Скрипачка и вор

Глава 8

Мое утро началось с волшебной мелодии — прекрасного пения птиц. Этот нежный хор выманил меня из объятий сна. Я привстала, лениво потянулась, сбросив тонкое одеяло. На мне была легкая льняная пижама с шортами, украшенная нежным весенним цветочным принтом. Ощутив прохладу пола, я встала, нашаривая у прикроватной тумбочки свою трость. Я не видела солнечные лучи, но их тепло ощущала каждой клеточкой своего утомленного тела, словно они проникали сквозь кожу, наполняя меня жизнью и энергией.

Вчерашний день поселился у меня в голове и отказывался уходить. Он крутился там, как заезженная пластинка, повторяя одни и те же моменты снова и снова. Я прокручивала в памяти каждую деталь: слова, жесты, взгляды. Но больше всего меня преследовало лицо Милоша. Я словно застряла в каком-то навязчивом кино, где главным героем был он. Я представляла его лицо до мельчайших подробностей, выискивала несуществующие шрамики, дорисовывала щетину, будто видела все это собственными глазами. Мое воображение работало на полную мощность, создавая образ, который, возможно, не имел ничего общего с реальностью. И все это только для того, чтобы снова и снова переживать вчерашний день.

"Полтора месяца до премьеры, а я тут, как идиотка, стою с улыбкой до ушей, завариваю себе чай, словно в него подмешали что-то запрещенное. Надо репетировать, учить этюды, вживаться в роль! А я… я просто наслаждаюсь этим дурацким чаем, и все из-за него, моего… спасителя," — пронеслось у меня в голове. Улыбка, правда, никуда не делась. Чай и правда казался каким-то волшебным, но дело было, конечно, не в нем. Полтора месяца до премьеры… и, кажется, я влюбилась.

Звонкий стук в дверь ворвался в комнату, словно гром среди ясного неба, и вмиг развеял мои бурные фантазии. Я вздрогнула от неожиданности, и горячий чай плеснул из кружки, оставив мокрое пятно на круглом обеденном столе, приютившемся у самой стены.

Сердце колотилось, как пойманная птица, бешено трепеща в груди. Медленно поднявшись, я прищурилась, пытаясь разглядеть в полумраке свою незаменимую трость. Без нее каждый шаг превращался в маленькое приключение, полное риска и непредсказуемости, хотя свои квадратные метры я выучила уже, как свои пять пальцев.

Наконец, пальцы нащупали знакомую прохладную рукоять. С тростью в руке я двинулась с места, осторожно постукивая ею по стенам, чтобы избежать болезненного столкновения плечом или мизинцем с мебелью. Добравшись до двери, я громко спросила:

— Кто там?

— Аделин, это Лиля! — радостно прозвучал голос за дверью.

Я отперла замок, и в ту же секунду Лиля бросилась ко мне в объятия. Ее объятия всегда были такими теплыми и искренними, что сразу поднимали настроение.

— Угостишь чаем? — спросила она, не отрываясь от меня.

— Несомненно, Лиль, проходи, — ответила я, и, немного смутившись, опустила глаза, приглашая ее на кухню.

Лилия, скинув с ног свои белые, слегка запыленные кеды, прошла вперед по коридору. Я инстинктивно побрела за ней, чувствуя, как в груди разливается радость от ее присутствия.

— Ну, что ты мне расскажешь? — поинтересовалась Лиля, заваривая себе чай в заварочном стеклянном чайнике. Она ловко орудовала руками, насыпая ароматный сбор трав, я следила за каждым бархатистым звуком исходящим со стороны Лили.

— Я полагаю, ты уже знаешь про Милоша? — выпалила я невольно расплываясь в улыбке.

Лиля на секунду замерла, вздернув свои густые брови.

— Так это тот самый Милош, который просился к тебе в друзья?

— Ну, да, мы встретились тут случайно, — пробормотала я, стараясь не выдать волнения.

Я почувствовала, как подруга наклонилась на уровень моих глаз и полушопотом произнесла:

— Аделина, случайности не случайны, — произнесла Лилия задумчиво, отхлебнула чай и присела напротив меня. В ее глазах плясали искорки понимания, словно она уже знала, что я собираюсь сказать.

— Мы сегодня встречаемся, — выпалила я, не в силах больше скрывать волнение, которое клокотало внутри.

В ту же секунду я почувствовала, как Лилия широко улыбнулась. Эта улыбка, теплая и искренняя, была для меня как солнечный луч в пасмурный день. Ее поддержку я ощущала каждой клеточкой своего тела, она согревала и придавала уверенности. В этот момент, ощущая ее присутствие, мне казалось, что все обязательно будет хорошо. Просто потому, что Лилия и Кирилл всегда были рядом, моей нерушимой опорой и безмерной поддержкой, несмотря ни на что. Зная, что они верят в меня, я чувствовала себя способной на все.

Сегодня утро началось с вечной суеты, мы с Тимом на кипише. И знаете, в этой суете есть даже какой-то свой кайф. Особенно, когда в ней замешан бариста, которому мы, скажем так, пока не заплатили за кофе.

Не знаю, как это объяснить, но когда ты держишь в руках этот божественный латте с соленой карамелью, вдыхаешь его аромат, делаешь первый глоток… и при этом знаешь, что он достался тебе, ну, скажем так, "особенным" путем… это добавляет остроты ощущениям. Неимоверный кайф!

Конечно, мы понимаем, что так делать нехорошо, и, возможно, когда-нибудь мы все-таки заплатим за этот кофе. Но пока… наслаждаемся моментом и этим восхитительным вкусом "бесплатного" латте.

В груди барабанило так, что казалось, ребра вот-вот не выдержат натиска. Только что мы неспешно потягивали латте, обсуждая предстоящую встречу с моим прекрасным изумрудом, а теперь ноги сами несли нас вперед, сквозь толпу прохожих и лабиринт узких переулков. Азарт преследовал нас, словно тень, подгоняя и заставляя забыть о здравом смысле.

— Хватит! Подожди! — Тим, задыхаясь, ухватился за фонарный столб. Я остановился, чувствуя, как пот стекает по спине. Подошел к нему, стараясь дышать ровно, как ни в чем не бывало.

— Да ладно тебе, — я махнул рукой, стараясь казаться равнодушным. — Подумаешь, кофе пожалел! Он же чаевые в два раза больше получает, чем этот кофе стоит! — Я не унимался, тыча пальцем в сторону старенькой кофейни.

— Брось, идем уже! — отдышавшись произнес Тимофей хлопнув меня по плечу. Как только я огляделся и понял, что за нами и правда никто не бежит, я выдохнул и спокойно пошел за Тимом.

— Сегодня у тебя свиданка с Аделин? — небрежно бросил Тим.

— Свиданка… ТимофЭй, что за подростковый жаргон? — с сарказмом и акцентом старенького еврея заявил я и улыбнулся, чтобы он не воспринял мои слова всерьез.

— Ну… так, м-мне же двадцать… девять, я младше тебя, так что я пожизненно буду для тебя сыном, бро, — пробормотал Тим, немного смущаясь. После этих слов мы с Тимом рассмеялись, как дети на радужном аттракционе. Его попытка оправдаться звучала настолько нелепо и мило, что сдержать смех было просто невозможно.

Тим проводил меня до дома Аделин. На прощание мы пожали друг другу руки. Тимофей натянул капюшон своего черного худи и ушел, оставив меня одного в томительном ожидании. Я, словно неприкаянный, начал расхаживать туда-сюда. На мне был надет такой же черный худи с капюшоном, на молнии, рваные черные джинсы и серые тряпчаные кеды. Погода выдалась совсем не майская, было свежо и солнце затянуло тучами. Надеюсь, Аделин не решит надеть что-нибудь летнее, иначе мне придется проявить галантность и отдать ей свой худи.

Сзади раздался глухой звук закрывающейся двери старого подъезда, и я невольно обернулся. На пороге стояла Аделин, а рядом с ней, поддерживая под руку, был ее брат. Чего я и опосался, придется мне сегодня пожертвовать своей толстовкой.

Аделин выглядела просто потрясающе в своем коротком розовом платье из легкого шифона с пышными рукавами, словно крошечная куколка, наряженная для особого случая. Несмотря на то, что брат вел ее, Аделин уверенно постукивала тростью по асфальту, а ее глаза были скрыты за темными очками. Волосы были аккуратно зачесаны назад, создавая образ утонченной леди. Я же, в своей небрежной одежде, чувствовал себя как будто не на своем месте, словно местный хулиган. И, хотя это звучит странно, я был рад, что Аделин не сможет увидеть, как я выгляжу в этот момент.

Сердце бешенно колотится от мысли, что мы с Милош сегодня идем на первое свидание, больше всего я боюсь облажаться. Сегодня я надела свое любимое шифоновое платье, хотя, выйдя на улицу и ощутив на коже прохладный ветер, я поняла, что это было ошибкой. Прохладный ветер пронизал тонкую ткань. Теперь я дрожу не только от волнения, но и от холода. Надеюсь, Милош не заметит, как я стучу зубами. Нужно срочно придумать, как согреться, и при этом не испортить первое впечатление.

Мы с Кириллом остановились. Прищурившись сквозь темные очки, я разглядела высокий силуэт мужчины, и улыбка сама собой поползла наверх. В голове тут же заплясал образ Милоша.

— Привет, — прозвучал его голос, и щеки мои мгновенно залились румянцем. Милош. Простое приветствие, а во мне будто фейерверк взорвался.

— Привет, — пролепетала я в ответ, стараясь не смотреть ему в глаза. Земля, откройся и поглоти меня!

Внезапно между нами вклинился Кирилл. Мой старший брат, воплощение гиперопеки и, по совместительству, мой личный поводырь.

— Ну, здорова! — рявкнул он, глядя на Милоша исподлобья. Вся романтика момента испарилась, как роса на солнце. — Предупреждаю, если с моей сестры упадет хоть один волосок, я лично тебя убью!

Милош, кажется, слегка побледнел. Я же просто хотела провалиться сквозь землю. Спасибо, братик, за помощь в налаживании личной жизни.

С этими словами Кирилл вложил мою руку в руку Милоша и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушел. Я осталась стоять, ошеломленная, с горящими щеками и дрожащими коленками, ощущая теплую руку своего спасителя.

Милош удивленно вскинул брови, глядя вслед удаляющемуся Кириллу. В его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, смешанное с легким испугом. Он перевел взгляд на меня, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

— Кажется, у тебя очень заботливый брат, — произнес он, его голос звучал мягче, чем я запомнила с нашей последней встречи.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Слова Кирилла, его угроза, прозвучали так серьезно, так по-настоящему, что я невольно почувствовала себя маленькой и беззащитной. Но в то же время, меня согревала мысль о его любви и преданности.

— Да, он такой, — пробормотала я, опуская глаза. — Иногда немного… чересчур.

Милош нежно сжал мою руку в своей. Его прикосновение было теплым и уверенным, и я почувствовала, как напряжение постепенно отступает.

— Не волнуйся, я не собираюсь причинять тебе вред, — сказал он, поднимая мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. — Наоборот.

Его взгляд был таким искренним и открытым, что я поверила ему безоговорочно. В этот момент все мои страхи и сомнения рассеялись, оставив лишь предвкушение чего-то нового и волнующего.

— Тогда… пойдем? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Милош улыбнулся, и его улыбка, казалось, прозреза мои глаза.

— Пойдем, — ответил он, и мы двинулись вперед, оставив позади шумную улицу и тревожные мысли. Впереди нас ждал вечер, полный возможностей и надежд. И я знала, что, несмотря на грозное предупреждение моего брата, я в надежных руках.