Темный феникс. Возрожденный. Том 5

Глава 25

Летел я около минуты. Ну как летел. По ощущениям — да, а по факту я просто висел в воздухе на одном месте.

Возможно, если бы я не видел в темноте, я бы немного встревожился. А так пришлось смотреть на стык между двумя металлическими пластинами и ждать, когда закончится действие удерживающего меня на месте артефакта. Опасности я не чувствовал, мой взор показывал, что рядом со мной только Ярошинский и никого больше.

Наконец артефакт деактивировался, и я почувствовал давление сверху. Видимо, для усиления эффекта «полёта». Я приземлился на ноги и осмотрелся. Я по-прежнему находился в металлической трубе, но на пару метров ниже кабинета Савелия Ярошинского.

Когда металлические пластины передо мной разошлись в стороны, я увидел самого артефактора, который лежал на полу в луже крови и прижимал к себе сразу два боевых артефакта.

— Вам бы больше пригодился лечебный, — сказал я, кивнув на его рану.

— А вам бы не помешало согласовывать время визита заранее, — в тон мне ответил Ярошинский.

— Вы назначили этот день, я согласился, а что до времени, так вы сами написали, что будете в офисе весь день, — я не пытался приблизиться к нему, просто стоял на том же месте. — Что произошло?

— Я бы с удовольствием ответил на ваши вопросы, но, боюсь, без лечебных артефактов у меня нет на это времени, — сипло ответил Ярошинский. — У вас ведь нет при себе парочки таких?

— Нет, но могу достать по-быстрому, — сказал я, подумав, что Тарану ничего не стоит быстро метнуться до поместья и обратно.

— Если… — он закашлялся. — Если вы поможете… буду благодарен.

— Минутку, — я набрал номер бабушки. — Срочно передай Гроху пять лечебных артефактов. Да, прямо сейчас. Пусть отдаст их Тарану. Да, он поймёт.

Я переместился на первый слой тени и с удовлетворением посмотрел на Тарана, который ответственно подошёл к роли охранника. Он настороженно нюхал воздух, обходил по кругу указанное мной место ожидания, периодически исчезая между слоями, а потом появлялся и снова повторял свои движения. Это означало, что при корректной постановке цели он вполне способен контролировать свои порывы.

— Так, Таранище, сможешь вернуться домой и взять для меня кое-что у Гроха? — спросил я его, немного переживая, что он может не понять меня.

— Домой? К Гроху? — Таран посмотрел на меня и медленно кивнул.

— Не забудь, что ты должен сразу вернуться ко мне, — сказал я. — Я почувствую твоё приближение и приду сюда.

— Хорошо, папа, — пробасил он и ткнулся в меня лбом.

Я вздохнул, а уже через мгновение Таран исчез. Я вернулся в реальный мир и посмотрел на Ярошинского, которому стало заметно хуже. Надеюсь, что Таран успеет.

Я следил за его поводком с некоторым изумлением. Пока я мчался в Тюмень верхом на нём, мне казалось, что время и расстояние летят слишком быстро. Но теперь я убедился, что это на самом деле так.

Таран добрался до поместья за каких-то пять минут, после чего сразу рванул обратно. Это было не просто быстро, это было почти молниеносно. Но меня не радовало, что с каждой минутой ожидания Ярошинскому становилось всё хуже.

Артефактор уже несколько раз отключался, после чего снова приходил в себя и вскидывал боевые артефакты, крутя головой по сторонам.

Когда Таран вернулся на указанную мной точку, я переместился на изнанку и нашёл его на третьем слое. Забрав у него артефакты, которые Грох повесил на центральный рог в середине лба, я вернулся в офис и присел на корточки. Я не стал рисковать и пытаться дойти до Ярошинского — всё же это место он конструировал для своей безопасности.

Я чувствовал энергию нескольких активированных защитных артефактов, поэтому оставался на месте. Положив лечебные артефакты на пол, я с силой толкнул их в сторону Ярошинского, надеясь, что он не отключится до того, как они начнут действовать.

Глава артефактного дома уцепился кончиками пальцев за первый артефакт и прикрыл глаза. Почти сразу же он подтянул к себе второй, а затем и третий лечебные артефакты.

Только после того как четыре артефакта из пяти были использованы, Ярошинский поднялся с пола и шагнул к левой стене. Он отключил несколько защитных и атакующих артефактов, которые могли испепелить меня на месте, если бы я сдвинулся хоть на несколько сантиметров от площадки под трубой.

— Благодарю вас, граф, — серьёзно сказал Ярошинский и поманил меня за собой. — Проходите, я отключил атакующие артефакты. Хотя вы и так это знаете, раз остались на платформе с самого начала.

— Верно, — я улыбнулся и сделал шаг вперёд.

Труба и платформа позади меня тут же исчезли и вместо них всю стену занял экран, на котором транслировалось происходящее в кабинете артефактора. Я вместе с ним смотрел, как двое мужчин, отдалённо похожих на Ярошинского, перебирают обломки. Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить их имена, которые я наверняка знал по фото из сети.

— Ну? — спросил один из них. Он повернулся лицом к экрану, и я сразу узнал старшего сына и наследника рода Ярошинских — Михаила, который переехал из столицы в Тюмень вместе с отцом.

— Ничего, — сказал младший сын артефактора — Павел, махнув рукой. — Я тебе говорил, что мы ничего не найдём. Наш отец — параноик. Он не стал бы держать важные наработки там, где их можно найти.

— Выходит, что всё зря? — Михаил скривился. — Я торчал в этом захолустье четыре года, а в итоге что?

— В итоге отец так или иначе сгинет, — на лице Павла появилась кривая ухмылка. — Я примерно знаю, как он мыслит. Лечебные артефакты в его убежище точно есть, но добраться до них он не успеет.

— Тогда почему до сих пор не пришло подтверждение его смерти? — возразил Михаил. Он сунул руку в карман и вынул оттуда сложный артефакт, на котором переливалось сразу несколько линий разного цвета. — Его линия жизни до сих пор горит зелёным.

— В отличие от Ирины, — Павел сжал кулаки. — Мы должны отомстить за неё.

Я бросил взгляд на Савелия Ярошинского. Выходит, он узнал о смерти дочери сразу же. Сам факт того, что он создал артефакт, отслеживающий жизненные силы членов рода, говорил о гениальности Савелия. А вот причина того, почему его родные сыновья пошли против него, была мне не понятна.

— Не смотрите на меня так, граф, — сухо сказал он. — Я давно подозревал, что мои дети вступили в некую организацию, назначение которой мне не известно. Поэтому покинул столицу и назначил сыновей управляющими на фабриках в Тюмени и Тобольске, а старшую дочь выдал замуж.

— Что они ищут? — я понимал, что задаю слишком личный вопрос, но не мог не спросить.

— Второй артефакт Дыхания Жизни, — Ярошинский посмотрел на меня. — Он показывает, кто находился рядом с погибшими членами рода перед их гибелью. Смерть — это всегда очень мощный выброс энергии, и мой артефакт способен зафиксировать ауру ближайшего одарённого.

— Почему вы не хотите, чтобы ваши сыновья нашли его? — мой голос не дрогнул, хотя было очень сложно скрыть эмоции. Савелий Ярошинский знал, что я был рядом с Ириной в момент её гибели. Знал, и всё равно закончил заказ.

— Потому что они захотят убить вас, граф, — просто ответил он, нажав на одну из кнопок на стене. Экран погас, а позади артефактора открылся длинный коридор.

— Разве вы не хотите моей смерти? — удивился я, последовав за Савелием по коридору.

— Ваша смерть ничего не изменит, — отозвался он. — К тому же мне прекрасно известно, что вы не убивали Ирину. Это сделал её муж — Николай Тереньтев. И те, кто стоит за ним.

— Вы в этом уверены? — уточнил я, глядя на абсолютно гладкие стены без единого стыка.

— Хватит вопросов, граф, — Ярошинский обернулся ко мне. — Вы пришли за своим заказом, забирайте его и уходите. Я благодарен вам за спасение моей жизни, но не более того.

— Как пожелаете, — я растянул губы в улыбке. — Не знаю, в курсе ли вы, но созданные вами доспехи я надену на бой с тем, кто стоит за смертью вашей дочери. Мне известны имена почти всех участников заговора, в который втянули всех ваших детей.

— Не всех, — Ярошинский замер на месте и смерил меня взглядом. — Моя младшая дочь предана мне, как и раньше. Именно она унаследует моё дело после моей смерти.

— Она не слишком юна? — спросил я, отметив, что Савелий проигнорировал мои слова о сражении с Бартеневым. Это могло означать, что он в курсе и именно поэтому завершил заказ, чтобы хотя бы так отомстить убийце своей дочери.

— Надежде семнадцать лет, но это не имеет значения, — Ярошинский дёрнул уголком губ. — Наследие и сила рода в ней сильнее, чем в остальных моих детях.

— Сильнее, чем у Ирины? — я прикусил язык, но было поздно. Слова вырвались сами, стоило мне вспомнить беспощадное белое пламя, которое могло на равных потягаться с пламенем феникса.

— Вы сражались с ней, — мрачно сказал он, сделав правильный вывод из моих слов. — Я хочу, чтобы рассказали мне всё. Всё, что связано с моей дочерью.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Я должен понимать, от чего мне нужно защитить Надежду! — перебил он меня, впервые позволив себе проявить эмоции в моём присутствии. — Что они сделали с Ириной? Во что превратили мою дочь?

Я молча смотрел на Ярошинского. Он знал слишком много и в то же время слишком мало. Откуда ему известно, что с Ириной что-то сделали?

— Прошу прощения, — он нервно пригладил волосы ладонью, измазав их в крови. — Я не должен был повышать голос. Но для меня имеет большое значение безопасность моей наследницы.

— Вам известны имена тех, кто стоит за этим? — спросил я, всё ещё раздумывая, что стоит сообщать, а что нет.

— Мой зять тесно дружит с эмиссаром его величества — Николаем Кожевниковым, — ответил Ярошинский. — А Кожевников — ставленник Демида Бартенева. Я умею делать выводы, но никаких доказательств у меня нет и быть не может. На таком уровне я воевать не смогу.

— Вы правы, за всем стоит Демид Бартенев, — проговорил я. — Сейчас он стягивает все силы в Тюмени и Тобольске. Я ожидаю, что он нападёт на моё имение со дня на день.

— Вот это меня и поражает, — артефактор посмотрел на меня изучающим взглядом. — Вы слишком юны для того, кто пошёл против родственника государя. И в то же время он вас боится, раз решил напасть, вместо того чтобы подставить и уничтожить бескровно. Возможности у него есть.

— Я сдал императору его подельника, — я усмехнулся. — Бартеневу есть чего опасаться, ведь он знает, что я могу уничтожить всё, что он создал.

— Это и есть аура Вестника Тьмы? — Ярошинский наморщил лоб. — Я не чувствую действия артефактов или давления, но хочу вам верить. Хочу идти за вами, граф. Это очень странное ощущение.

Я молча смотрел на главу артефактного дома. Я не так хорошо знал его, но он производил впечатление человека, который не станет разбрасываться словами. Он ждал моего ответа, ждал, что я расскажу ему про Ирину.

— Не могу сказать ничего насчёт ауры Вестника, — сказал я негромко. — А что касается вашей дочери — рассказывать вам детали её смерти жестоко даже для меня. Но вы имеете право знать, что с ней сделали. Ваша дочь стала орудием в руках заговорщиков самого высшего уровня. Её дар усилили и исказили.

— Что вы имеете в виду? — спросил Ярошинский, удерживая на лице маску аристократа, но я видел, как сжались его пальцы. — Как можно усилить или исказить дар?

— В лаборатории Бартенева были созданы кристаллы с чистой энергией света, — сказал я, внимательно наблюдая за Савелием.

— Это невозможно, — он покачал головой, но вдруг замер, его взгляд остановился на стене позади меня. — Если только не использовать для их наполнения чужую силу. Это слишком бесчеловечно, но возможно.

— Вы правы, для заполнения кристаллов использовались «доноры», а сами кристаллы можно вживлять в энергетическую структуру одарённого любой стихии, — продолжил я, глядя на то, как белеют костяшки пальцев Ярошинского. — Их наделяют силой, превосходящей грандмагов, а взамен лишают собственной воли. Думаю, что вашу дочь уговорил её супруг, которому Ирина доверилась по неопытности.

— Чего не сказать о моих сыновьях, — прошептал артефактор, не отрывая взгляда от стены. — Уж они точно знали, на что шли.

— Почему они пошли на предательство? — всё же спросил я.

— Потому что им хотелось власти и силы, — тихо ответил он. — И не хотелось достигать этого собственным трудом.

— Как вы поняли, что с Ириной что-то сделали? — задал я следующий вопрос, раз уж Ярошинский готов говорить.

— Когда мы виделись в последний раз, я заметил, что её энергосистема изменилась, — сказал он. — Было в ней что-то чуждое, то, чего быть не должно. Надо было мне тогда вмешаться, задержать дочь и разобраться… как она умерла?

— Как воин, сражаясь до последнего, — так же тихо ответил я. — В последний миг она избавилась от контроля над собой, но было слишком поздно — её связь с кристаллами убила её.

Савелий Ярошинский закрыл глаза. Он дышал ровно и размеренно — так, как и положено профессионалу, не позволяющему эмоциям взять верх.

— Ваши доспехи готовы, — сказал он через минуту, открывая глаза. Я ничуть не удивился резкой смене темы — иногда только работа может отвлечь от неприятных мыслей. — Идёмте.

Он повернулся и нажал сложную комбинацию на, казалось бы, гладкой стене. Панель отъехала в сторону вместе с частью стены, и я увидел небольшую комнату, в которой кроме манекена с доспехами ничего не было.

Дождавшись кивка Ярошинского, я шагнул в помещение и присмотрелся к доспехам. Они были изготовлены из сегментов чёрного матового сплава, чем-то похожего на защитные пластины Тарана.

— Этот материал передавался в нашем роду от отца к сыну, — голос Ярошинского приобрёл привычные профессиональные нотки. — Отец говорил, что это шкура гроксов, но я лично в этом сомневаюсь. Мой прадед был в составе группы зачистки после неудачного закрытия первых очагов, но ни тогда, ни сейчас нет ни единого доказательства того, что гроксов вообще можно убить.

Я хмыкнул и покачал головой. Ну надо же, как я угадал. А что касается доказательств — откуда же им взяться, если все участники сражений с гроксами растащили трофеи и спрятали их в своих сокровищницах?

— Стыки и подложка изготовлены из шкуры шипострелов и устойчивы даже к расплавленной магме, а внутренний слой из синтетического материала, — продолжил Ярошинский. — Он гасит кинетические удары и распределяет магическую нагрузку. Эти доспехи выдержали бы даже пламя Ирины.

— Ничего более потрясающего я не видел, — честно сказал я. Эти доспехи оказались даже лучше той брони, что была у меня в прошлом мире. — Вы превзошли все мои ожидания.

— Вы идёте на войну с теми, кто убил мою дочь, — голос Ярошинского дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — С теми, кто превратил её в оружие, и хотел заполучить мои наработки через моих же сыновей. Меньшее, что я мог сделать, — это выполнить ваш заказ так, чтобы они об этом пожалели, — он шагнул ближе и посмотрел мне в глаза. — Я не воин, моё место — за чертёжной доской, плавильным тиглем и артефактными инструментами. Но я могу создать оружие и броню и сам выбрать, в чьи руки их передать.

— У Бартенева много союзников, — сказал я ему. — Они могут прийти за вами.

— Пусть попробуют, — губы артефактора растянулись в холодной улыбке. — Это убежище — лишь один из слоёв. Я строил его несколько лет по подобию теневых слоёв, даже мои сыновья не смогут пройти сюда.

— Вы предлагаете союз, — понял я. Ничем иным оправдать такое доверие ко мне — фактически убийце его дочери, я не мог.

— Не только союз, — он оглядел мои доспехи и прищурился. — Я предлагаю вам весь мой арсенал вместе с производствами и базой. Раз уж вы смогли проникнуть в мой офис незамеченным, то и сюда прийти сможете в любой момент. Взамен я прошу у вас только одно — убейте всех, кто виновен в смерти моей дочери.

Я протянул ему руку. Савелий Ярошинский тут же пожал её, после чего деловито снял доспехи с манекена и свернул в компактный тюк. Попрощавшись с ним, я переместился на изнанку и забрался на Тарана.

— Идём домой, — приказал я, и мой питомец тут же сорвался с места.

Его императорское величество Михаил Алексеевич Романов сидел в своём кресле — точной копии трона из тронного зала. Он смотрел на самых доверенных людей и понимал, что больше не может верить никому из них. Страх предательства перекрывал ещё больший страх — потерять не только трон, но и жизнь, и продолжение своего рода.

— Объясните мне, как мог погибнуть Кольцов? — спросил он, дрожа от ярости. — В самой защищённой тюрьме! В моей Тайной Канцелярии! Лутковский!

— Очевидно, что в структуре Канцелярии появились шпионы и диверсанты, — сказал канцлер, выпрямившись всем телом. — Недавно я провёл проверку, но не смог их обнаружить.

— И что, даже сам Одинцов не смог найти предателей? — император не кричал, но его голос давил на присутствующих так, словно каждое слово весило целую тонну. — Что это за глава крыла разведки, если у него под носом творится не пойми что?

— Мною было выявлено больше двух десятков агентов, но все они умерли ещё до допроса, — хмуро отчитался Одинцов.

— Ну хотя бы того, кто за всем этим стоит, вы нашли? — прошипел его величество сквозь зубы. — Хоть что-то у вас есть?

Главы двух ведомств посмотрели на Демида Бартенева и поджали губы. Михаил Алексеевич заметил их взгляды и повернулся к троюродному брату.

— Демид! Почему все твои люди спешно покидают столицу? — он пригвоздил родственника взглядом, но тот лишь пожал плечами.

— Я не могу заставить людей бросить свои дела рядом со стеной, — ровным голосом сказал он. — У всех контракты и поставки, а после исчезновения московского очага многим хочется гарантий. К тому же мы получили известие, что эльзасский аномальный очаг тоже исчез. Никаких предпосылок не было — ни взрывов, ни пламени, вообще ничего. Он просто затух сам по себе. Люди боятся потерять деньги, это логично.

— Ещё скажи, что и сам собираешься перебраться в Сибирь? — недоверчиво хмыкнул император. Он знал привычки Демида, как и его страсть к роскоши, и ни за что не поверил бы, что тот всё бросит и уедет из столицы.

— Вы проницательны, ваше императорское величество, — Бартенев склонил голову. — После нападения на мой столичный особняк я перестал чувствовать себя в безопасности здесь, да и контрактов, связанных с ресурсами очагов, у меня не меньше, чем у других аристократов.

— Вот как? — его величество прищурился и вдруг заметил, как напряглись Лутковский и Одинцов. Им явно не понравились слова Демида, и это очень сильно заинтересовало Михаила Алексеевича. — И когда ты выдвигаешься?

— На самом деле я планировал вылететь сразу после аудиенции с вами, мой государь, — Бартенев склонился ещё ниже. — Откладывать мою поездку и дальше нельзя. Именно об этом я и хотел вам сообщить, когда просил о встрече.

— Ну что же, тогда отправляйся, — император кивнул ему и махнул рукой.

После ухода Бартенева, взгляд монарха переместился на глав двух ведомств.

— А вы двое останетесь здесь. И пока я не получу ответы, вы отсюда не выйдете.