— Милош! — ответил отец, и в этот момент сердце моё сжалось. Что ему опять нужно? Мы же только что виделись!

— Ой, может, что-то забыл? Дай-ка, — сказала я, стараясь скрыть свои эмоции. Я провела пальцем по экрану, и, когда он ответил, волнение переросло в настоящую бурю.

— Значит… слушаешь внимательно. Сегодня вечером я заеду за тобой, будь готова к восьми. Не выйдешь — пеняй на себя, малышка! — нагло заявил Милош и тут же отключил телефон.

Я осталась в полном недоумении, а в животе закружились бабочки с бешеной скоростью. В голове мелькали мысли: «Что он задумал? Почему именно сегодня?» Я не могла не улыбнуться, хотя и чувствовала, как волнение нарастает. Вечер обещал быть интересным, и я не могла дождаться, чтобы узнать, что он приготовил для меня.

— Не связывалась бы ты с ним, я людей насквозь вижу! — прозвучал загадочный голос отца, его слова словно повисли в воздухе, наполняя комнату напряжением. Я замерла, не в силах отвести взгляд от двери, за которой исчез его силуэт.