Темный феникс. Возрожденный. Том 5

Глава 21

Сначала мне показалось, что всё повторяется. Я уже видел эту сцену, когда Борис напал на Юлиану, желая защитить сестру. И мне нужно было просто вывести брата из этого состояния.

Но уже через мгновение я понял, что ошибся. Борис действительно смотрел на дядю тем самым взглядом, в котором читалось желание убить врага. Но кое-что всё же изменилось.

— Кто-нибудь объяснит мне, какого демона здесь творится? — холодно спросил я, не сводя взгляда с Бориса. Тень укрыла его почти целиком, но брат не растворился в ней, а остался стоять на месте размытой тёмной фигурой.

— Я хотел потренировать Викторию, — процедил сквозь зубы Александр.

— В моём доме? В гостиной, в присутствии других членов рода и гостей? — я медленно повернулся к нему и выгнул бровь. — Ты уверен, что это было уместно?

— На самом деле, я всего лишь пытался проверить, насколько развился дар моей племянницы, — уже без вызова в голосе ответил дядя. — Как наставник Корпуса я должен был убедиться, что Юлия Сергеевна и твоя невеста всё делают правильно.

— Что произошло дальше? — сухо спросил я, глядя ему в глаза.

— Этот теневой монстр напал на меня, — он указал на Агату, которая продолжала закрывать собой Вику. — Я ударил его магией, но оказалось, что это ваш питомец.

— Виктория? — я повернулся к сестре.

— Дядя сказал правду, — она помотала головой. — Только проклятье мне даже вреда не успело нанести, Агата сразу его вытянула.

— Ну ещё бы, — теперь мой взгляд обратился к брату. — Борис?

— Он напал на мою сестру, — коротко сказал он. — Инстинкты требуют убить его.

— Но ты ведь уже можешь с ними бороться, — я шагнул к Боре и встал напротив него. — Ты становишься сильнее, и можешь сам решать, когда остановиться. Я вижу это.

— Он напал на мою сестру, — повторил Борис. — Она испугалась.

— Я знаю, но ты ведь смог остановиться. Посмотри на меня, — спокойно сказал я. Брат замер на пару секунд, и перевёл на меня взгляд. — Она испугалась не за себя, а за Агату, и ты это знаешь. Её эмоции для тебя имеют значение, но ты уже должен различать их оттенки. Отзови тень.

Борис моргнул и перестал укрываться в тени. Всё это время никто, кроме нас с ним, Виктории и Александра, не двигался и, кажется, даже не дышал. Ну да, рассказы про ликвидаторов они точно слышали, а теперь вот узнали, что один такой одарённый среди них.

— Я не ждал гостей, — прямо сказал я, повернув голову к Эдварду и Феликсу Рейнеке.

— И мы рады тебя видеть, — проворчал дед.

— Мы звонили и писали, но ты был недоступен всю неделю, — с укором добавил Эдвард.

— И что же такого случилось, что вам захотелось приехать в гости? — спросил я. Убедившись, что опасность отступила, Мария Рейнеке бросилась к мужу и принялась осматривать его раны. Я же мысленно послал Агате импульс силы в качестве поощрения за защиту Виктории.

— Вообще-то это мы у тебя хотели узнать, что случилось? — дед сел на диван и поправил волосы. — Вся империя на ушах стоит. Только и разговоров, что о Вестнике и чистках в столице. Якобы, это ты за всем стоишь. Это правда, что ты поступил на службу его величеству?

— Мы все ему служим так или иначе, — я пожал плечами и направился к своему креслу. Борис постоял на месте несколько секунд, а потом сел на короткий диван рядом с Викой.

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду, — Феликс Рейнеке скривился и покосился на Бориса. — Ты разворошил осиное гнездо, Константин. Люди Бартенева уже начали бежать из столицы. И все они стягиваются сюда. Тюмень и Тобольск кишат его прихвостнями.

— Логично, ведь именно из этих городов быстрее всего добраться до нужной точки в сибирском очаге, — я откинулся на спинку кресла и улыбнулся Юлиане, которая сверлила взглядом Бориса, явно вспомнив, как он напал на неё в очаге.

— Константин, это серьёзно, — Феликс подался вперёд. — Наш род не просто так называют «цепными псами» императора. Мы видим и знаем гораздо больше остальных. Намечается что-то нехорошее.

— Как вы уговорили бабушку впустить вас в дом? — спросил я, резко сменив тему. Меньше всего мне хотелось выслушивать их переживания о том, что неизбежно наступит. Я и сам прекрасно понимал, что очень скоро Бартенев ударит.

— Я впустила их, потому что была уверена, что у них есть конкретная информация о передвижениях Бартенева и его союзников, — сказала бабушка, выпрямив спину. — Мои связные не отвечают, а без информации мы не сможем подготовиться к атаке. Что будет, если Бартенев нападёт, пока ты сражаешься с монстрами в очаге? Или пока ты совершаешь турне по очагам других стран? Ты не сможешь быстро вернуться, а нам точно не помешают союзники.

— Допустим, ты права, — я посмотрел на неё и вздохнул. — Но какого демона ты допустила всю эту ситуацию с проверкой Виктории? Ты отвечала за дом, пока меня не было. Как старейшина рода ты должна была предотвратить конфликт.

— Никакого конфликта не должно было произойти, — бабушка недовольно качнула головой. — Мы ещё вчера после утренней тренировки сговорились, что Александр будет проверять рефлексы Вики, набрасывая проклятья в неожиданный момент. Виктория согласилась, Александр ни в чём не виноват, это твой ручной монстр напал на него.

— То есть ты считаешь адекватным провоцировать Тишайших с пробудившейся кровью в нашей гостиной? — спросил я у бабушки и снова перевёл взгляд на Александра. — Ты наставник Особого Корпуса, и ты должен был учесть все риски. Учесть направленный дар Бориса, питомца, который будет защищать хозяйку, в конце концов, присутствие гостей, чья лояльность под вопросом.

Александр попытался что-то сказать, но я резко поднял руку, останавливая его.

— Ты забыл самое главное правило работы с одарёнными, чьи дары связаны с инстинктами. Их не «проверяют» вне тренировочных полигонов, их не провоцируют в присутствии гражданских, — мой голос звучал ровно и сухо, будто я отчитывал не взрослого тёмного мага, а провинившегося ребёнка. — Ты поставил под удар моих брата и сестру, мою невесту и весь мой дом.

В гостиной стало так тихо, что я слышал прерывистое дыхание Марии Рейнеке, которая прижимала руку к окровавленному животу мужа. Эдвард и Феликс Рейнеке смотрели на меня с настороженностью. Таким они меня ещё не видели. Даже тогда, в очаге, я был для них взбалмошным племянником, который случайно наткнулся на лабораторию.

— У нас больше нет времени на игры и проверки, — жёстко сказал я. — С сегодняшнего дня мы снова готовимся к войне. Бартенев — не Давыдов. У него есть доступ к таким ресурсам, о которых лучше не знать. Если наш дом начнут штурмовать «совершенные», даже моя усиленная защита может не выдержать.

Бабушка медленно кивнула и извиняюще развела руками. Александр расправил плечи и тоже кивнул. А вот его родственники не знали, чего от меня ожидать, поэтому напряглись, когда я снова повернулся к ним.

— Теперь о главном, — сказал я, смягчив тон. — Вы говорите, что Бартенев стягивает силы. Я и без вас это знаю. Мне нужна конкретика — кто, откуда, какие маршруты?

— За последние сутки из Петербурга, Казани, Новосибирска и Екатеринбурга выехало не менее пяти десятков человек из ближнего круга Демида Бартенева, — сухо проговорил Феликс Рейнеке. — Все они выехали в Тюмень и Тобольск «в отпуск» или «в командировки по срочным делам». Мы отследили пять частных рейсов малой авиации, приземлившихся на закрытых аэродромах, грузы не декларировались, — он поджал губы. — По нашим каналам в пограничной службе, в сибирский очаг за последнюю неделю вошло четыре неучтённые группы, которые до сих пор не покинули очаг. В магазинах Тюмени и Тобольска скупается всё, что может сгодиться для долгой осады: провиант, лечебные артефакты, медикаменты, горючее, оружие нелетального действия вроде артефактных сетей и светошумовых гранат.

— Такое чувство, будто Бартенев готовится не только к осаде, — продолжил за него Эдвард. — Наш опыт указывает, что в ближайшее время армия Бартенева начнёт осаждать твой особняк и заодно попытается похитить детей. Именно это мы и сказали Юлии Сергеевне, чтобы она пропустила нас через защитный барьер особняка.

Я посмотрел на Вику и Борю. Они сидели, прижавшись друг к другу. Взгляд Бориса больше не был пустым, но я видел в глубине глаз отголоски зова тени. Он начал развиваться слишком быстро, и теперь перерывы между приказами должны становиться всё меньше, чтобы он не реагировал подобным образом на всех, кто косо посмотрит на сестру.

— Мы считаем, что Бартенев попытается тебя выманить, — добавил Эдвард. — Он может устроить диверсию в очаге, напасть на твоих союзников или создать угрозу в другом месте. А когда ты уйдёшь разбираться, его ударная группа нападёт на дом и захватит детей. Так же, уже можно смело говорить о том, что путь отступления будет проходить через очаг или даже именно в очаге и будет конечная цель похитителей.

— Благодарю за информацию, — искренне сказал я. — Она меняет расстановку сил.

— Что ты собираешься делать? — спросил Эдвард. В его голосе звучало не праздное любопытство, а профессиональный интерес военного.

— Для начала защищу свой дом ещё сильнее, — сказал я. — И подготовлю своих родных к битве так, чтобы они не были балластом. Обычно говорят, что лучшая защита — это нападение, но не в этом случае. Я не смогу атаковать всех людей Бартенева разом, так что будем действовать по пути силы. Каждый дар я отточу так, чтобы даже «совершенные» не стали проблемой.

— Константин, а можно вопрос? — неожиданно смущённым голосом спросил Феликс. — Ты всё говоришь о неких «совершенных», но я впервые слышу этот термин. Про падших я слышал, про ликвидаторов и Тишайших тоже. Ты уж просвети нас с Эдвардом, будь так любезен.

Точно, Рейнеке же ничего не знают. Они видели только пустую лабораторию, а вот с результатами экспериментов они ещё не встречались. Я рассказал им о московском очаге и том, что там обнаружил. После этого поведал о ситуации в столичном особняке Бартенева.

Я видел, что Эдвард и Феликс сильно задумались, но сама информация их не шокировала. Всё же у тёмных своеобразное видение любой ситуации. Вот и сейчас они спокойно приняли то, что некоторые одарённые, будь то светлые или тёмные, ради силы готовы пожертвовать всем.

— Теперь вы знаете почти то же, что и я, — сказал я, закончив рассказ. — Есть ещё некоторые моменты, но вас они не касаются.

— Константин, — меня окликнула Юлиана, которая молчаливо дожидалась, пока я закончу выяснение обстоятельств и поговорю со всеми. — Мне кажется, стоит рассказать им всё. Ты сам говорил, что тебе нужны сильные люди рядом. И вот они — пришли к тебе домой и сами предлагают помощь. Не стоит отвергать её только потому, что они тебе не нравятся.

— Я не могу доверять им, — спокойно сказал я, оценив выпад невесты. Она не только стала сильнее после поглощения Вместилища Боли, но и вернула самообладание, которое иногда мелькало в её взглядах или повороте головы.

— Как нам изменить это? — быстро спросил Эдвард, покосившись на своего брата. — Вижу, что Александру ты доверяешь больше, чем нам, а ведь вы даже не были знакомы до суда.

— Мне для этого понадобилось умереть, — процедил Александр. — Ты готов умереть, чтобы стать достойным доверия Константина, братец?

— Дядя, — я посмотрел на Александра, и тот сразу замолчал. — Это решать не тебе, и никому кроме меня.

— Готов! — рявкнул вдруг Эдвард, ударив себя в грудь кулаком. — Давно готов, гроксы дери все ваши интриги и тайны!

— Вот видишь, Вестник Тьмы, — усмехнулся Александр. — Мой братец готов ради тебя умереть. Разве это не та цена, которую ты берёшь с других тёмных магов?

— Ну раз такое дело, — протянул вдруг Феликс, обернувшись к бабушке и оценив её внешний вид. — То и я готов. Чем тьма не шутит, вдруг и я помолодею. Наш род верно служил трону долгие годы, пора послужить чему-то большему.

Я уже собирался послать всех к демонам в глотку и выпроводить из дома, как вдруг почувствовал отклик Сердца Феникса. Не понял. Ему что мало двух птенцов?

Да в своё время у меня был только один птенец, а остальные десятилетиями тренировались в забытом всеми богами храме, из которого я сделал оплот своего ордена. И тут вдруг Сердце требует птенцов? Причём сразу двух?

Я закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Артефакт истинной тьмы потянулся ко мне и щедро поделился энергией. И это мне совсем не понравилось.

Когда такое было, чтобы тьма одаривала кого-то просто так? Нет, это точно неспроста. Я чуял подвох, но не понимал, с какой стороны его ждать.

А потом до меня дошло. Сердце Феникса ощущает угрозу. Будь то Бартенев с его совершенными или Вестник с некромансерами, так или иначе, но артефакт реагировал на опасность. Ему нужно как можно больше последователей, которые смогут защитить его.

— Ну и кто из вас готов умереть первым? — спросил я, открыв глаза и посмотрев на Эдварда с Феликсом.

— Прямо сейчас? — у деда вытянулось лицо от удивления, но он быстро совладал с эмоциями. — Да хоть бы и я.

— Идёмте, — я поманил за собой их обоих, напоследок оглядев собравшихся. — Кстати, говоря, дядя. Ты хотел проверить реакцию Виктории в спонтанной ситуации? Давай и я проверю.

Я ещё не закончил говорить, как в Александра Рейнеке полетело проклятье слабости. К чести дяди, он успел собраться и напрячься всем телом. После чего обречённо вздохнул и пошёл в сторону полигона.

Мой взгляд остановился на Юлиане и Виктории. Мне очень не хотелось проклинать их, но по-другому не сделать их сильнее. Выбрав проклятье сонливости, я послал его сначала в невесту, а потом и в сестру, мысленно приказав Агате не вмешиваться.

При этом я внимательно следил за Борисом, который сжал кулаки и замер. Его взгляд метался между мной и Викой, но в конце концов он совладал с инстинктами и шумно выдохнул. Молодец, этот урок он уже усвоил.

Когда я повернулся к бабушке, она округлила глаза и склонила голову к плечу. Она явно не понимала, что я могу сделать такого, чтобы проучить её. Зря она так.

Сосредоточившись, я погрузился в себя и вытянул самое тяжёлое воспоминание. То самое, когда я почти сдался и принял тьму в подвалах ковена магов. Сейчас оно не вызывало у меня таких эмоций, как раньше, но даже так оно вызовет у Волны множество неприятных ощущений.

Бабушка охнула и зажала рот рукой. Её лицо резко побледнело, а голова опустилась к груди. Вид у неё был такой, будто её ударили под дых.

Ну вот, всем раздал задания, теперь можно и заняться привязкой к Сердцу новых птенцов.

— А я? — спросила вдруг Мария Рейнеке. — Для меня не будет практического задания? Я тоже хочу стать сильнее.

— Ты носишь под сердцем дитя, — мягко сказал я. — Твоя задача — сохранить его. Защищай и оберегай эту новую жизнь. Сражения никуда не убегут, поверь, их в твоей жизни будет достаточно.

Я вышел из гостиной и повёл своих родственников к месту силы рода. Пещера под особняком идеально подходила для привязки птенцов, да и Сердце было буквально в двух шагах. Мне не нравилось то, что я собирался сделать, но идти против тьмы и её зова было бы глупо.

Феликс Рейнеке встал посреди пещеры и посмотрел на меня. Я вздохнул и попросил его снять все артефакты, которые ему дороги. Чуть посомневавшись, он снял и свою одежду, а потом принялся складывать в кучку защитные и боевые артефакты. Сверху он положил родовой перстень главы рода.

— Готов ли ты умереть во имя тьмы, чтобы служить ей? — спросил я и услышал уверенное «да». — Готов ли ты служить мне, и слушать меня, ведь я глас и вестник её? Готов ли ты идти по тому пути, который я укажу? Готов ли прийти по моему зову в любой момент?

На каждый вопрос дед отвечал всё более уверенно. Под конец его голос гремел на всю пещеру. Я кивнул и, настроившись на Сердце Феникса, положил руку на грудь Феликса.

Он не вздрогнул и не отшатнулся, лишь упрямо сжал челюсти и посмотрел на меня ясным взглядом, в котором читалась решимость. Через мгновение он осыпался пеплом у моих ног, а я повернулся к Эдварду.

Пока Эдвард раздевался, давал согласие и приносил клятву, позади него начало проявляться тело его отца. Оно было заботливо укрыто тьмой, которая дрожала от избытка энергии. Стоило Феликсу проявиться до конца, как по его коже пробежали искорки чёрного пламени. Моего пламени.

Я наблюдал за рождением своего нового птенца, отслеживая его привязку к артефакту изначальной тьмы. И как только Эдвард закончил говорить, я сжёг и его дотла.

Задержавшись в пещере, я убедился, что и с ним ритуал прошёл чисто. Никогда бы не подумал, что смогу провести двойной ритуал за несколько минут. В прошлой жизни Сердце сопротивлялось и пыталось отхватить от меня побольше энергии.

Впрочем, и в этой жизни было так же с Леонидом Орловым. Но сейчас что-то изменилось. Тьма реагировала на угрозу, и Сердце откликалось таким вот необычным образом.

Четыре птенца меньше чем за месяц! Да мне бы в голову не пришло так рисковать. Причём рисковал я не только собой, но и теми тёмными, которые могли не пройти ритуал и навсегда остаться пеплом у моих ног. Всё же тьма обычно более избирательна.

Я уже собирался выйти из пещеры, как вдруг почувствовал всплеск знакомой энергии. Поводок Гроха вернулся на место с звенящим звуком, который разнёсся внутри моей головы. Следом я ощутил приближение своего питомца.

Очень стремительное приближение. Грох будто мчался ко мне на сверхзвуковой скорости, прорываясь через все слои тени.

И будто мало мне было звона в голове, как я услышал ещё более громкий звук. Кутхар на всей скорости врезался в защитный купол. Это было похоже на то, как если бы я оказался накрыт колоколом, по которому с размаху ударили кувалдой.

Что он вытворяет? У него же не было запрета на хождение по тени в поместье. Они с Агатой были единственными, кто вообще имел такую возможность.

Так с чего бы мой питомец вдруг не смог пройти?

Я переместился на первый слой тени и рванул в ту сторону, откуда раздавались ритмичные удары. Примерно так же Борис ломился в мои апартаменты, когда им управляла тьма.

Стоило мне приблизиться к дальней стене дома, как звук стал ещё сильнее. Причём на изнанке он будто бы стал даже громче.

И когда я наконец увидел, что происходит, то забыл все до единого приличные слова.

— Какого демона, Грох⁈