Темный феникс. Возрожденный. Том 5

Глава 14

Мой взгляд скользнул за спину деда. А вот и гонг, который он зачем-то притащил на второй этаж. Следующим, на что я обратил внимание, было положение Кольцова и Мироновых. Поставить на колени двух грандмагов света не так-то просто, а ведь они безропотно стоят себе, будто так и должно быть.

Я вгляделся в их энергетическую структуру и покачал головой. Мог бы сразу догадаться, что дед найдёт такую комбинацию проклятий, которая сможет подчинить даже таких людей. Он ведь и в меня когда-то швырнул сразу десяток проклятий разной тяжести.

— Подчинение и полный паралич с отключением органов чувств, — сказал я, проигнорировав приветствие деда. — Ты не переборщил?

— В самый раз для светлых тварей, — с усмешкой ответил дед. — Рад, что ты сумел сразу опознать проклятья. Значит, твоё развитие не одностороннее.

— Зачем ты пришёл сюда? — теперь моё внимание было полностью сконцентрировано на Дмитрии Шаховском.

— Ты запретил мне приходить на земли нашего рода, — проговорил он, пожав плечами. — Да и зачем мне навлекать монстров на моих внуков? А тут всё удачно сошлось. И ублюдок этот светлый в гости к дружкам заглянул.

Дед пнул в живот Аркадия Кольцова, но тот даже не шелохнулся. Я недовольно поморщился. Никогда не понимал глумления над поверженным врагом, который не может дать сдачи.

— Что тебе нужно? — задал я следующий вопрос.

— Разве я не могу просто соскучиться по любимому внуку? — изобразил возмущение он.

— Не можешь, — процедил я сквозь зубы. — Ты работаешь на Вестника?

— Работаю? — дед расхохотался во весь голос. — Нет, внук, я никогда не работал на Вестника, лишь использовал его наработки. Он дал мне то, что отказывались давать веками наша семья и слепая преданность тьме. Знание и силу, недоступную другим.

— Поэтому ты решил поучаствовать в пытках тёмных магов? — мне приходилось сдерживать себя, чтобы не наброситься на него прямо сейчас. Я хотел разорвать его на куски, как тварей снаружи, обратить его в пепел. Но пока он готов говорить, я послушаю.

— Это были не пытки, — всё напускное веселье исчезло с лица некромансера. — Это эволюция…

— Можешь называть эти эксперименты как угодно, — перебил я его. — Но ты предал всех тёмных. Ты хотя бы понимаешь, что именно натворил?

— Не тебе меня обвинять, — рыкнул он. — Что ты можешь понимать? Юнец, едва перешагнувший порог совершеннолетия. Твоя юность не позволяет тебе увидеть то, что вижу я.

— Да неужели? — я выгнул бровь и скривился. — Знаешь, я обещал, что убью тебя. И я сдержу своё обещание.

— И что, даже не выслушаешь старика напоследок? — он окутал себя тенью с головы до ног, скрыв лицо.

— Твоя старость не позволяет тебе видеть то, что вижу я, — я повторил его же слова и усмехнулся. — Ты так мечтал о могуществе, что стал слепцом. Знаешь, я расскажу тебе кое-что, прежде чем убью тебя.

— Тебе нечем удивить меня, — его голос отразился от стен свистящим шёпотом. — Тень на моей стороне, значит я сделал всё правильно.

— Ты ошибся, старик, — я сделал шаг вперёд и встал напротив деда. Пусть я не видел его лица, зато он мог рассмотреть меня во всех подробностях. — Ты заигрался в свои игры и убил своего внука, Константина Шаховского.

— Мы уже говорили об этом, тьма вернула тебя и сделала сильнее, — прошипел он.

— Тьма вернула меня, но я никогда не был твоим внуком, — я скривил губы в злой усмешке. — Меня звали Рейз и я был тёмным фениксом.

— Что ты несёшь… — Дмитрий Шаховский отшатнулся от меня и призвал теневые клинки.

— Тьма вернула меня в тело твоего внука, чтобы я разгребал заваренную всеми вами кашу, — крылья тьмы взметнулись позади меня, накрыв собой почти всю гостиную. — Вы настолько загадили этот мир, что даже мне будет непросто его очистить. Но я это сделаю, я исполню то, для чего тьма призвала меня в ваш мир. Такие, как ты, будут пылать в моём очищающем пламени, пока не превратятся в пепел.

Вокруг меня вспыхнуло чёрное пламя. Я удерживал его так, чтобы оно не задело пол или мебель, — не хотелось спалить особняк раньше времени.

— Я убил собственного внука? Это невозможно, — растерянно протянул некромансер. Тень отступила, и я увидел бледное лицо, на котором отчётливо читалось сожаление. — Как же так?..

— Ты был прав только в одном, старик, Константин Шаховский был слишком слабым, чтобы вести за собой род, — добил я его. — Он погиб от твоих рук и рук родного брата, которого ты сделал своим соучастником.

— Выходит, что я ошибался? — дед поднял на меня взгляд. — Все эти годы я верил в то, что делаю тёмных сильнее.

— Все эти годы ты уничтожал своих собратьев по дару, — мои слова хлестали наотмашь. — Твои знания и наработки стали тем самым камнем, что склонил весы в сторону гибели этого мира.

— Ты знал… — некромансер опустил плечи и сгорбился. — Знал с самого начала, а я тебе не верил. Я и правда слепец.

— Теперь я повторю свой вопрос, — сказал я, отзывая крылья и пламя. — Зачем ты искал встречи со мной.

— Хотел предложить тебе помощь, — бесцветным голосом прошелестел он. — Жнец обманывает всех — тебя, императора, Вестника. Он играет в свои игры и имеет личный интерес и никогда не станет никому союзником.

— Почему ты решил, что мне нужна помощь? — уточнил я, склонив голову к плечу.

— Всё, что происходит на изнанке, отражается волнами по всем слоям, — дед уткнулся взглядом в свои руки, сжатые в кулаки. — Ты смог уничтожить один из узлов. Твоя энергия пропитала весь четвёртый слой. Я покажу тебе остальные, чтобы ты смог выжечь сначала узлы, а потом и гнёзда.

— Ты знаешь, где их гнёзда? — удивился я. Обычно теневые монстры скрывают свои жилища так, что их не найти посторонним. А некромансеры этого мира уже давно стали высшими монстрами изнанки.

— Я искал их, следил за Вестником и остальными тёмными, что выбрали путь силы, — он вдруг поднял голову и посмотрел на меня. — Нас называют падшими. Мне всегда казалось, что это неверный термин, но теперь я уже не так уверен в своей правоте.

— На каком слое находятся гнёзда? — спросил я, не обратив внимания на последнюю реплику Дмитрия.

— Основной костяк — на пятом и шестом, но есть парочка на седьмом, — проговорил дед. — Дальше я не ходил, но видел, как из центра сибирского очага тянется толстая нить на восьмой слой.

— А как же гроксы? — прищурился я. Вот уж не поверю, что некромансеры стали бы строить гнездо рядом с теневыми монстрами восьмого класса.

— Всегда есть тот, кто сильнее, — дед посмотрел на меня. — Вот ты. Служишь тьме, а сильнее меня. Я чувствую в тебе такую мощь, которой мне никогда не достичь. А ведь я пошёл на всё ради силы.

— Мне нужна карта узлов и гнёзд, — я мотнул подбородком на журнальный стол, где лежали чистые листы и карандашница.

— Я хочу пойти с тобой, — сказал дед, вместо того чтобы начать рисовать карту.

— Зачем? — мой вопрос заставил некромансера задуматься. Я видел внутреннюю борьбу, что отражалась на его лице.

— Я ушёл из проекта «Возрождение» двенадцать лет назад, — Дмитрий Шаховский сжал челюсти. — Когда понял, что наши цели отличаются. Я следил за падшими, а они охотились на меня. Это была долгая игра, у которой не могло быть иного финала, кроме моей смерти. Я знал, что однажды они найдут меня, поэтому решил усилить свой род, — он расправил плечи и встал ровно. — Я тайно обучал Викторию тёмной магии, а потом вмешался в ритуал принятия силы Константином. Ты не он. Я чувствовал это с самого начала, но не хотел верить. Ты показал мне, что есть другой путь и другой финал для меня, и теперь я хочу искупить хоть что-то.

— Твой финал не изменится, — холодно сказал я. — Ты перестанешь существовать. Не важно, что прикончит тебя раньше — твои бывшие дружки или моё пламя. Итог может быть только один.

Дмитрий Шаховский медленно кивнул и снова спрятался за тенью. Только вот от себя не спрячешься. И нет никакого искупления, есть только действия и их последствия. Невозможно изменить то, что уже совершено.

— Я нарисую карту, — глухо сказал дед и подошёл к столу. — Самое главное, что ты должен знать, — гнёзда не статичны, они дрейфуют внутри слоя. А вот узлы привязаны к реальности, к точкам внутри очагов. Их координаты постоянны и не меняются.

Он заскрипел карандашом по бумаге. Вместо привычной карты на листах появлялась паутина из линий и точек, больше похожая на чертёж или астрологическую карту. Дмитрий помечал каждый узел особым символом, а гнёзда обводил кругами, обозначая их движение по изнанке.

— Что тебе известно о Жнеце, — спросил я, наблюдая за движением карандаша.

— Я видел, как он приходил к Вестнику, они спорили о балансе и чистоте экспериментов, — дед нажал на карандаш слишком сильно и чуть не порвал бумагу. — Мне показалось, что Жнец хочет контролировать эти узлы. Перенаправить их энергию и сделать орудием для какой-то своей цели. Может быть, он собирается устранить причины появления аномальных очагов.

— Причиной их появления был выброс энергии во время сражения с Вестником, — грубовато сказал я. — Он ничего не сможет устранить. Очаги уже появились. Лучше бы позаботился о том, чтобы не возникло новых.

— Разве могут возникнуть другие очаги? — дед перестал чертить и обернулся ко мне. — Мне казалось, что для этого нужно время и колоссальное количество энергии.

— Бартенев с Кольцовым уже обошли это ограничение, — я посмотрел на декана, который неподвижно стоял на коленях. — Мне удалось закрыть два разрыва реальности, ведущих к появлению очагов.

— Даже так? — в глазах Дмитрия Шаховского блеснул интерес. — Расскажешь подробнее? Меня всегда интересовал механизм возникновения аномальных мест в нашем мире.

— Не отвлекайся, — я кивнул на исписанный лист. — Сюда в любой момент могут ворваться монстры или люди.

— Я почти закончил, — он вернулся к карте и нанёс ещё несколько линий. — Готово.

— Отлично, — я забрал листы и сложил их во внутренний карман. — Осталось решить, что делать с этими светлыми.

Я развернулся к Мироновым и Кольцову. Миронов был связан с Бартеневым и его экспериментами, его гвардейцы атаковали нас у заброшенной лаборатории сибирского очага. Он заставил графа Кожевникова пригласить нас на приём, где похитили моих невесту и бабушку, пока я сражался с княжичем на идиотской дуэли. И всё же, убивать князя и его сына, когда они находятся под проклятьем паралича, казалось мне неправильным.

— Кольцов знает о проекте «Возрождение» изнутри, — сказал дед, бросив равнодушный взгляд на декана. — О поставках, финансировании, связях при дворе. Могу разговорить его или отдать тебе, если хочешь.

— Я бы предпочёл сдать его императору вместе с Бартеневым, — задумчиво проговорил я. — Но нет никакой гарантии, что его величество правильно расценит такой подарок.

— Тогда действуй так, как считаешь нужным, — усмехнулся дед и протянул руку к пленникам. Я видел, как он вытягивает часть проклятья обратно, возвращая им возможность ощущать мир вокруг себя, видеть, слышать и говорить. — Я снял паралич с речевых центров. Они заговорят, если прикажешь.

Ну да, подчинение осталось на месте. На самом деле, это страшное проклятье, при котором человек понимает, что происходит, может ощущать страх и боль, но при этом совершенно не контролирует своё тело.

Я подошёл к князю Миронову и посмотрел в его глаза, полные страха и отчаяния. То же самое отражалось во взглядах остальных. Только Кольцов смотрел на меня с ненавистью, не понимая, как близок к смерти.

— Знаете, ваше сиятельство, — обратился я к князю Миронову. — Ваш выбор союзников оказался не самым удачным. Как и выбор врагов. Я не прощаю тех, кто пытался навредить моим близким.

Из его горла вырвался хриплый нечленораздельный звук. По подбородку князя потекла слюна, а в глазах помимо страха появилась мольба.

— Загвоздка в том, что мне не нравится убивать безоружных, — я глянул на его супругу, потом на его детей — Софью и Матвея. — Предлагаю вам дуэль до смерти. Что скажете?

— Дыа, — протянул он, с трудом шевеля губами.

— Но у меня есть условие, — я холодно улыбнулся. — Мы с вами составим договор, согласно которому ваши близкие никогда не посмеют напасть на меня или членов моего рода. Впрочем, как и на союзников, и друзей.

— Согласен, — уже более внятно выдохнул Миронов.

— Это будет особый договор, — я склонился ниже. — Вы ведь знаете, что приближенные к трону люди приносят клятву верности его величеству? — он кивнул. — Наш договор будет касаться всех, в ком течёт ваша кровь. И он будет иметь точно такую же силу.

Вот теперь глаза князя расширились ещё сильнее. В них плескался самый настоящий животный ужас. Неужели он думал, что обычная бумага с нашими подписями спасёт жизни его детей?

Я усмехнулся и протянул к князю ладонь. Мои пальцы удлинились, превращаясь в теневые когти. Пара капель крови из надреза на ладони князя упали на пол между нами. Я добавил к ним свою кровь и посмотрел в глаза своего врага.

— Повторяйте за мной, князь, — я набрал воздуха в грудь и призвал тьму.

Она отозвалась мгновенно, окутав нас с Мироновым тёмной аурой. Кровь на полу зашипела и начала подниматься дымкой, закручиваясь между мной и князем.

— Клянусь кровью предков и силой, текущей в моих жилах, — сказал я негромко, вкладывая в слова свою силу. — Отныне и навеки я и моя кровь, рождённые и те, что будут рождены, отказываемся от права мщения, вражды и намеренного вреда Константину Шаховскому, его роду, его союзникам и тем, кого он назовёт находящимися под его защитой.

Князь Миронов повторил за мной. Его голос был хриплым и едва слышным, но это не имело значения. Древняя формула работала, нити моей магии уже начали сплетаться, связывая произнесённое с сутью говорящего.

Я покосился на жену князя, которая тихо всхлипнула. Заметив мой взгляд, она замолчала и зажмурилась. Глянув на остальных членов рода Мироновых, я увидел, как Софья смотрит на отца с немым ужасом, а Матвей дрожит мелкой дрожью.

Так и должно быть — магическая клятва связывает их, пробирает до самого нутра. И они не могли не почувствовать силу слова.

— Нарушение этой клятвы откроет путь тьме, — холодно сказал я, закрепляя клятву финальным всплеском моей силы. — Тьма войдёт в источник силы рода Мироновых и обратит вашу магию в прах. Ваш род перестанет быть магическим. Теперь поклянитесь.

Князь Миронов закрыл глаза. Я видел, как он сдерживает дрожь и ярость, но мне было плевать. Да, это хуже, чем смерть. Для аристократического рода, чья власть держится на силе и даре, такая кара означала вечное бесчестие и слабость.

— Клянусь, — выдохнул князь сквозь зубы.

— Клятва принята, — равнодушно сказал я. — Договор скреплён кровью и тьмой. А теперь, встаньте, ваше сиятельство.

Я видел, что проклятье подчинения, наложенное дедом, ослабло ровно настолько, чтобы князь смог неуверенно подняться на ноги. Он шатался и пытался устоять, но его колени подгибались, а тело не слушалось.

— Дуэль состоится завтра на рассвете, — объявил я. — Место — пролесок между полями, где есть проход между нашими землями.

Князь кивнул и ухватился за свою супругу, чуть не повалив её на пол. Я повернулся к деду, который наблюдал за происходящим с жадным интересом. Вряд ли он смог уловить даже часть ритуала, что я только что провёл. Да и если понял, всё равно повторить не сможет.

— А с этим что будешь делать? — кивнул дед в сторону Кольцова, который продолжал сверлить меня ненавидящим взглядом.

— Отдам императору, — не задумываясь сказал я. — Вместе с признаниями о проекте «Возрождение». Пора кончать с Бартеневым. Император может многое простить своему троюродному брату, но не прямую измену и пытки светлых магов и подчинение их разума.

Я шагнул к декану и, ухмыльнувшись ему в лицо, отдал приказ.

— Вставай и иди за мной, — развернувшись, я направился к выходу, слушая за спиной неловкие движения Кольцова.

Ничего, скоро имперские дознаватели выбьют из него признания. Главное, чтобы никто заранее не узнал об особом пленнике. Если Бартенев раньше времени поймёт, к чему всё идёт, он может отдать приказ убить Кольцова, пока тот не рассказал про него.

А это значит, что придётся действовать через Денисова. Уж эмиссар императора точно должен знать, как решить вопрос с перевозкой и допросом декана.

Уже у самых дверей я обернулся и посмотрел на князя Миронова, который казался теперь окончательно сломленным. Надеюсь, он отойдёт к утру и будет сражаться в полную силу.

Мой взгляд остановился на Дмитрии Шаховском, который будто ждал моего приказа. Нет уж, пусть радуется, что вообще остался жив. Никаких договоров и союзов с некромансерами у меня не будет. Даже если они одной крови со мной.