Темный феникс. Возрожденный. Том 5

Глава 16

— Ты вторгся на территорию княжеского рода, — император говорил с едва сдерживаемой яростью в голосе. — Считаешь, что статус стража врат даёт тебе карт-бланш на нарушение границ?

— Ваше императорское величество, — холодно начал я. — На землях княжеского рода Мироновых произошёл массовый прорыв монстров. Угроза была оценена мной как критическая, с высоким риском распространения на земли трёх родов, включая мои, — я не оправдывался, а говорил как командир, отчитывающийся перед штабом, — сухо, чётко по делу. — На принятие решения было менее десяти минут. В соответствии с боевым уставом приграничной зоны и моими полномочиями стража врат и командира вверенного мне участка, я санкционировал пересечение границы для ликвидации угрозы.

Я сделал небольшую паузу, чтобы набрать воздуха. Что интересно, его величество молча слушал меня, не перебивая и давая договорить. Что я и сделал.

— Так же хочу учесть, что мною был выполнен ваш личный приказ по уничтожению аномального очага в Эльзасе, — сказал я. — Операция была проведена в условиях крайнего риска, в том числе, для моей семьи. И этот риск возник из-за необходимости обеспечивать скрытность для отряда эмиссара Алексея Денисова, присланного ко мне «для помощи». Сами понимаете, что чем больше людей, тем сложнее скрыться.

Я намеренно сделал акцент на этой демоновой «помощи». Нам обоим известно, что Денисов должен был шпионить за мной, а вовсе не помогать.

— Хорошо, — после долгой паузы сказал император. В его голосе уже не было ярости, но появились те самые опасные нотки, которые я уловил в библиотеке академии магии. — Допустим, с этим прорывом ты действовал в рамках расширенного толкования полномочий. Это я готов принять, но для начала выслушаю версию князя Куприянова, — я и сам не заметил, как неосознанно выдохнул. Не хотелось мне верить, что это Куприянов меня сдал. Всё же он показался мне порядочным человеком. — А что ты скажешь про захват декана магической академии? Моей академии! Это уже не защита границ, граф. Это серьёзное нарушение, на которое у тебя нет и не может быть никаких полномочий и оснований.

Вот теперь мне стало интересно, кто же доложил императору о захвате Кольцова. Вряд ли это Куприянов, ведь он ещё не успел связаться с его величеством. Шпионы? Или это князь Миронов решил подставить меня перед императором, чтобы избежать дуэли? Вполне возможно, что так и есть.

— Захват, ваше императорское величество? — с почтительным недоумением спросил я. Пришлось немного смягчить голос, чтобы император не услышал в нём рычащие нотки. — Никакого захвата не было. Это скорее задержание. Аркадий Всеволодович Кольцов был обнаружен мной на территории особняка князя Миронова в компании падшего тёмного мага, — под конец речи мой голос всё же сорвался и выдал эмоции. — Учитывая, что и до этого у меня были основания подозревать его в связях с падшими, я расценил его присутствие в особняке князя Миронова во время прорыва как подтверждение участия в государственной измене.

Тишина в трубке стала абсолютной. Я слышал даже тиканье часов в кабинете его величества.

— Повтори, что ты сказал, — низким вибрирующим голосом процедил император.

— Я считаю Аркадия Кольцова участником заговора против вас, — чётко повторил я, выделяя каждое слово. Я знал, что больше всего его величество боится именно заговора против него, поэтому не стал церемониться. Кольцов так и так уже не жилец.

— Завтра на рассвете Денисов будет у тебя, — без единой эмоции проговорил император. — До его приезда Кольцов должен быть жив, невредим и вменяем. Никаких самовольных допросов и никаких действий против него. Ты меня понял, граф?

— Так точно, ваше императорское величество, — ровно ответил я.

— После передачи Кольцова моему эмиссару твоя миссия будет считаться выполненной, — продолжил он. — Все остальные вопросы: твою инициативу и твоё понимание субординации и границ полномочий мы обсудим позже. Лично. До встречи, граф Шаховский.

Он прервал звонок, но я успел заметить что-то вроде смешка при упоминании Денисова. Похоже, император считает, что между мной и эмиссаром сложились не самые приятные отношения. Что ж, это мне только на руку.

— Костя? — позвал меня Александр Рейнеке. Я молча передал ему телефон и поманил за собой в гостиную.

— Яков, срочно принесите стулья в кабинет моей матери, — приказал я слуге, который выглянул из столовой. Он тут же метнулся обратно, и уже через минуту вышел с двумя стульями в руках. Следом за ним шагали две служанки держа в руках по стулу. Я повернулся к своим родным и вздохнул. — Приглашаю всех присутствующих, за исключением Виктории и Бориса, пройти со мной в кабинет Маргариты Шаховской.

— А мы? — Боря посмотрел на меня с обидой.

— А вам пока рано слышать то, что я скажу взрослым, — я улыбнулся уголком губ. — Как только я решу, что вы готовы к этой информации, то сразу же поделюсь ею с вами. Обещаю.

Этого хватило, чтобы дети не задавали вопросов, но Вика всё равно посмотрела на меня прищуренным взглядом, показывая, что недовольна тем, что её к взрослым не причислили.

Я дождался, когда слуги приготовят кабинет для нашего маленького совещания и повёл всех в полупустой кабинет Маргариты. Пока Юлиана, Мария и бабушка усаживались на стулья, Александр шагнул к карте и нахмурился.

— Что это? — спросил он, следя взглядом за линиями и точками, отмеченными на карте.

— Я сейчас всё расскажу, — сказал я и указал ему на стул.

Сам я остался стоять, лишь достал из кармана карту деда и принялся наносить метки поверх уже имеющихся обозначений. После того как закончил, повернулся к остальным и начал свой рассказ.

Что-то они уже знали, причём каждый из присутствующих знал разные факты, а теперь я собрал воедино всё, что мне было известно. А то каждый раз мне приходилось вспоминать, кто в курсе тех или иных событий.

Я рассказал про падших, про эксперименты и лаборатории, про кристаллы и «совершенных», про участие во всех этих событиях ключевых лиц государства. Так же я не стал умалчивать о том, что Жнец в курсе этих экспериментов, но его цель для меня неизвестна. Закончил я тем, что показал на карте результаты изысканий Маргариты Рейнеке-Шаховской и свежие пометки с карты деда, указывающие на якоря, находящиеся на изнанке.

— Кто, говоришь, тебе дал эти координаты? — тут же спросил Александр Рейнеке, не выходя из роли придворного интригана и наставника Особого Корпуса.

— Я не говорил, но могу сказать, — я ответил на его прищуренный взгляд смешком. — Эти координаты я получил от лояльного падшего. У него свои мотивы, но пока что он на нашей стороне.

— Как такое возможно? — спросила Юлиана, которую мой рассказ поверг в полнейший шок. Я ведь не стал скрывать и участие её брата во всём этом заговоре.

— Что именно тебе не понятно, Юлиана? — уточнил я.

— Я не могу взять в толк, зачем кому-то из падших идти против своих, — пояснила она свой вопрос. — Ты описал их как бездушных чудовищ, в которых не осталось ничего человеческого.

— Разве? А стремление к власти, силе, новым знаниям — разве это не человеческие качества? — я склонил голову к плечу. — Они перестали быть людьми в полном смысле этого слова, но не утратили чувства, в отличие от Жнеца.

— Так, это всё понятно, — дядя встал со стула и шагнул к карте. — То есть, вопросов у меня немало, конечно, но это всё не так важно. Важнее другое. Что ты собираешься делать?

— Это же очевидно, — я пожал плечами. — Завтра на рассвете у меня состоится дуэль с князем Мироновым, после чего приедет эмиссар его величества, чтобы допросить или забрать Кольцова. Значит у меня около пятнадцати часов, чтобы успеть дойти до первого узла и проверить правдивость карты.

— Это безумие, — возразил дядя. — Ты хоть понимаешь, какой это риск? Тебя могут заманить в ловушку. Что ты будешь делать, если тебя встретят несколько падших?

— Сражаться, — просто ответил я.

— Костик, может лучше собрать отряд? — сказала бабушка. — Те же истребители будут очень полезны в очаге.

— В одиночку я управлюсь быстрее, — я посмотрел ей в глаза. — В случае чего я всегда могу уйти в тень и быстро вернуться. Пятьдесят километров — не то расстояние, из-за которого стоит переживать. К тому же, после сегодняшнего прорыва монстров в очаге будет не так много.

— Я хочу пойти с тобой, — сказала вдруг Юлиана. Она встала со стула и шагнула ко мне. — Ты видел, что я могу противостоять падшим, могу забирать их энергию и ослаблять их.

— Ты не сможешь пройти через тень, — перебил её дядя, но Юлиана только отмахнулась от него.

— Я знаю, что ты уже проводил Юлию Сергеевну через изнанку, — упрямо сказала она. — Сделай так, чтобы смог провести и меня.

— Это невозможно, — отрицательно мотнул головой я. — По крайней мере, сейчас.

— Я не могу оставаться в стороне, пока ты рискуешь собой, — вокруг Юлианы взметнулась тьма. — Сколько раз ты уходил и возвращался еле живым? Сколько раз я видела твою спину и молилась тьме, чтобы ты выжил? Я не хочу и дальше так жить. Я хочу стать сильнее, хочу сражаться рядом с тобой, а не отсиживаться дома.

— Так стань, — сказал я. — Стань сильнее, Юлиана.

Аура тьмы вокруг неё стала насыщеннее. Она росла и окутывала собой весь кабинет, расползаясь в стороны тонкими щупальцами. Моя защитная паутина на миг встрепенулась, но тут же затихла, признав своих.

Ну а я просто наслаждался зрелищем. Юлиана была прекрасна. Её волосы подрагивали от энергии, глаза были наполнены тьмой до краёв, а сжатые кулаки источали мощь тёмного мага.

Моя собственная тьма отозвалась на эту мощь. Будто родственная душа узнала другую.

— Стану, — рыкнула моя невеста и щелчком пальцев отозвала тьму.

И в этом её рыке я услышал отголосок собственной ярости. Той, что бушевала во мне, когда я видел последствия пыток тёмных. Когда видел «совершенных», доноров и одарённых с кристаллами света во лбу. Только ярость Юлианы была чище. Она была искренней и такой неискушённой.

Тишина, наступившая в кабинете, вибрировала от энергии. Каждый здесь сделал свои выводы. Бабушка смотрела на Юлиану с гордостью, а дядя оценивал её прищуренным взглядом, в котором был холод и расчётливость.

Я же смотрел на свою невесту и подмечал другое. Я видел едва уловимую дрожь пальцев, которая выдавала то, какой ценой дался Юлиане контроль. Видел твёрдую линию поджатых губ и вызов во взгляде, который был обращён не только ко мне, а ко всем, кто посмеет встать у неё на пути.

— Хорошо, — сказал я негромко. — Но ты начнёшь не с очага. Для начала научись дисциплине и контролю. Ты должна быть готова не к подвигам, а к рутине, — я сделал шаг к Юлиане и протянул к ней руку ладонью вверх. — К тому, чтобы каждый день становиться чуть сильнее, чем вчера, даже если совершенно измотана. Я вижу, что ты хочешь быть рядом со мной. Но это не привилегия, а приговор. Я даю тебе последний шанс отказаться.

Юлиана посмотрела на мою руку, а потом в мои глаза. Она положила свою руку поверх моей ладони и призвала тьму.

— Я уже давно приняла решение, — её голос звучал тихо, но в нём не было ни капли сомнения. — Ты не испугаешь меня приговором, ведь я приговорена самой тьмой. Ты ведь и сам видел, как тянутся наши ауры друг к другу, значит, всё понимаешь. Я последую за тобой куда угодно.

— Тогда я помогу тебе стать сильнее, — сказал я, сжав её пальцы в ответ. — У меня как раз есть то, что может тебе помочь. Это будет больно, и ты будешь ненавидеть меня в процессе, но такова цена силы.

— Можешь сделать для меня кое-что? — спросила Юлиана, глядя на меня. — Я знаю, что тебе не терпится проверить карту, разобраться с этими узлами и всё такое… но ты не мог бы подождать до завтра?

— Зачем? — нахмурился я.

— Чтобы собраться с силами, — Юлиана больше не отводила взгляд и не опускала голову. — Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты хорошо отдохнул и готов к любому исходу.

Я хотел было возразить и сказать ей, что несмотря на недавний бой, я ничуть не устал. Но тело предательски заныло, а мышцы отозвались тупой болью. Похоже, я и впрямь переоценил свои силы.

— Твоя невеста права, — сказал дядя. — Не то чтобы я сомневался в тебе, но подумай о том, что будет, если ты не успеешь вернуться до дуэли с Мироновым. Сам знаешь, что в рейде или на спецоперации может случиться что угодно. Ты готов рискнуть и пропустить дуэль из-за спешки?

Я поморщился. Дядя был прав, даже если мне это не нравится. Если я опоздаю или не явлюсь на дуэль, то не просто нарушу слово. Я выставлю себя слабаком перед Куприяновым и дам лишний козырь императору. Ну и конечно же Миронов воспользуется ситуацией, чтобы обвинить меня в трусости или демоны знают в чём ещё.

— Ладно, — выдохнул я. — Вы правы, очаг может подождать до завтра.

Удивление на лицах моих близких было таким явным, что я усмехнулся. Они-то привыкли, что я всегда иду напролом, но тут немного другой случай. Спешка — не лучший вариант накануне дуэли и приезда эмиссара.

Я посмотрел на Юлиану и задумался. Моё предложение помочь ей стать сильнее было основано на использовании Вместилища Боли. Артефакт, созданный дедулей-некромансером, был единственным в своём роде усилителем для тёмных магов.

Его проблема была только в том, что наполнен он некротической энергией. И это если не считать этический момент, ведь для заполнения артефакта использовались страдания людей. Если бы не Грох, то Вместилище давно бы самоуничтожилось под московским очагом, но мой питомец вытащил его и спрятал в своём гнезде.

Вариантов использования артефакта у меня не было — я бы не позволил никому из нас воспользоваться им для усиления. Но Юлиана — другое дело. Она могла перерабатывать некротическую энергию без побочных эффектов.

И раз уж я не отправляюсь в очаг прямо сейчас, то почему бы не попробовать использовать Вместилище?

— Знаешь что, — сказал я невесте. — Мы можем начать уже сегодня.

— Начать что? — она непонимающе свела брови.

— Твоё усиление, — я поманил её за собой и вышел из кабинета.

В подземном этаже особняка Юлиана уже бывала, так что без опасений ступила на тёмные ступени. Я проводил её до пещеры и направился к сокровищнице. Вместилище лежало рядом с артефактом связи в отдельном ящике, экранирующем магический фон.

А ведь стоит захватить этот артефакт связи в очаг на случай, если Дмитрий Шаховский не будет меня там ждать. Я уже раздумывал над тем, как найти деда, если он мне понадобится, хотя всё это время у меня был ответ. Выходит, что моё решение не спешить с рейдом было самым верным.

После нескольких битв подряд, после огромной перегрузки тела и энергоканалов я почти перестал ощущать физическую боль и усталость. Но они никуда не делись, просто я глушил их адреналином, яростью и подпиткой от тьмы, которая каждую битву делилась со мной энергией после поглощения убитых монстров.

Я был бы самым большим глупцом, если бы попал в засаду в таком состоянии. И ведь я столько раз повторял, что самонадеянность приводит к поражению, а сам поддался эмоциям.

— Что это? — спросила Юлиана. Я поднял на неё взгляд и понял, что стою уже около минуты напротив неё с Вместилищем в руках. Всё во мне восставало против того, чтобы использовать его на ком бы то ни было.

— Это артефакт, созданный падшим тёмным, — сказал я, сжав челюсти. Наверное, не стоит Юлиане знать подробности его создания. — Он может усилить тёмного мага.

— Тогда что не так? — Юлиана подозрительно прищурилась. — И почему ты сам его не использовал? А, поняла! В нём некротическая энергия.

— Именно, — кивнул я. Всё же моя невеста — умничка. Сразу увидела суть артефакта.

— В таком случае давай его сюда, — она протянула руки и замерла. Я всё так же сжимал артефакт. — Не переживай, ничего со мной не станет. Знаешь, сколько артефактов прошло через мои руки?

Она улыбнулась и пошевелила пальцами в воздухе. Я успел заметить, как невидимые глазу энергетические потоки сместились. Юлиана активировала артефакт, даже не касаясь его. Более того, активация произошла без её участия — Вместилище Боли отреагировало на энергию Юлианы и активировалось само.

И всё бы ничего, но помимо стандартной активации энергия Юлианы каким-то образом сместила управляющий контур заглушки, отключающей режим саморазрушения. Я начал растворяться в тени, чтобы отключить артефакт или оставить его на изнанке, но моё запястье сжали тонкие женские пальцы.

— Ну уж нет! — крикнула Юлиана не своим голосом. — Я же сказала, что хочу стать сильнее!