Скрипачка и вор

Глава 38

Знала бы я год назад, что однажды весна нас сломает. Заберет с собой все, что было так дорого, все, что мы с трепетом пытались сохранить. Мой дорогой Мил, я пишу тебе в надежде, что однажды ты прочитаешь эти строки и сохранишь их, как твоя "Ба" бережно хранила дедушкины письма и старые фотографии в пыльном альбоме.

Я помню, как мы мечтали о будущем, полном света и радости. Но жизнь, как всегда, вносит свои коррективы. Обычная слепая скипачка, которой казалось, что ее судьба ограничивается лишь театральной труппой, вдруг оказалась в центре мрачных событий. Я не могла и представить, что именно я стану свидетелем таких перемен, что весна, которая всегда ассоциировалась с обновлением и надеждой, обернется для нас настоящим испытанием.

Каждый день я чувствую, как на плечах лежит тяжесть утрат и разочарований. Мы пытались сохранить то, что было нам дорого, но порой даже самые крепкие связи могут треснуть под давлением обстоятельств. Я надеюсь, что однажды, когда ты прочитаешь эти слова, ты поймешь, как много значила для меня наша любовь и как сильно я желала, чтобы все сложилось иначе.

Береги эти строки, Мил. Они — часть меня, часть нашей истории, которую мы не должны забывать, даже если весна принесла с собой холод и тьму.

Все должно было сложиться иначе, но тем не менее, я сейчас живу в доме Ба, Аделин — в городе. Сейчас все также, как было раньше до нашго с ней знакомства. Письмо, котрое Аделин прислала сразу же после нашего рассставания, я перечитываю каждый день.

С одной стороны, это письмо — мой спутник к новой жизни, к жизни без Аделин. Оно напоминает мне о том, что было, и о том, что мы пережили вместе. Но с другой стороны, оно — безжалостный палач, который каждый день наносит новые удары по моему сердцу. Каждое слово, каждая строчка — это как нож, который рубит по живому. Я пытаюсь двигаться дальше, но прошлое не отпускает.

И вот я снова сижу в тишине, с бутылкой бренди в руках, окруженный хрупкими воспоминаниями, и понимаю, что все могло бы быть иначе.

Сегодня я направляюсь в город, чтобы сделать необходимые покупки. В нашей деревне всего один магазин, и, к сожалению, ассортимент там оставляет желать лучшего — только водка и хлеб, да и то не всегда.

Когда я приехал в город, меня встретило яркое весеннее солнце. В деревне еще ощущается прохлада от близости речки, а вот в городе уже царит настоящая весна. Я сразу направился в супермаркет, не хочу здесь задерживаться, чтобы не пересекаться с Аделин. Но, как назло, вместо нее я столкнулся с кем-то другим, кого тоже не хотел бы видеть.

— Давно не виделись, Мил, А я думаю, ты это или нет. Хорошо, что на кассе пересеклись.

— Кирилл… ты же знаешь, я сейчас в деревне живу, в город только за продуктами заезжаю, — сказал я, сосредоточенно выкладывая покупки из тележки на кассу.

— Как дела, брат? — поинтересовался он.

— Брат? — переспросил я, приподняв брови. — Я думал, все это время ты хотел меня убить.

— Зачем? Вы с моей сестрой расстались, ну и что? Поревела немного и нашла другого, — выпалил Кирилл, словно не задумываясь.

— Вот как. — Произнес я.

"Нашла другого" — эта фраза повисла в моей голове, как смертник на висилице.

— Наверное, это не самая приятная новость для тебя, — продолжил он, будто знал, о чем я думаю. — У нее выступление через два дня, если что.

— Приму к сведению, — пробормотал я с поникшим настроением. Наконец, кассирша закончила пробивать мои покупки и уложила все в пакет. Я кивнул Кириллу на прощание и вышел из магазина.

Я видел, как угасает Тим. Чувствовал, как холодеет его кожа, будто кровь в его жилах становится все более разбавленной, словно вода. Наверное, это одна из причин, почему мне так не хотелось ехать к нему. Его дом все больше напоминал мне гроб, затерянный в зарослях высокого бурьяна. Но сегодня… Сегодня я почувствовал, что не могу просто взять и уехать из города, не навестив старого друга.

Я подъехал к дому Тима, с глупой, наверное, надеждой в сердце. Мне так хотелось увидеть его — все того же жизнерадостного бунтаря, способного одним своим заразительным оптимизмом вытащить из любой хандры. Я наивно верил, что сейчас дверь распахнется, и меня встретит его лучезарная улыбка.

Но вместо этого мне открыл осунувшийся парень. Под глазами залегли темные круги, как у панды. Это был Тим, но какой-то совсем другой, словно тень прежнего себя. В нем не осталось и следа от той искры, которая всегда горела в его глазах.

— Привет-привет, Милош, какими судьбами в это благоуханье? Чай? Кофе? Правда, сладкого ничего нет, — пробормотал Тим, и в его голосе не было ни капли прежней энергии.

— Не беспокойся, Тим, я ничего не хочу. Ты лучше расскажи, как ты? Какие прогнозы от врачей?

Тим вздохнул, отводя взгляд в сторону окна.

— Донора так и не нашли, химия не справляется. Я готовлюсь, друг, — произнес он еле слышно, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом.

В груди словно все сжалось в тугой, болезненный узел. Слова Тима резанули, как лезвие. Не мог поверить, что слышу это от него, от человека, с которым мы прошли огонь и воду, от друга, с которым нас связывает не просто череда воспоминаний, а целая, прожитая вместе жизнь.

— К чему ты там готовишься? Все нормально будет. Иначе быть не может! — выпалил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Милош, давай будем честными. Я умираю и это факт. И… я бы не хотел сейчас это обсуждать. Как у вас с Аделин? Видел ее недавно… — произнес Тим на одном дыхании, словно боялся, что не успеет договорить.

— Она была одна? — переспросил я, стараясь ухватиться за любую ниточку, за любую деталь, лишь бы не думать о его словах.

— Нет, с Бруно. Вымохал так, — ответил Тим, и в его голосе проскользнула какая-то неясная нотка.

— Мы не виделись два месяца, Кирилл сказал, что у нее уже кто-то появился, — проговорил я, стискивая зубы от одной только мысли об этом. Ревность, словно ядовитый плющ, обвивала сердце, не давая дышать. — Ты не против, я закурю? По запаху чувствую, ты куришь в доме.

— Без проблем, друг, валяй, — согласился со мной Тим, и я почувствовал слабую благодарность за его понимание. Мне сейчас отчаянно нужна была эта сигарета, чтобы хоть немного успокоить бушующие внутри эмоции.

— Она меня пригласила на свое выступление. Я отдам тебе свой билет, если хочешь. Мне кажется, он тебе нужнее, — сказал друг, глядя на меня с искренним желанием помочь.

Я вздохнул, не зная, как реагировать. Мысли путались в голове.

— Что я ей скажу? Спрошу, как так быстро она нашла мне замену? — произнес я, вставая с кресла, расположенного напротив старого телевизора. Взгляд упал на пепельницу, и я, не задумываясь, взял ее и поставил рядом с собой.

Друг усмехнулся. — Для начала спросишь, как у нее дела.

Я кивнул, но все равно чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение. Мысли о том, что она могла бы встречаться с кем-то другим, не покидали меня.

— Оставайся у меня, я посплю здесь, на диване, а ты в спальне, — продолжил Тим, вырывая меня из мрачных раздумий.

— Не хочу тебя напрягать, — пробормотал я, чувствуя себя неловко.

— Милош, да мы и так с тобой редко видимся! Оставайся, ты меня не напрягаешь! — Тим хлопнул меня по плечу, пытаясь разрядить обстановку. В его голосе звучала искренняя забота, и я, немного поколебавшись, сдался. Наверное, сейчас мне действительно нужно было общество друга, чтобы не утонуть в собственных переживаниях.

— Ладно, — выдохнул я, стараясь изобразить подобие улыбки. — Спасибо, Тим.

Он подмигнул и повел меня в сторону кухни. — Сейчас что-нибудь закажем. Пицца? Суши? Или может, чего-нибудь сам приготовишь?

— Пицца, наверное, — ответил я, не особо вникая в детали. Аппетита не было совсем.

Пока Тим заказывал еду, я бесцельно бродил по его дому. Все здесь было таким… мрачным. Пыльные книги на полках, фотографии на стенах поросши паутиной, разбросанные повсюду журналы.

Я остановился у окна, глядя на мерцающие огни города. Каждый из них — чья-то история, чья-то жизнь. И в какой-то из этих жизней, возможно, сейчас была она, смеющаяся и счастливой… с кем-то другим.