Темный феникс. Возрожденный. Том 5

Глава 5

Я шагнул на первый уровень тени и вышел за границы защитного купола. Раз уж мой гость решил вежливо постучать, почему бы не встретить его как полагается?

— Доброго дня, Константин, — протянул Жнец, показавшись передо мной. — Или тебя лучше называть Фениксом?

— Без разницы, — я посмотрел на своего предка и нахмурился. — И давно ты за мной следишь?

— С тех пор, как вернулся из глубины сибирского очага, — Жнец шагнул ближе. — А вернулся я как раз перед твоей встречей с императором в библиотеке. Ты сильно рисковал, бросаясь обвинениями и шантажируя его величество. Он очень мстительный человек.

— Мне нужно было понять, насколько он в курсе происходящего, — я пожал плечами.

— Он не знает про лабораторию в сибирском очаге, это моя личная затея — выяснить, что там произошло и с какой целью, — Жнец говорил равнодушно, но я понимал, что виной всему его дар призрака. — Ты достал доказательства, о которых я просил?

— Достал и даже больше, — я щёлкнул пальцами, отдав мысленный приказ Гроху. Через мгновение мой питомец сунул мне в руку пару клочков бумаги. — Вот, посмотри сам. Только мне почему-то кажется, что ты и так всё знаешь.

Жнец протянул руку и взял обожжённые документы. Он изучал их чуть дольше, чем требуется для такого количества текста. Может, он, как и я, пытался сложить обрывки слов в цельные предложения?

— Бартенев, значит, — протянул он. — Неожиданно.

— То есть про Дмитрия Шаховского ты знал, — сразу же сделал я очевидный вывод.

— Знал, но не мог понять, зачем тёмному предавать своих, — Жнец чуть качнул головой. — И до сих пор не понимаю.

— Твой дар подавляет эмоции, — сказал я. — Поэтому ты забываешь об обычных человеческих чувствах — жажда власти, денег, знаний, силы. Люди всегда чего-то хотят, в отличие от тебя. Ты живёшь только ради конкретной цели, и эта цель либо углубляется, либо меняется в зависимости от обстоятельств.

— Ты слишком много знаешь о моём даре, — Жнец изобразил подобие улыбки. — И мальчика ты успел привязать, как я вижу. Кто ты, Феникс?

— Я тёмный феникс и вестник тьмы, её глас и страж, — повторил я то, что говорил всем и каждому, кто задавал тот же вопрос. — Я служу тьме, и она щедро награждает меня за службу. Знаниями, опытом, силой.

— Тогда скажи мне, Феникс, какова цель Демида Бартенева? — попросил он. — Зачем он проводит эксперименты над тёмными, зачем пытается создать ликвидаторов? Чего он хочет добиться?

— Власти, — коротко сказал я. — Он хочет получить власть не только над империей, а над всем миром. Он хочет стать правителем нового мира и переписать законы магии под себя. Бартенев пытал одарённых тьмой и светом, чтобы создать идеальное оружие против тебя и Вестника Тьмы.

— Идеальное оружие? — удивился Жнец. — Зачем?

— Чтобы погрузить весь мир в хаос, — я покачал головой. — Он нашёл способ создавать аномальные очаги. Я уже закрыл два из них, не считая московского очага, где находилась лаборатория для экспериментов над светлыми магами.

— Ты уверен в том, что говоришь? — Жнец снова стал безэмоциональным, и я увидел, как в глубине его глаз проявился жадный блеск тьмы. Вот оно что — его цель связана с очагами или с экспериментами над одарёнными.

— Ты был рядом, когда я сражался с бароном Вороновым? — спросил я вместо ответа.

— Нет, пропустил, пришёл только когда ты погрузил всё имение в тёмное пламя, — разочарованно сказал он.

— Барон Воронов стал «падшим», — пояснил я и увидел понимание в глазах Жнеца. — Но не это самое страшное. В его энергоструктуру была встроена сфера чистого света. Понимаешь, что это значит?

— Сфера света? — на лице Жнеца впервые проявились настоящие чувства. — Объясни мне, Феникс. Расскажи всё, что знаешь и что произошло с тех пор, как я ушёл в очаг.

— Это будет очень долгий рассказ, — усмехнулся я. — Но если коротко, то Бартенев устроил лабораторию в московском очаге и много лет вытягивал силу из архимагов света. Его учёные нашли способ кристаллизовать энергию и встраивать кристаллы или сферы в других одарённых этой же стихии.

Жнец посмотрел на меня с недоверием. Я и сам понимал, что мой рассказ выглядит неправдоподобно. Собственно, потому и тянул с тем, чтобы поделиться этой информацией с императором. Он бы просто не поверил мне.

— Зачем встраивать такие кристаллы в других? — медленно спросил Жнец.

— Чтобы усилить их украденной энергией, — я наморщил лоб. — Чем-то это похоже на способ усиления «падших» тёмных, только они, наоборот, выносят свой магический источник за пределы тела, чтобы он впитывал энергию смерти и не имел никаких ограничений.

— Те артефакты «падших» — это их магические источники? — удивился Жнец. — Ты уверен в этом? Насколько я понял, эти артефакты способны воссоздать подобие тела тёмного мага даже после его окончательной смерти.

— Я уверен. И эти самые артефакты, по сути, есть средоточие их жизненной силы, души и магического дара, — сказал я. — А вот с кристаллами света немного другая ситуация. Но они тоже могут усиливать магов света.

— Но барон Воронов был тёмным магом, — возразил Жнец. — И ты сказал, что он был падшим. Впрочем, я и сам чувствовал смрад его энергии смерти. Как Бартенев смог вплести в его энергосистему кристалл с энергией света?

— Ответа на этот вопрос у меня нет, — честно сказал я. — Но могу сказать точно вот что — я сражался с усиленными светлыми. Во время боя я атаковал тьмой, и наши энергии срезонировали. Прямо в подвале дома Демида Бартенева начал появляться аномальный очаг. Теперь ты осознаёшь масштаб его экспериментов?

— Это… очень плохо, — с небольшой заминкой сказал Жнец. — Если я прав, то Бартенев служит предыдущему Вестнику, который готов идти войной против всего мира.

— Да, его величество говорил что-то такое, — кивнул я. — Пояснишь?

— Прошлый Вестник пробудился чуть больше двухсот пятидесяти лет назад, — медленно проговорил Жнец. — Это было радостное событие для нашего рода. Я надеялся, что он сможет погасить разногласия между одарёнными, но всё вышло иначе.

— На него устроили охоту? — предположил я.

— Да, дед нынешнего императора — Всеволод Романов — решил, что Вестник несёт угрозу миру, — Жнец сделал глубокий вдох. — Мне пришлось сделать выбор между долгом и семьёй. Я выбрал неправильно, Феникс. Я предал родного сына и встал на сторону императора.

— Печально слышать, — я вздохнул и посмотрел на Жнеца, не скрывая своего неодобрения его поступку.

— Я нашёл его спустя столько лет поисков, — продолжил он, не обратив внимания на мой взгляд. — И узнал, что он стал сильнее. Но самое главное — он собрал вокруг себя беглых тёмных и падших. В нём до сих пор пылает ненависть ко всем, кто его предал.

Я промолчал. Мне было очевидно, что наступит день, когда целью Жнеца станет его собственный сын. А он не сможет пойти против тьмы и предаст своего сына ещё раз.

— Молчишь? — спросил он вдруг. — А сам ты разве поступил бы иначе, если бы на кону стоял мир?

— Я не стал бы предавать родную кровь, — ответил я. — Я бы защитил его и встал рядом против всего мира.

— А если бы тьма сказала тебе, что этот путь неправильный? Если бы она отдала приказ выбрать другую сторону? — Жнец склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на меня в ожидании ответа.

— Это невозможно, — я встретил его взгляд. — Изначальные стихии не имеют разума, но могут подталкивать нас, когда мы сбились с пути. Тьма не может отдать приказ пойти отцу против сына.

— Ты ещё молод и многого не понимаешь, — он выпрямился и отвёл взгляд. — Я бы хотел верить, что перед тобой не встанет подобный выбор.

Я усмехнулся. Даже навскидку я был старше Жнеца лет на сто пятьдесят, если не двести. И повидал я столько всего, что ему и не снилось. Но ни разу за эти годы тьма не заставляла меня делать выбор, я всегда делал его сам.

— Зачем ты пришёл ко мне? — спросил я.

— Хочу вступить в твой отряд зачистки очага в Эльзасе, — губы Жнеца растянулись в безразличной улыбке.

— Так и зачистил бы его сам, уж сил тебе точно хватит, — хмыкнул я. — А я бы потом просто запечатал его своим пламенем.

— Одному мне… стало тоскливо, — последнее слово он произнёс полувопросительно. — Пусть мне неведомы человеческие эмоции, но я чувствую их отголоски… время от времени.

— Знаешь почему так? — я подался вперёд. Жнец отрицательно качнул головой. — Потому что твоя цель близка, а следующей цели нет и не будет. Ты чувствуешь пустоту внутри, потому что знаешь, что после выполнения своего предназначения у тебя нет будущего.

— Предчувствую смерть? — он посмотрел на меня странным взглядом. — Это интересная мысль. Я так давно живу, что забыл, что я смертен.

— Понимаю, — я покачал головой. — Мысль об этом очень бодрит. Хорошо, я приму тебя в свой отряд, но действовать ты будешь только тогда, когда я скажу.

— Меня это устраивает, — кивнул он. — Если твои команды не будут противоречить цели, мне будет несложно их выполнить.

— Есть одна проблема, — сказал я задумчиво. — Император послал своего эмиссара следить за мной в очаге. К сожалению, я не могу доверять тем, кто прошёл особый ритуал и дал магическую клятву верности императорской крови. И мне бы очень не хотелось, чтобы Бартенев узнал, на что я точно способен.

— Эмиссара, говоришь? — Жнец замер на мгновение. — Раз уж ты принял меня в свой отряд безо всяких клятв и обещаний, думаю, я могу поделиться с тобой информацией, которой владеют лишь три человека во всём мире.

— Слушаю тебя, — сказал я, тут же сделав стойку. Неужели я наконец узнаю что-то о клятве, которую Бартенев использует так, как ему удобно?

— Один раз в поколение среди тех, в ком течёт кровь первого императора, появляется тот, чей направленный дар даёт возможность проводить особый ритуал, — неторопливо проговорил Жнец. — Ритуал принятия клятвы, который всегда направлен на поддержку правящего рода. Единственное исключение — эмиссары монарха. Они могут игнорировать клятвы, если чувствуют опасность для своего правителя. Именно поэтому каждый император назначает собственных эмиссаров, которым может довериться.

— Занятно, — пробормотал я. Получается, что я зря решил вывести Денисова из игры? — А сами эмиссары знают об этом?

— Нет, но они подспудно ощущают, что клятва не так довлеет над ними, — сказал Жнец. — Надеюсь, что эта информация поможет тебе, если ты, конечно, не успел испортить отношения с эмиссаром, прибывшим по приказу императора.

— Вроде бы пока не успел испортить, — я неопределённо пожал плечами. — Спасибо, что поделился.

— Я благодарен тебе за откровенность, — ответил он. — Это была плата за неё.

— Тогда до встречи в аномальном очаге Эльзаса, — попрощался я с ним.

Вот уж интересная у меня будет компания — эмиссар света и истинный тёмный с даром призрака. И это я молчу про моих близких, которых уже и смысла брать в очаг вроде бы нет.

Я вышел с изнанки, с удовольствием вдохнув воздух, пропитанный теплом и запахом дома. Проверив паутину, убедился, что всё в порядке, никто никуда не пропал, новых гостей нет. Да и настроение у меня улучшилось после беседы с Жнецом.

Я и без того уже начал жалеть, что так грубо говорил с Денисовым. Он не виноват в том, что император отдал ему приказ сопровождать меня. И я мог чуть больше рассказать ему о взрывах, вместо того чтобы держать его подальше от информации, которая может дойти до Бартенева.

Но после слов Жнеца я почувствовал себя неразумным юнцом, который поддался эмоциям. Решив, что стоит исправить впечатление от утренней беседы, я направился к его комнате. Но не дойдя до неё, замер на месте. Взор показывал, что к комнате эмиссара приближается бабушка.

Что ж, пусть пообщаются, может найдут общий язык. Они взрослые люди, так что должны разрешить свой конфликт до того, как мы все вместе отправимся в Эльзас.

Я дождался, когда она войдёт в комнату и прошёл в свои апартаменты. И сразу же наткнулся на рыбью чешую и залежи из четырёх блестящих рыбин.

— Агата, прекрати таскать рыбу в мою спальню, — со вздохом сказал я кошке, которая затаилась на первом слое изнанки. — Иди сюда!

— Вкус-сное, — прошипела она, вывалившись передо мной. — Для хозяина. Р-рыба!

— Вот сама бы и ела её, — я покачал головой.

— Не могу, — Агата вздохнула почти по-человечески и посмотрела на рыбу с обожанием во взгляде.

— Что так? — удивился я.

— Не лезет, — грустно сказала она. — Но вкус-сно.

— Тогда не бери больше того, что можешь съесть, — посоветовал я и сразу же увидел, как вздыбилась её шерсть.

— Отказатьс-ся? — зашипела Агата и бросилась к рыбе. — Моё!

— Так, а ты почему вообще здесь, а не с Викой? — прищурился я.

— Детёныш с твоей женщиной, под присмотром, — Агата состроила виноватую рожицу. — Я слежу одним глазом.

— Следи двумя глазами, — приказал я. — И убери отсюда рыбу. Ей не место в моей спальне.

— У Агаты нет гнезда, — с сожалением сказала она. — Где прятать такую ценность?

— Не надо ничего прятать, — я вздохнул и сжал переносицу двумя пальцами. — В следующий раз бери столько, сколько можешь съесть. Демьян уже понял, что тебе понравилась рыба, он тебе её теперь будет каждый день приносить.

— Правда? — с сомнением покосилась она на рыбу. — Каждый день?

— Да, я и сам ему скажу, чтобы он тебя не перекармливал, — пообещал я. — Всё, убирай рыбу и иди к Вике.

— Слушаюс-сь, — прошипела она и исчезла в тенях вместе с рыбинами.

Я же вспомнил, что обещал Якову навестить его отца. Герасим служил в нашей семье ещё до моего рождения, надо бы проверить, как он. И если что, вызвать Ивана Белого.

Спустившись на первый этаж, я прошёл в коридор для слуг и, постучавшись, вошёл в комнату Герасима. Старый дворецкий лежал на кровати, укрытый до подбородка тёплым одеялом, хотя в помещении было очень жарко. Увидев меня, он попытался встать, но я остановил его жестом.

— Лежи, — сказал я и подтащил стул к его кровати. — Что это ты вдруг решил заболеть?

— Ваше сиятельство, — в глазах старика блеснули слёзы. Я удивлённо посмотрел на всегда строгого и чопорного дворецкого. Никогда он не был чувствительным и плаксивым. — Я так рад, что вы обо мне не забыли. И что вернулись живым и здоровым.

— Так, судя по всему, дело плохо, — я нахмурился и влил чуть больше силы во взор тьмы. Ничего критичного я не заметил, но я и не целитель. — Белого надо вызвать.

— Не надо, мой срок пришёл, а от старости лекарства нет, — уже более сдержанно сказал Герасим. — Я был счастлив служить роду Шаховских.

— Ты мне это брось, — я погрозил ему пальцем. — Ты ещё наших детей будешь ловить в коридорах, когда они начнут магией швыряться.

— Ох, нет, не доживу я до деток, — улыбнулся он. — Яков за меня их понянчит, я его всему обучил.

— Отставить уныние, — я встал со стула и вздохнул. Уже второй старик за последний час решил отправиться за грань в ближайшем будущем. — Я что-нибудь придумаю. И Белого я всё же вызову. Отдыхай, Герасим.

Я вышел из комнаты и вспомнил, что до сих пор без телефона. Пришлось снова идти искать кого-то из гвардейцев. На мою удачу я сразу же наткнулся на Демьяна, в руках которого подозрительно шевелился влажный мешок.

— Стоять! — рявкнул я, и Сорокин застыл на месте. — Что в мешке?

— Рыба, ваше сиятельство, — чётко по-уставному пробасил он, а потом улыбнулся. — Для котейки вашей. Больно уж ей понравились наши язи.

— Отставить рыбу! — скомандовал я. — Больше двух рыбин в день не давать. Ясно, боец?

— Ясно, господин! — ответил Демьян, приложив сжатый кулак к груди. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на меня. — А почему?

— А потому что Агате нравится рыба, но она в неё уже не лезет, — сказал я. — И поскольку доверяет она только мне, то притаскивает и прячет свою добычу в моей спальне. Как считаешь, спальня твоего господина — подходящее место для залежей речной рыбы?

— Никак нет, — усмехаясь гаркнул Сорокин. — Понял вас, больше двух рыбин в день давать не буду.

— Вот и хорошо, — я наконец улыбнулся ему в ответ. — Набери мне Белого, а то я без телефона остался.

— Так уже вызвали его, — сказал Демьян, спрятав мешок за спину. — Зубов как услышал про Герасима, сразу и позвонил. Через полчаса приедет наш целитель, но там и так всё ясно. Сколько старику лет-то?

— Вот Белый и скажет, ясно там всё или нет, — я махнул рукой. — Что с новенькими?

— Которые старенькие или новенькие-новенькие? — уточнил он.

— Сыч, Лось и Лист теперь наши целиком и полностью, можешь их на любые задачи отправлять, — серьёзно сказал я. — Они не предадут и не выдадут. А вот новички, что вчера прибыли, под вопросом пока.

— Ага, понял, — Сорокин почесал шею. — Новички ведут себя борзо, но в пределах допустимого. Мы с Зубовым уже им разъяснили, что они тут не на особом положении.

— Молодцы, — похвалил я их. — Только сильно не калечьте во время ваших разъяснений.

— Да что мы, звери что ли? — не очень правдоподобно открестился Сорокин от моих обвинений. — Мы же так, по-свойски. Я в спецназе десять лет отслужил, Зубов тоже пару лет с нашими тренировался. Мы легонечко совсем, вот честное слово.

— Смотрите у меня, — пригрозил я ему. — Мне стычки между гвардейцами не нужны. Если что не так, сразу на стену их отправляйте, там Максим Ивонин им применение найдёт.

— Это само собой, Зубов уже передал ваши слова, — кивнул Демьян и переложил мешок в другую руку.

— Всё, иди уже, — отпустил я его и направился к дому. Интересно, бабушка уже покинула комнату Денисова?

Едва я шагнул в дом, как почувствовал неладное. На втором этаже бурлила энергия света и тьмы. Причём я чувствовал, что это не просто обмен магическими «оплеухами», а самая настоящая битва.

Я рванул на второй этаж и с размаху распахнул дверь в комнату эмиссара.

Бабушка стояла напротив него, а с её рук уже летел огромный сгусток тьмы, способный разнести не только комнату, но и половину особняка.

И будто этого было мало! Денисов не остался в стороне и запустил в неё ответный сгусток света.

— Что здесь происходит⁈ — рявкнул я.

Оба мага резко повернулись ко мне, и их атакующие техники сменили направление и полетели прямиком в меня.