Темный феникс. Возрожденный. Том 6

Глава 13

Мне показалось, что после слов Жнеца аристократическое высшее общество даже дышать перестало. А уж когда он продолжил, то можно было услышать скрип чьей-то челюсти, сжатой слишком сильно. Присмотревшись, я понял, что это наш государь старательно изображает полное спокойствие.

— Рядом с ним его правая рука и старейшина, она же эмиссар его императорского величества Юлия Сергеевна Шаховская, носительница древней крови Тишайших, — равнодушно процедил Жнец и указал на Бориса, а затем Феликса. — Борис Валерьевич Шаховский с пробуждённой кровью Тишайших. И верный подданный его императорского величества эмиссар Феликс Рейнеке.

Я не отводил взгляда с императора и только поэтому заметил, как побелели костяшки его пальцев, когда он с равнодушной физиономией вцепился в подлокотники трона. Он уже собирался что-то сказать — призвать меня к порядку или приказать гвардейцам указать мне на моё место, но я не дал ему такой возможности.

Я спокойно кивнул Жнецу и, не дожидаясь разрешения императора, сам направился к рядам аристократов. Не то чтобы это было слишком вопиющим нарушением правил, ведь его величество уже отпустил меня перед тем, как Жнец дополнительно представил меня и моих спутников.

Князья и графы расступились, пропуская меня, и я прошёл по образовавшемуся коридору, чувствуя на спине взгляд Михаила Алексеевича. Бабушка проследовала за мной, слегка позванивая доспехами, а Борис просто переместился через тень и поравнялся со мной. Шествие замыкали Жнец и Феликс.

На лице деда проступила смесь ужаса и восхищения. Он как никто понимал, что я сейчас сделал. Я бросил вызов императору на глазах у высшего аристократического собрания. На глазах самых влиятельных людей империи.

Мы заняли место у колонны, встав так, чтобы видеть и трон, и остальных собравшихся. Никаких кресел или стульев не было — не пристало подданным сидеть в присутствии монарха. Лично меня это ничуть не смущало — я мог простоять ровно хоть час, хоть два. Другое дело, что собрание вряд ли продлится столько времени.

Император медленно перевёл взгляд с меня на остальных. Его лицо было похоже на застывшую маску, но в глазах кипела та самая ярость, которую я видел пару минут назад.

— Похоже, долгий путь и суровые битвы дались графу тяжелее, чем мы думали, — ровно проговорил он. — Почтительность к месту и моменту, кажется, пострадала первой. Что ж… героям империи многое прощается. Я уже распорядился, чтобы графу и его свите выделили отдельные покои во дворце.

Он снова посмотрел на меня, и теперь я видел холодный расчёт. Это хорошо, что император смог так быстро взять себя в руки. И неважно, что при этом он решил выставить меня бесцеремонным воякой, позабывшем об этикете. Меня такая характеристика на данный момент устраивала.

Пусть даже его величество и сделал упор на то, что мне как герою империи выделят покои. Это тоже было сделано специально, чтобы показать, что я вроде шестерёнки в имперском маховике.

— Графу Шаховскому будет предоставлено слово чуть позже, — продолжил он, отворачиваясь. — Он оказался в нужное время в нужном месте и узнал больше прочих про заговор Демида Бартенева. Мы выслушаем его отчёт после того, как обсудим насущные вопросы безопасности империи.

Император повелительно шевельнул пальцами, и вперёд вышел глава Тайной Канцелярии. В руках Лутковский держал планшет, который продемонстрировал его величеству.

— Согласно свежим отчётам, положение на западных границах Российской Империи накалилось, — проговорил он. — Австрийская Империя совершила серию провокаций и практически объявила нам войну. Вопрос о мирном урегулировании не стоит, мы вынуждены перевести империю на военные рельсы.

Я нахмурился. Не нравилось мне, что уже второй раз происходят какие-то странные движения со стороны Австрии. Да и Рейнеке говорили, что не смогли выполнить там задание из-за Бартенева.

Всё это указывало на то, что Австрийская Империя находится под влиянием Вестника. Они ведь не сами догадались, каким образом совершить разрыв реальности. Бартенев приказал гвардейцам активировать сферы света и тьмы в самом тонком месте, что тоже говорило в пользу моей теории. Но я мог и ошибаться.

— Также мы не должны забывать об усилении защиты мирного населения у аномального очага, — продолжил канцлер. — Моё предложение таково: все аристократические роды, у которых нет земель рядом со стеной вокруг сибирского очага, должны отправить сорок процентов своих гвардий в основную армию его императорского величества.

Вот теперь уже никто молчать не стал. Аристократы загудели, выражая недовольство, но быстро притихли под взглядом императора. Ну да, сорок процентов от гвардии, это очень много. Даже я бы возмутился, если бы меня вынудили обнажить тылы и оставить без защиты свои земли.

— Я вынужден напомнить, что заговор против его императорского величества и против империи был предотвращён совсем недавно, — Лутковский опустил руку с планшетом и обвёл взглядом присутствующих. — Все наши службы до сих пор выявляют причастных к заговору людей, как и тех, кто был к ним лояльным. Ваше возмущение я понимаю и отчасти разделяю, но нам сейчас нужно объединить все силы.

— Благодарю, Пётр Григорьевич, — кивнул ему император. — Теперь я готов выслушать вас, мои подданные. Здесь весь цвет аристократии, все, кому я дал право говорить сегодня.

Первым взял слово князь Ерофеев, который прибыл без наследника. Мой сосед говорил правильные вещи — про единство нации перед внешним врагом, про необходимость сплотиться и про то, что долг каждого аристократа поддержать корону в тяжёлый час.

Я внимательно смотрел на остальных. Кто-то кривил губы, кто-то просто делал вид, будто скучает. В их взглядах читалось пренебрежение и зависть, ведь Ерофеевым не придётся отправлять на войну своих людей — они нужны на стене.

После Ерофеева начали говорить князья и графы, с которыми я не был знаком. И вот теперь уже слышались совсем другие мотивы. Кто-то требовал обеспечения для своих гвардейцев, кто-то денег, кто-то намекал на «недостаточную бдительность определённых ведомств», глядя в сторону Одинцова и Лутковского.

Я же слушал, как эти благородные господа решают, кому достанутся квоты на поставку провизии в армию, как они перетягивают канат на свою сторону, уверяя, что их снаряжение лучшего качества. Мне было противно и мерзко, будто я оказался в яме с ядовитыми монстрами. Но монстры честнее в своих желаниях, в отличие от «цвета аристократии империи».

Наконец, когда голос очередного князя, вещавшего о необходимости укрепления придворной морали, начал вызывать зевоту даже у самых стойких в зале, император поднял руку, обрывая того на полуслове.

— Кажется, мы выслушали все ключевые мнения по текущим вопросам, — сказал он. — Теперь, я полагаю, настало время выслушать нашего героя. Граф Шаховский, слово за вами. Поделитесь с нами своими свидетельствами о заговоре против короны.

Я неспешно прошёл вперёд, намеренно не подходя к трону. Пусть призыв говорить выглядел, как очередное доказательство моей службы императору, я не стал изображать покорность.

— Благодарю за предоставленное слово, ваше императорское величество, — начал я. — Вы правы в том, что я стал свидетелем бесчинств Демида Бартенева. Но я не могу назвать это заговором алчного аристократа.

Я сделал паузу и оглядел ряды благородных.

— Я стал свидетелем начала конца света, который кто-то в этом зале уже запустил своими действиями или же бездействием, — я говорил негромко, но никто не посмел перебить меня даже шорохом дорогих тканей. — И речь не об Австрии, а о войне, перед которой меркнут все пограничные споры.

— Что вы имеете в виду, граф? — его величество не удержал свою маску, он нахмурил брови и подался вперёд.

— Бартенев действовал не самостоятельно, за ним стоял очень могущественный покровитель, — спокойно ответил я. — И у меня есть все основания полагать, что этот покровитель в ближайшее время начнёт атаку на города у стены сибирского очага. А после он попытается уничтожить всё сущее.

— И кто же этот таинственный покровитель? — император недоверчиво скривился.

— Предыдущий Вестник Тьмы, — я посмотрел ему в глаза. — Его отвергла тьма, выбрав меня, и теперь он желает мести. Мести всем живым.

— Не может быть! — послышалось со всех сторон. — Двух Вестников не бывает. Шаховский лжёт!

Я нашёл взглядом того, кто выкрикнул последнюю фразу. А ведь это тот самый аристократ, что так отчаянно пытался перехватить квоту на поставку продовольствия, — князь Ермолаев. Я напряг память, пытаясь вспомнить, где слышал его фамилию раньше.

Точно! Илья Давыдов говорил про похотливого старика, который хотел жениться на младшей дочери князя Давыдова. Очень удачно он мне тут подвернулся.

— Вы посмели обвинить меня во лжи, князь, — процедил я. — Я вызываю вас на дуэль до смерти. Сразу после собрания пришлите своего секунданта к Феликсу Рейнеке.

— Вы только послушайте его! — возмутился Ермолаев. — Сначала он заявляется в тронный зал в боевых доспехах, потом вещает о втором Вестнике и нападении на мирные города! А теперь ещё и дуэль до смерти! Я не согласен.

— Я не спрашиваю вашего согласия, я вызываю вас на дуэль, — я пожал плечами. — Можете отказаться, если опасаетесь за свою жизнь.

Ермолаев подавился воздухом и сжал украшенные перстнями пальцы в кулаки. Он перевёл взгляд на императора и сделал судорожный вдох.

— Ваше императорское величество! — проголосил он. — Это же полнейшее безобразие! Вызов на дуэль в стенах тронного зала во время собрания и в вашем присутствии… это возмутительно!

Михаил Алексеевич медленно откинулся на спинку трона. На его лицо вернулась маска холодного спокойствия, но уголки губ чуть дрогнули в намёке на улыбку.

— Князь Ермолаев прав в одном, — произнёс он, растягивая слова. — Тронный зал — не место для выяснения личных отношений, — его величество сделал паузу и полюбовался тем, как светится от радости лицо старика. — Однако право аристократа на сатисфакцию, особенно после публичного обвинения во лжи, священно и неоспоримо.

Надежда в глазах Ермолаева погасла. Он выглядел как обиженный ребёнок, у которого забрали обещанное угощение. Я практически видел, как кипят мысли в его голове.

С одной стороны, я для него, как и для большинства здесь собравшихся, всего лишь юнец, выскочка, который главой рода стал всего несколько месяцев назад. С другой стороны, я уже убил князя Давыдова в прямом столкновении, князя Миронова на дуэли и Демида Бартенева, который и вовсе был троюродным братом императора. Все они были грандмагами.

Перед лицом смерти даже самые упрямые люди начинают признавать очевидное. Так и случилось с князем Ермолаевым. Он оглядел аристократов и задрал подбородок.

— Прошу прощения, граф Шаховский, я несколько погорячился, — уверенно сказал он, не глядя на меня. — Вы должны понять — ваши слова кажутся безумием.

— Это не отменяет нанесённого мне оскорбления, — сказал я, едва сдержав отвращение. Кто бы мог подумать, что князю настолько плевать на собственную репутацию, раз он пошёл на попятную в присутствии самых влиятельных аристократов империи.

— Я готов заплатить за свою ошибку, — Ермолаев нервно дёрнул кадыком. — Я уже принёс публичные извинения и прошу вас принять их.

— Думаю, пятисот тысяч будет достаточно для решения ваших разногласий, — проговорил император, глянув на князя с явной брезгливостью. — Не так ли, граф?

— Вполне, благодарю за мудрость, ваше императорское величество, — я почтительно склонил голову ровно настолько, чтобы это нельзя было посчитать насмешкой. После чего я повернулся к Ермолаеву. — Жду от вас перевода в ближайшие дни, князь.

— А теперь вернёмся к вопросам обороны, — прогремел император, поставив точку на посторонних делах. — Граф Шаховский заявил о серьёзнейшей угрозе, которая, если верить ему, перечёркивает даже надвигающуюся войну с Австрией, — он скользнул по мне взглядом и улыбнулся уже более отчётливо. Кажется, ему доставляло удовольствие наблюдать за столкновением аристократов между собой. — У вас, граф, есть пять минут, чтобы изложить суть без пафоса и запугивания. Мне нужны только факты, которые можно проверить.

Я посмотрел на его величество и задумался. Какие факты у меня есть? Лаборатория Бартенева в московском очаге уничтожена вместе с самим очагом, как и «совершенные». Падших с кристаллами во лбу я после битвы с Вороновым не встречал, и Призывающего Монстров я бы не захотел вытаскивать в реальный мир. Особенно ради демонстрации.

— Я вас услышал, ваше императорское величество, — я растянул губы в холодной улыбке. — У меня есть неоспоримый факт, который легко проверить. На моей территории в данный момент находится почти полторы сотни истребителей монстров, из которых четыре десятка присутствовали при последнем прорыве.

Михаил Алексеевич напрягся и недовольно нахмурил брови. Не ожидал он, что я привлеку в качестве свидетелей его же соглядатаев, которые явно не просто так решили перевестись ко мне на службу.

— Все они могут подтвердить, что видели некий разлом реальности, который я сумел запечатать. — продолжил я. — И я могу вас заверить, что это дело рук предыдущего Вестника, который нашёл способ разрывать реальность. Если вам недостаточно свидетельств истребителей монстров, то спросите у глав ваших ведомств, присутствующих здесь, что они видели во время одного из заданий на нейтральной территории в Карпатских горах.

Его величество метнул взгляд в Лутковского и Одинцова. Оба кивнули, подтверждая мои слова. Пусть они не до конца понимали, что именно произошло в заброшенном замке, но я уверен, что их тогда пробрало до нутра от дикой энергии тьмы, что вырывалась из разлома реальности.

— Австрия — всего лишь отвлекающий манёвр, — я в который раз оглядел аристократов, уже не скрывая своей брезгливости. — Пока вы спорите о контрактах и поставках и перебрасываете войска на запад, враг ударит с востока. Из-за стены, которую мы считаем нашей защитой. И будьте уверены, он пришлёт не солдат, а тварей, порождений, что не знают пощады, — мой взгляд остановился на императоре. — Я предупредил вас, но решение принимать вам и только вам. Но знайте, что я буду защищать свои земли и своих людей.

После моих слов снова наступила тишина. Император медленно хлопнул в ладоши. Один раз. Два. Три.

— Красиво сказано, граф, очень эмоционально, — он поднялся с трона. — Ваши пять минут истекли. Жду вас в своём кабинете через два часа для дальнейшего обсуждения уже в узком кругу, а пока отдыхайте и наслаждайтесь положенными почестями. Объявляю собрание закрытым. Господа, нам всем есть о чём подумать.

Он развернулся и ушёл через боковую дверь, не дожидаясь поклонов и реверансов. После него к выходу потянулись аристократы, бросая на меня взгляды, в которых смешались страх, ненависть и любопытство. Я кивнул князю Ерофееву и прислонился к колонне.

— Ну, Костик, — тихо произнесла бабушка, не двигаясь с места. — Ты явно перегнул.

— Разве? — я посмотрел на неё с недоумением. — А мне показалось, что можно было ещё пару ласковых добавить.

— Ты слишком беспечно себя ведёшь в присутствии государя, — пробурчал Феликс. — Не думаешь же ты, что у тебя иммунитет против немилости его величества?

— Да как сказать, — я дёрнул плечом. — Я ему нужен, он мне — тоже. Взаимовыгодное сотрудничество лучше, чем бесконечный конфликт. Император не дурак, он прекрасно всё понимает.

После моей последней фразы до меня донёсся сдавленный кашель и испуганный вздох. Обернувшись, я встретился взглядом с Алексеем Денисовым, рядом с которым мялся слуга.

— За такие речи в стенах дворца можно и на плаху отправиться, — подмигнул мне Денисов, но я видел, что его веселье было показным. — Особенно, когда говоришь подобные вещи в присутствии сразу трёх эмиссаров его величества.

Он смерил взглядом бабушку и кивнул Феликсу.

— И я рад вас видеть, — искренне сказал я. — А что насчёт речей — так у меня слова с делом не расходятся. Я всегда готов ответить за свои слова.

— Да знаю я, — Денисов вздохнул и сменил позу. — Вы же не против, если я прогуляюсь с вами до ваших покоев?

Я бросил взгляд на слугу и понял, что он дожидается, когда я отправлюсь следом за ним. Логично, в общем-то, не сам же я буду искать выделенные мне комнаты.

— Буду рад вашей компании, — я улыбнулся и перевёл взгляд на Бориса. Он отлично справился — ни разу не нарушил этикет, в отличие от меня, и вообще вёл себя образцово-показательно. — Борис, держись рядом.

Брат кивнул и «прилип» ко мне. Бабушка с Феликсом остались в зале, чтобы разобраться с бумагами по назначению эмиссарами, а я вместе с Борисом и Алексеем Денисовым последовал за слугой. Жнец, как обычно, растворился в тенях, и определить, где он, я не смог.

— У меня есть два часа до следующей встречи с императором, — сказал я, шагая по коридорам дворца. — Надеюсь, мы успеем обсудить важное.

— Не переживайте, точно успеем, — отмахнулся Денисов. — На самом деле я займу у вас не более получаса.

— Отлично, — я свернул вслед за слугой в очередной коридор и усмехнулся. Будет непросто запомнить все эти повороты. Такое чувство, будто меня специально ведут так, чтобы я не нашёл обратную дорогу. Я обернулся к Денисову и заметил, как тот хмурится. — Что-то не так?

— Мы покинули территорию внутреннего дворца, — едва слышно проговорил он.

Я влил энергию во взор тьмы и остановился на месте, положив руку на плечо Бориса. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, что происходит. Отложенные приказы Бартенева вступили в силу.

Ничем другим я не мог оправдать то, что из ниш в стенах выскочили десятки гвардейцев его величества, наставляя на меня боевые артефакты.