Темный феникс. Возрожденный. Том 5

Глава 24

Таран метался между слоями, продолжая попытки пробить купол. Я нашёл его только на третьем слое и сразу же использовал проверенный приём с молотом. Питомца откинуло от барьера, и его взгляд сразу же стал осмысленным.

— Ещё раз ударишь по куполу, и я тебя накажу, — процедил я сквозь зубы.

— Папа, — пробасило это чудовище, которое за ночь выросло до размеров взрослого быка.

— Называй меня хозяином или господином, — жёстко сказал я.

— Хорошо, папа, — прогудел Таран, а я закатил глаза.

— Когда ты успел так отожраться? — я обошёл его по кругу, оглядывая внимательным взглядом.

— Грох дал вкусное, — Таран преданно заглянул мне в глаза. — Хочу ещё.

— Грох! — рявкнул я, демонстративно не обращая внимания на Жнеца, который наблюдал за нами из-за купола.

— А что сразу Грох? И вообще, я ни при чём, — сразу начал оправдываться кутхар. — Оставил малыша голодным на всю ночь. Что мне оставалось делать?

— Что ты ему скормил? — я прищурился. — Неужели забрался в сокровищницу и вытащил оттуда артефакты?

— Не трогал я никакие артефакты, — Грох щёлкнул клювом. — Даже свои забирать не стал.

— Тогда что ты ему дал? — я надавил на питомца голосом, и тот сразу начал отступать. — Надеюсь, это были не кристаллы света?

— Всё равно же лежали никому не нужные, — пробубнил он. — Подумаешь, взял парочку.

— Парочку чего? Парочку десятков, сотен? — уточнил я.

— Ну, ящиков, — Грох сжался в комок и начал крутить головой. — Кто же знал, что они ему так понравятся.

— Ещё бы они ему не понравились, — мне пришлось приложить усилие, чтобы не выругаться или не наказать слишком деятельного питомца. Отчасти он прав — я действительно не догадался подкормить Тарана, а сам он за пределы поместья выйти не мог. — Концентрированная энергия света для высших теневых монстров — то же самое, что подкормка для животных и растений.

— Ну-у-у, — протянул он. — Я тоже пробовал на зуб эти кристаллы, и мне они совсем не понравились.

— Так, заканчивай балаган, — я повернулся к Тарану. — Не трогай никого, пока не прикажу.

— Да, папа, — кивнул мой питомец.

— Не папа, а хозяин, — поправил я его. — Грох учил тебя нашей речи?

— Да, папа, — он поднялся на мощные лапы и сделал несколько робких шагов в мою сторону.

Я вздохнул, но всё же выпустил когти и почесал сначала шкуру между рогов, а потом и шею. Такую зверюгу лучше задабривать маленькими жестами, чем потом разгребать последствия. Надо будет ещё и его воспитанием заняться, а то не нравится мне, как он чувство меры теряет при виде цели.

Закончив разговор с питомцами, я переместился ближе к границе купола и встал напротив Жнеца.

— Интересные у тебя питомцы, — ровным голосом сказал он. — Теневые вороны иногда служат тёмным магам, но они слишком своевольные. Обычно такое служение заканчивается плохо, но твой предок Радомир Шаховский держал в подчинении целую стаю теневых воронов.

— Это я уже понял, — хмыкнул я, покрутив в руках молот, прежде чем убрать его в кольцо.

— А вот чтобы кто-то мог приручить властителей восьмого слоя я ни разу не слышал, — Жнец склонил голову к плечу. — Даже детёнышей. Кто ты такой на самом деле? Только не лги мне, я ни за что не поверю, что юнец вроде тебя смог бы сам найти и уничтожить один из важнейших узлов на пятом слое, выжить после этого, а потом ещё и приручить детёныша грокса.

— Я обещал тебе раскрыть свою тайну, — сказал я, глядя на безэмоциональное лицо своего предка. — Но, прежде чем я отвечу на этот вопрос, утоли моё любопытство.

— Что тебя интересует? — равнодушно спросил он.

— Что именно ты хочешь найти в месте центрального узла? — мой голос стал ниже, а тело напряглось в ожидании атаки. Я понимал, что в любой момент Жнец может ударить. — И что ты планируешь делать с этим самым узлом?

— Мой сын украл одну из реликвий рода Тишайших, — Жнец смотрел на меня, не моргая. — Он считал, что имеет право забрать её. Я хочу вернуть реликвию.

— Что это за реликвия? — уточнил я.

Жнец смотрел на меня так, словно пытался оценить свои шансы на успех при сражении со мной. Его взгляд метнулся к моему правому плечу, куда резко переместился Таран. Мой питомец ткнулся лбом в меня и замер, послушно дожидаясь команды. Именно это стало для Жнеца решающим.

— Ядро реальности, — сухо сказал он. — Этот артефакт создал основатель рода Тишайших. Он стабилизирует границу между реальностью и изнанкой.

— Что конкретно делало это ядро? — тут же спросил я, чувствуя, как холодеют мои пальцы. И в этот раз дело было не в морозном воздухе третьего слоя изнанки. — Подавляло магию?

— Нет, он не даёт магии разорвать мир на части, — Жнец посмотрел на меня равнодушным взглядом. — В этом состояла миссия нашего рода — следить, чтобы два мира не пересекались. Но мой сын решил, что магия — это болезнь нашего мира и источник страданий и неравенства. Он считал, что постепенное затухание магического поля вернёт мир к изначальному состоянию, когда в руках людей не было никаких даров и стихий.

— Так, погоди, — я задумался. — Получается, что выброс энергии, который повлёк за собой разрывы в реальности и зарождение аномальных очагов, на самом деле был следствием того, что твой сын пытался активировать это Ядро?

— Ты прав, Феникс, — на лице Жнеца впервые за наш разговор появилось подобие эмоции. Его заинтересовали мои выводы. — Ядро не смогло стабилизировать энергетический резонанс после попытки его активировать. Мой сын настроил его неправильно. Аномальные очаги — это побочный эффект его попытки «исцелить» мир от магии.

— Логично, — кивнул я, всё ещё не выходя из задумчивости. — Падшие тёмные — паразиты, которые почувствовали нестабильность. Они нашли узлы в точках максимального напряжения, где ткань реальности истончилась и пропиталась энергией того выброса. По сути, для них это идеальные места для питания и роста, вокруг которых они и начали строить свои гнёзда. Теперь всё сходится.

— Я рассказал тебе всё, — голос Жнеца стал ледяным настолько, что я почти физически ощутил понижение температуры. — Теперь я хочу знать, кто ты и как сумел понять даже то, чего не понимал я сам.

— Всё просто, — я усмехнулся. — Тьма призвала меня из другого мира, чтобы помочь тебе уничтожить сотворённое твоим сыном. Я не был Константином Шаховским с рождения, я стал им после его смерти в месте силы рода во время ритуала по принятию родового дара. Твой настоящий потомок оказался слишком слабым.

— Другого мира? — Жнец замер и уставился на меня непонимающим взглядом. — Разве существуют другие миры, кроме этого?

— Ну почему-то тебя не сильно удивляет наличие реального мира и мира изнанки, у которой восемь слоёв с каждой отдельной энергетической и экологической системой, — я пожал плечами. — Хотя я тебя понимаю. До самой своей смерти я не догадывался, что где-то может быть другой мир с похожей магией.

— Почему я должен верить тебе? — лицо Жнеца не дрогнуло, но я видел, что ему явно не по себе. Привычная система дала сбой, а его цель могла оказаться ложью.

— Мне плевать на самом деле, хочешь — верь, не хочешь — не верь, — я похлопал Тарана по лбу и снова пожал плечами. — Я в любом случае уничтожу все узлы и убью всех некромансеров, которых в этом мире называют падшими тёмными. Считай, что эту цель для меня поставила сама тьма, что в принципе так и есть.

— Ты сможешь деактивировать Ядро? — спросил вдруг Жнец, изучая моё лицо и будто бы ища в нём что-то. — Сын извратил его суть и усилил страдания, которые так хотел прекратить. Я верил, что моя цель — забрать Ядро и попытаться вернуть его в первоначальное состояние, но я точно знаю, что погибну в процессе, — он замолчал ненадолго, а потом кивнул сам себе. — Я пришёл к тебе после твоей битвы с князем Давыдовым, чтобы посмотреть, сможешь ли ты заменить меня. Сможешь ли стать тем, кто заберёт ядро и сохранит его ради равновесия между реальным и теневым миром.

— Допустим, я помогу тебе «отремонтировать» Ядро, — сказал я, убрав усмешку с лица. Примерный принцип этого артефакта был мне понятен — скорее всего, он запечатывал разрывы в реальности, как моё пламя. — Что ты будешь делать с ним потом? Спрячешь, чтобы следующий идеалист не попытался «исцелить» мир?

— Это будет зависеть от состояния Ядра после деактивации, — сказал Жнец, склонив голову к плечу и продолжая изучать меня. — Оптимальный вариант — его возвращение в родовое хранилище, а наихудший — его окончательное разрушение, что вызовет непредсказуемые последствия для магического поля.

— Ладно, — наконец кивнул я. — Посмотрю, что можно будет сделать с этим Ядром. Ты можешь сказать, где находятся остальные узлы?

— Могу показать, — Жнец выпрямился. — Тебе просто нужно будет пройти следом за мной.

— Вот уж нет, — я покачал головой. Про карту я ему говорить не собирался, как и срываться с места по его призыву в сию же секунду. — На меня тут осаду устраивать собрались, а у меня семейство не подготовлено. Я так понимаю, что в битвах между людьми ты принципиально не участвуешь?

— Люди должны уметь сами справляться со своими врагами, — безэмоционально сказал Жнец. — Если они не справляются, значит они слабы. А со слабаками я дел не имею.

— Угу, — хмыкнул я. — Всё с тобой понятно. Тогда жди, когда я расправлюсь с Бартеневым и его экспериментальными мутантами.

— С ними я как раз могу помочь, — неожиданно заявил он. — Они уже не совсем люди, а их мощь превосходит человеческую и сравнима с мощью падших тёмных.

— Будет неплохо, — признался я. — Не уходи далеко, думаю, всё случится в ближайшие дни, судя по словам Рейнеке.

— До встречи после битвы, Феникс, — на этот раз в голосе Жнеца звучало что-то вроде уважения. Я посмотрел на него с удивлением, но ничего не сказал.

Жнец растворился в тенях, а я тут же спустился на первый слой и выдохнул. Вот ведь родственничков мне тьма послала. Один лучше другого. С такой роднёй врагов не надо — сами справятся.

— Папа, — пробасило чудище, резко появившись передо мной.

— Хозяин, — поправил я его, а потом махнул рукой. — Значит так, пока никаких дополнительных кристаллов ты не получишь.

Они нам достались большой ценой, а уж цена их создания и вовсе огромна. Не могу даже представить, сколько светлых магов было высосано досуха ради этих кристаллов, которые Грох перетаскал из подвала особняка Бартенева, пока мы сражались с его мутантами и гвардейцами. Слишком жирно подкармливать ими высшего монстра.

— Тарану было вкусно, — услышал я обиженный рык питомца. Надо же, как быстро он осваивает человеческую речь и её смыслы. Агата и то только недавно начала вкладывать в свою речь эмоции, но это было логично, ведь она лишь второго класса.

— Да тебя скоро уже и Тараном будет не назвать, — я покачал головой. — Ты уже сейчас скорее Таранище. А что будет дальше?

— Тарану будет голодно, — он выпустил из ноздрей чёрный дым и вздохнул.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал я ему, а потом расплылся в улыбке. — Может тебе понравится некротическая энергия, и ты будешь гонять по всем слоям некромансеров. Было бы просто замечательно.

— Тарану идти на охоту? — спросил питомец, не сумев распознать иронию. — Искать тех, кто понравится?

— Нет, никакой охоты, — серьёзно сказал я. — Сначала мы проверим, на что ты способен, и убедимся, что ты меня слушаешься, а потом уже идём на охоту.

Детёныш грокса посмотрел на меня долгим взглядом, а потом кивнул и растворился в теневых слоях. Я постоял какое-то время на первом слое изнанки, пытаясь разложить по полочкам всё, что узнал от Жнеца.

Вернувшись в реальный мир, я с удивлением обнаружил на полигоне своих птенцов. Все трое Рейнеке продолжали тренировку на полигоне. Причём они сражались друг с другом.

Александр и Эдвард метали в отца сгустки магии, а тот мгновенно ставил щиты. Именно такие, какие я хотел от него увидеть, — небольшие, под размер атакующего импульса. Его барьеры перемещались, накладывались друг на друга, растягивались и сжимались.

Эдвард усмирил свою мощь и атаковал маленькими сгустками силы, ну а Александр сражался так, будто никаких проклятий на нём не было. Я задержался на несколько минут, а потом незаметно вытянул остатки проклятий.

Следующий его удар разметал барьер отца и чуть не попал в грудь. Феликса спасло только то, что он уже немного натренировался и успел создать новый барьер.

— Молодцы, — громко похвалил я их. — Все трое.

— Что ты сделал? — спросил Феликс, выпучив глаза.

— Пусть тебе твой сын сам расскажет, — я усмехнулся.

— Он забрал проклятья обратно, — медленно проговорил Александр. — И моя ударная мощь увеличилась в несколько раз.

— Именно, — кивнул я. — Скажешь, почему это произошло?

— Потому что я привык сражаться на пределе возможностей под проклятьями, — в глазах Александра появилось понимание. — Я стал сильнее.

— Ещё тренировочку? — спросил я с усмешкой, выставив руки перед собой.

— Обязательно, но чуть позже, — серьёзно сказал Александр. — Мне нужно осмыслить очень многие вещи.

— Не одному тебе, — сварливо заметил Феликс. — Вряд ли дело в одних только тренировках. Это всё ритуал.

— И это тоже, — я продолжал улыбаться. — Но сам по себе он не даст тебе главного — понимания своих новых возможностей и практики. Всё, что ты делал до этого, теперь мало что значит. Ты должен превзойти себя, стать ещё сильнее. Настолько, чтобы сразиться с пятью грандмагами и победить.

— А чего не с десятью? — выдохнул дед, покачав головой. — А, ладно. Буду тренироваться, куда ж я денусь.

— Вот и хорошо, — я развернулся и направился к выходу с полигона.

Тренировки — это хорошо. Но мне нужно было съездить в Тюмень и, глядя в глаза Савелия Ярошинского, рассказать ему, как погибла его дочь. Ну и если повезёт, то заодно забрать доспехи.

Я не был уверен в том, что Денисов не доложил об Ирине Ярошинской-Тереньтевой императору. То, что его величество не сказал об этом, ничего не значит. Если Савелий в курсе произошедшего, то вполне ожидаемо, что он захочет отомстить.

К тому же слишком уж подозрительным выглядело его письмо после нескольких недель молчания. Он написал мне именно сейчас, когда Бартенев стягивает силы к Тюмени. Для Ярошинского, потерявшего свою дочь, это может быть отличным поводом вступить в альянс Бартенева.

Но и отказаться от заказа я не мог. Созданные по моим параметрам доспехи, которые могут удерживать огонь и тьму, могут неплохо усилить меня перед битвой с Бартеневым и «совершенными». Да и сам по себе отказ может сильно испортить не только мои отношения с артефактором, но и мою репутацию как заказчика.

— Саша! — окликнул я Зубова, который как раз заходил в казарму.

— Да, господин? — он подошёл ко мне и замер напротив. — Нас тоже хотите погонять по полигону?

— Ты и сам неплохо справляешься, — я улыбнулся.

— Я-то справляюсь, но мне тут Демьян сказал, что вы в московском очаге говорили, что потренируете бойцов, — Зубов оскалился во все тридцать два зуба. — К тому же у нас теперь абсолютов аж четверо и ещё почти десяток на подходе.

— Пока не до тренировок, — я посмотрел на Зубова и вдруг осознал, что готовлю к осаде всех членов своей семьи, а командиру своей гвардии не отдал подобного приказа. — На нас скоро нападать будут, вот там и проверите свои силы.

— А скоро, это когда примерно? — прищурился Зубов. — Ну там, через день или через час?

— Через час вряд ли, а вот через день — очень даже может быть, — хмыкнул я. — Только не говори, что мы всегда готовы и к осаде, и к сражениям.

— А как по-другому? — улыбка на лице командира гвардии стала ещё шире. — Мы всегда готовы, а ещё у нас есть дозорные и разведчики, господин. Пока никаких нападений не предвидится, только если враги вдруг из-под земли не вырастут или с неба не упадут.

Он задрал голову и посмотрел на серые тучи, из которых начинал сыпаться мелкими крупинками снег. Я повторил его жест и подумал, что не удивлюсь, если вдруг вместо снега на наши головы начнут приземляться «совершенные».

— Так, ладно, — я помотал головой, отгоняя лишние мысли. — Мне надо в Тюмень, но я не хочу давать знать врагам, что меня нет в поместье. Может, взять машину попроще и налегке по-быстрому съездить?

— Ага, и на заборе чучело ваше повесить, ну или на стене, — хохотнул Зубов. — Ваше «попроще и налегке» ни одного лазутчика или шпиона не обманет.

— Тут ты прав, — я задумался. — Тогда своим ходом доберусь. Свободен.

В прошлый раз я проделал путь от Екатеринбурга до Тюмени, а потом ещё и бабушку до дому донёс. Но это было не сложно — после поглощения той дряни в поместье барона Воронова я был забит энергией под завязку. А сейчас буду тратить на это силы, которые могут пригодиться в любой момент. Тем более, что особой нужды в перемещении по тени вроде как нет.

Я переместился на первый теневой слой. Уже через мгновение передо мной материализовался Таран.

— Хочешь погулять? — спросил я его, а потом сам же ответил. — Ну конечно хочешь.

Моя идея была немного безумной и очень рискованной. Но надо же как-то проверить, способен ли мой новый питомец выполнять чёткие команды. Я вспомнил слова Бориса и чуть не рассмеялся в голос.

Брат хотел прокатиться на гроксе, а в итоге я сам собираюсь сделать именно это. Ну была не была. Я заскочил на Тарана и уцепился за оба боковых рога на его огромной голове.

Мысленно переслав ему координаты артефактной мануфактуры Ярошинского, я приготовился к тому, что питомец меня сейчас протащит по всем слоям изнанки. Я успел только временно открыть для него проход дальше купола, как меня и впрямь протащило сразу по нескольким слоям.

Таран мчался на огромной скорости, перепрыгивая со слоя на слой. Даже внутри одного слоя он передвигался исключительно прыжками. Я уже подумал, что мне стоило лететь на своих крыльях, чем использовать высшего теневого монстра в качестве извозчика.

Но моё мнение поменялось, когда Таран вдруг резко замер на месте. Я помотал головой и понял, что он доставил меня именно туда, куда я ему указал.

— Хороший мальчик, — похвалил я питомца и осторожно спрыгнул с него. — Никуда не уходи, я скоро вернусь. Ничего не трогай. Если нападут — защищайся.

— Хорошо, папа, — пробасил довольный Таранище, ткнувшись в меня лбом.

Я вздохнул и переместился сразу в приёмную Ярошинского, которая оказалась пустой. Строгого секретаря не было на месте, а дверь в кабинет главы артефактной мануфактуры была чуть приоткрыта.

Я призвал ауру и резко толкнул дверь кабинета. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что совсем недавно здесь происходил бой.

Массивный стол из тёмного дерева был разломан на мелкие щепки, разлетевшиеся по всему кабинету. Кресла для посетителей валялись в разных углах, весь пол был усеян обломками мебели и запчастями артефактов, над которыми работал Ярошинский.

Взор тьмы показывал, что хозяин кабинета находится прямо передо мной, но я его не видел. Странное дело. Если бы это был артефакт маскировки, то взор бы ничего не показал.

— Ваше сиятельство, это Константин Шаховский, — громко сказал я. — Мы с вами договорились о встрече. Я пришёл за своим заказом.

Не успел я договорить, как пол под моими ногами разошёлся в стороны, а я полетел вниз на огромной скорости.