Темный феникс. Возрожденный. Том 5

Глава 20

Понадобилось не меньше двух часов, чтобы регенерация залатала самые крупные повреждения и немного залечила те ранения, что не угрожали моей жизни. Когда я вывалился из тени на территории своих земель рядом с вратами, к своему удивлению, услышал звуки стрельбы.

Я поднял взгляд на стену. Неужели прорыв? Ко мне подбежал помощник целителя Семён, глядя на меня удивлённым взглядом.

— Ваше сиятельство что вы здесь делаете? — спросил он, нервно оглянувшись по сторонам. — Как вы здесь оказались?

— Да вот мимо проходил, дай, думаю, загляну, — я пожал плечами и проследил взглядом за бегущим на стену гвардейцем. — А что у вас здесь происходит? Прорыв монстров?

— Не знаю, не совсем, — Семён напрягся и наморщил лоб. — То есть оно похоже на прорыв, но что-то странное.

— Так, Семён, соберись и расскажи по порядку, — ровным тоном сказал я. Мой спокойный голос немного успокоил парня, который вообще-то был привыкшим к прорывам и не должен был так странно реагировать.

— Есть собраться, ваше сиятельство, — он замер и расправил плечи. Надо же, опять успел вымахать. Ну какой из него целитель? — Два часа назад монстры рванули к стене. Самых разных уровней и самых разных видов. И вроде бы они не пытаются прорваться, просто лезут к стене, будто убегают от чего-то.

— Понятно, — сказал я, задумавшись. — Раненых много?

— Никак нет, ни одного, — он снова нервно оглянулся. — Пока отстреливаемся.

— Хорошо, Семён, можешь идти, –я направился к лестнице на стену, но успел заметить, как помощник целителя крадущимся шагом двигается в сторону склада.

Надо будет разобраться, что это вдруг на него нашло. Раньше я за Семёном такого странного поведения не замечал.

На стене я увидел, как мои гвардейцы стреляют из автоматов, огнемётов и пулемётов, установленных на турелях. А у самой стены на земле и впрямь копошились монстры. На стену они не лезли, а просто прижимались к ней.

Почувствовали возмущение магического фона на изнанке и побежали прочь? Занятно.

— Господин, — ко мне подбежал Максим Ивонин. — У нас всё в порядке. Прорыв, конечно, странный, но справляемся, — его взгляд прошёлся по моему телу, и лицо бывшего спецназовца помрачнело. — А вы откуда здесь? Машин из особняка вроде бы не было.

— Да вот, гулял я, Максим, по очагу и не только, — усмехнулся я. — Дальше решил ехать на машине, вот и сделал остановку. Устал немного.

— Угу, немного, — хмыкнул Ивонин.

Ну да, видок у меня был ещё тот. Несмотря на то что регенерация вроде бы как срастила раны, окровавленные остатки одежды очень отчётливо намекали, что бой у меня был неслабый.

— Именно так, — кивнул я. — Самую малость. Ты лучше скажи, что с Семёном творится?

— Заметили, да? — Ивонин качнул головой. — Да тут у нас такое дело. Прибывший с эмиссаром целитель решил, что Семёну не надо быть целителем и попытался его гонять как боевого мага.

— Так, — я понятливо качнул головой. — И?

— И мальцу так понравилось, что он теперь на два фронта работает, — Максим оскалился. — Вот он от одного наставника к другому бегает и думает, что никто ничего не знает. Утром целительство практикует, вечером — боевую магию, а в перерывах ещё и на мечах учится сражаться.

— Молодец, — уважительно протянул я. — И что же его наставники по этому поводу думают? Они, кстати, между собой не ругаются?

— Так оба же целители, просто Савельев когда-то хотел выбрать боевое направление, вот и поднаторел чуток, — Ивонин резко обернулся и громко свистнул, а потом ещё и заорал во всё горло. — Рано, мать твою! Я что говорил⁈ Магзаряды на мелочёвку не тратим зазря! Пока монстры кучно прут, кройте массовыми!

Я присмотрелся к турелям. По мне — никакой разницы между патронами не было, а Максим по звуку сумел определить, чем бойцы стреляют. Хотя так в любом деле — практика и привычка слышать и видеть заставляет иначе воспринимать окружающие сигналы.

— Как давно начался прорыв? — спросил я Максима, когда он снова повернулся ко мне.

— Около двух часов назад, — Ивонин прищурился, наблюдая за действиями бойцов позади меня. — Сначала мелочёвка показалась, потом подтянулись монстры покрупнее. Выше третьего класса пока ни одного не видели.

— И все они не пытаются прорваться за стену? — удивился я.

— Ну так не все и смогли бы, — он пожал плечами. — Летунов нет, насекомых и ползунов тоже. Землероев не видно, а без них монстры не прорвутся. Вот и долбятся в стену, а мы их выкашиваем. Боезапас уже на треть опустошили, а они всё валят и валят.

Я задумался. Похоже, фон от уничтожения якоря докатился до реальности. Вот монстры и рванули подальше, а кроме как к стене и бежать некуда — именно здесь границы очага.

— Вот что, — сказал я, глянув со стены вниз. Монстры даже не пытались атаковать и будто сами подставлялись под выстрелы. Они словно искали у стены защиты. — Припасы не экономьте, но смотрите за крупняком и за теми, кто может прорваться. Ресурсов мы соберём прилично, так что все затраты окупятся. Думаю, что скоро поток монстров закончится.

— Понял, — Ивонин кивнул и посмотрел на меня вопросительно. — Вам машину подать?

— Пока не надо, — отрицательно мотнул головой я. — Хочу побеседовать с Савельевым, раз уж тут оказался. И доложи мне, когда прорыв закончится.

Спустившись со стены, я направился к заново отстроенной лечебнице, где надеялся застать Савельева. И верно — бывший сотрудник лаборатории Бартенева сидел на табурете и смотрел в окно. Он выглядел лучше, чем в прошлую нашу встречу. Безумия или прострации я в нём не видел.

— Григорий, — позвал я его негромко. Целитель резко обернулся ко мне и тут же расплылся в улыбке.

— Здравствуй, спаситель, — он встал с табурета и низко поклонился мне. — А я всё гадал, зайдёшь ты ко мне или нет.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, внимательно сканируя его дар взором. Вроде бы всё в порядке.

— Хорошо чувствую, — он улыбнулся шире. — Будто заново родился. Теперь, когда я лечу людей, а не калечу, всё видится иначе.

— Ты уже узнавал про свою семью? — задал я вопрос, от которого очень многое зависело. Если Бартенев их убил, то Савельев может захотеть мести, и удержать его я не смогу.

— Они в порядке, — взгляд Савельева потяжелел. — Хотя бы в этом меня не обманули. Жена и дети переехали в маленький домик под Омском. Мы с женой его выбирали для спокойной жизни на старости лет…

— Я рад, — искренне сказал я. — Правда, рад.

— Знаю, — целитель вздохнул. — Я теперь очень много чего знаю. Кроме того, как с этими знаниями теперь жить дальше.

— Так же, как и все, — я пожал плечами. — Работа, если она приносит облегчение, может и не из такого болота вытащить.

— А тебе твоя работа нравится? — спросил он вдруг, посмотрев на меня ясным взглядом, в котором читалось дикое желание услышать правду.

— Обычно нравится, но иногда приходится нелегко, — я усмехнулся и указал на свою одежду. — Пока вроде бы справляюсь.

— И кого ты спасал на этот раз? — взгляд Савельева смягчился и потеплел.

— Если я скажу, что спасал мир, ты мне поверишь? — усмехнулся я.

Григорий Савельев смотрел на меня не меньше минуты, а потом уверенно кивнул.

— Я поверю даже в то, что ты спасаешь не один мир, — сказал он вдруг. — Есть в тебе что-то такое… будто и неземное. Может, в ауре дело. Или в том, что ты в восемнадцать лет излучаешь энергию, равную грандмагам.

— Я как раз вчера убил на дуэли одного грандмага, — я качнул головой. — Только особой радости от этого я не чувствую. Князь Миронов был боевым магом света в ранге грандмага и поплатился за свои дела, но сделанного не исправишь.

— Миронов? — Савельев вскинул на меня взгляд. — Тот самый, у которого родственник эмиссар императора.

— Точно, он двоюродный брат Алексея Денисова, — подтвердил я.

— Я слышал о нём, — нахмурился целитель. — Только не помню что. Вроде бы он был заодно с Демидом Бартеневым, который убедил меня в том, что я служу на благо империи и по приказу его величества.

— Ты прав, они были союзниками, — я вздохнул. — Как и Аркадий Кольцов.

— В нём я вообще не сомневался, — Савельев передёрнул плечами и сел обратно на табурет, устремив взгляд за окно. — Этот мерзавец отбирал среди студентов лучших из лучших, а потом отправлял их в такие места, откуда они не возвращались. И, кстати говоря, именно он поставлял в мою лабораторию подопытных светлых. Специально выбирал тех, кто слаб и не имеет влиятельных родственников.

— Откуда столько светлых? — удивился я. — Я решил, что большинство из подопытных — бастарды или вроде того.

— Такие тоже были, — кивнул Савельев. — Только в нашем мире на одного тёмного мага рождается двадцать светлых. Такая вот статистика из закрытого отдела библиотеки целительского факультета. И сколько таких слабых светлых не станут настоящими целителями или магами?

— Полагаю, что очень многие не смогут развить свой дар выше подмастерья, — сказал я. — Спасибо, что поделился статистикой. Кстати, не расскажешь, чему ты учишь помощника моего целителя?

— Семёну самое место в рядах боевых магов, — Савельев повернулся ко мне. — Он растрачивает дар, врачуя раны солдат. Он должен быть на стене или за ней, а не в лекарском доме.

— Иван Белый не хочет отпускать его в академию, — я посмотрел на целителя. — Он говорит, что там из него сделают нечто иное.

— Ну так у тебя же есть возможность прокачать парня, — с неожиданной злостью сказал Савельев. — Есть связи, деньги. Отвези его в очаг Антарктиды, пусть сражается с теневыми монстрами и растёт.

— Так, стоп, — я выставил вперёд ладонь. — Помолчи пока.

А ведь я знал, что в том очаге водятся в большинстве своём теневые монстры, но не сложил два и два. Наверняка именно там местные светлые маги качают свои источники. Это значит, что после уничтожения якоря мне нужно будет убедиться, что очаг не пострадает.

Лучше уж пусть целители и боевые маги света кромсают теневых монстров. Мало ли, что им в голову придёт, если они потеряют плацдарм для прокачки. Тем более, что тот же Бартенев уже пошёл дальше.

— Спасибо, Григорий, — серьёзно сказал я. — Ты натолкнул меня на интересные мысли.

— Рад, что смог помочь, — слабо улыбнулся целитель. — Но насчёт Семёна ты подумай. Парню сейчас нельзя останавливаться, а потенциал у него очень хороший. Как минимум архимагом станет.

— Обязательно подумаю, — кивнул я ему и вышел из госпиталя.

Стоило мне отойти от лечебницы на несколько шагов, как ко мне подскочил Пётр Быков.

— Господин, вы бы телефон включили, — сказал он с усмешкой. — А то там на Макса все наседают, а он уже не знает, что отвечать.

— Ага, — я достал телефон и убедился, что он выключен. Хорошо хоть, что не повредился, но тут спасибо инженерам — корпус у моего нового мобильника был очень прочным.

Стоило мне включить его, как тут же посыпались уведомления о пропущенных звонках, сообщениях и голосовых письмах. Я бегло пробежался по номерам и сообщениям.

Ерофеевы беспокоились о вратах и возможном прорыве, даже спрашивали, не нужна ли нам их помощь. Бабушка писала, что у них всё хорошо, но Юлиана очень переживает, хотя не показывает вида. Сама Юлиана не написала мне ни единого сообщения.

А вот среди писем оказалось очень интересное послание. Савелий Ярошинский писал, что его мануфактура выполнила мой заказ на артефактные доспехи, но из-за исчезновения московского очага стоимость работы выросла вдвое. Поэтому Ярошинский уточнял, смогу ли я расплатиться сразу или попрошу рассрочку.

Так, ладно, на это письмо я смогу ответить только после просмотра наших счетов. Хотя, зачем тянуть? Я переслал письмо бабушке и почти сразу получил ответ.

«Не вздумай соглашаться на рассрочку! Савелий запомнит и не станет больше брать заказы у нашего рода!»

Ну вот и ответ. Даже если у меня нет в свободном доступе двадцати миллионов, я их найду. Надо забирать доспехи, пока Ярошинский не узнал, что я стал причиной гибели его дочери и не изменил что-нибудь в конструкции моих доспехов.

Впрочем, скрывать от него своё участие я не стану. Сам расскажу ему обо всём, когда приеду забирать заказ. Пусть Ярошинский сам решает, что ему с этой информацией делать дальше. И если он откажется продавать мне доспехи, то я приму это.

Следующие письма были от Эдварда и Феликса Рейнеке, которые очень хотели повидаться. Ага, соскучились родственнички.

Вроде бы всё проверил, ничего срочного нет. Написав сообщение княжичу Владу Ерофееву, что у нас всё в порядке и помощь не требуется, я подозвал Петра и попросил подать мне машину.

Не то чтобы мне было лень идти по изнанке до особняка. Но тридцать километров — это тридцать километров. Мне совсем не помешает краткая передышка перед встречей с семьёй. Особенно с бабушкой, которая фактически сегодня стала вдовой после пятнадцати лет официального вдовства.

Я сел во внедорожник, за рулём которого сидел один из новеньких гвардейцев. Его имени я не помнил, но точно видел этого бойца во время вчерашнего прорыва на территории Мироновых.

Через полчаса автомобиль остановился на подъездной дорожке особняка. Я вышел из машины и размял плечи. Регенерация стянула самые страшные раны, но под кожей всё ныло и гудело пульсирующей болью. Сросшиеся рёбра напоминали о себе при каждом глубоком вдохе, а бедро ныло даже в состоянии покоя. До полного восстановления мне понадобится не меньше суток.

Привычно проверив свою защитную паутину, я нахмурился. В доме находилось на два тёмных мага больше, чем нужно.

Помнится, я завязал на бабушке один из узлов защитного купола, чтобы она могла пропустить внутрь гостей, если понадобится. Но у неё всегда были напряжённые отношения с семейством Рейнеке, если не считать Александра, как недавно оказалось.

Что такого могли сказать Эдвард с Феликсом, чтобы она пропустила их на территорию особняка, да ещё и запустила в дом?

Торопливым шагом я направился к входной двери, у которой тут же появился Герасим. Дворецкий улыбнулся, увидев меня, но быстро убрал улыбку, когда заметил, в каком я виде.

— Господин, у вас гости, — строгим голосом заявил он. — Желаете сначала привести себя в порядок?

— Желаю, — кивнул я и постарался не хромать на глазах старого слуги. — Пусть подождут.

— Я распоряжусь, чтобы им подали чай, — степенно кивнул он и чуть сузил глаза, когда при движении от моей куртки оторвался кусок ткани.

— Знаешь, я всё же не пойду через гостиную, — задумчиво сказал я. — Через двадцать минут я подойду к гостям.

Я нырнул на первый слой тени и в несколько шагов преодолел расстояние до своих апартаментов. Быстро приняв душ, я осмотрел своё тело в зеркале и хмыкнул. Пока регенерация старалась зарастить раны, синяки и не думали рассасываться. Я был похож на грушу для битья бордово-лилового оттенка.

Стоило мне спуститься на первый этаж, как сразу стало ясно, что произошло что-то очень неприятное. В воздухе витал запах проклятий и крови, а из гостиной слышались громкие голоса. Причём громче всех кричала Виктория.

— Я сказала, не трогай её! — услышал я её голос. — Она защищала меня! Только попробуй, дядя, и ты пожалеешь!

А затем она завизжала в полный голос.

— Нет, Борис! Стой!

У меня было не больше секунды, чтобы ворваться в гостиную и замереть на месте.

Феликс и Эдвард стояли у дивана, закрыв собой Марию, бабушку и Юлиану. Александр Рейнеке стоял лицом к Виктории. Его одежда была изорвана, через прорехи сочилась кровь, стекая на ковёр.

Агата, распушив шерсть, встала перед Викой, а Борис уже укрывался тенью. В пустом взгляде брата читался приговор.

И смотрел Борис на Александра Рейнеке, опознав в нём врага и свою цель.