Темный феникс. Возрожденный. Том 6

Глава 7

Его императорское величество заперся в своих покоях с самого утра. Слуги и гвардейцы были посланы далеко и надолго, а сам император сидел на роскошной банкетке в гардеробной и смотрел в зеркало. Там отражался немолодой уже мужчина в расхристанной сорочке и белье.

В глазах Михаила Алексеевича не было ни властности, ни уверенности, ни спокойствия. Он видел в зеркале уставшего политика, который оказался настолько слеп, что подпустил слишком близко человека, не только предавшего его, но и решившего захватить весь мир.

Когда Лутковский с Одинцовым наконец начали говорить, император решил, что они бредят. Их слова звучали дико и странно. Эксперименты над светлыми магами, обход магической клятвы верности, какие-то базы или лаборатории в аномальных очагах. Безумие. Которое оказалось правдой.

Оба главы его ведомств клялись, что видели доказательства. Оба утверждали, что раскрутить весь клубок этого масштабного предательства им помог молодой граф Шаховский. Парень, который стал главой рода в свои восемнадцать после гибели родителей. Вестник Тьмы, который заявил об этом во всеуслышание.

Демид сбежал из столицы с разрешения его величества, а потом напал на имение графа. Казалось бы, что после такого не выживет никто. Если верить донесениям истребителей, которые своими глазами видели часть этой армии из трансформированных светлых, граф должен был погибнуть вместе со всей семьёй. Да и его особняк должны были сравнять с землёй.

Но Шаховский не просто выжил. Он отбил атаку и уничтожил всю армию Демида вместе с самим Бартеневым. А после битвы он отправился на стену, чтобы остановить прорыв монстров.

Истребители утверждают, что граф запечатал некий управляемый разлом реальности, который сумел открыть Демид. Одновременно с этим Шаховский истребил волну монстров. Причём сделал это тем самым пламенем, в котором сгорел дотла сначала московский аномальный очаг, а потом и эльзасский.

Теперь же Шаховский исчез. Никаких вестей о нём нет ни у родственников, ни у соседних государств. Михаилу Алексеевичу было ясно одно — враг такого калибра не просто силён. Он непредсказуем и действует по каким-то своим мотивам. При этом он слишком много знает о светлых магах.

Шаховский собирает вокруг себя всех, кого империя обидела или предала, — всех тёмных магов. Давить на него сейчас — всё равно что собственными руками создавать мученика и святого для недовольных. А недовольных всегда хватало.

Император покачал головой. Отражение в зеркале горько усмехнулось и застыло.

— Почему всё вышло именно так? — спросил вслух Михаил Алексеевич. — Я давил пробудившегося Тишайшего так, как того требовал Жнец для закалки характера и силы. Я отправил его на бойню в московский очаг, назвав это испытанием за врата. Дал разрешение князю Давыдову начать войну родов. Закрыл глаза на мелкие дрязги с Кожевниковыми, Мироновыми и прочими аристократами, которые пытались дожать молодого графа… похоже, я просчитался, но где?

Его величество вздохнул и сгорбился. Ему нужно было принять решение. Объявить Демида предателем и низвергнуть побочную ветвь его рода. Или назвать Шаховского чудовищем, против которого Бартенев сражался, но проиграл.

Сложный выбор. Если он вырежет под корень весь род Бартеневых или лишит их титула и сошлёт подальше, это вызовет недовольство и страх у всех, в ком течёт кровь первого императора. Если обвинит Шаховского, против государя восстанут тёмные маги и главы его ведомств.

Но ни то, ни другое не пугало Михаила Алексеевича. Он знал, что справится с любым из этих последствий. Проблема была в том, что его величество прекрасно понимал, что уже принял решение. И оно ему не нравилось.

Исчезновение графа после его подвига лишь усугубляло ситуацию. Где он? Восстанавливается, готовит новый удар по другим целям или собирает свою собственную армию?

Вокруг Шаховского уже начали собираться союзники. Рейнеке подали прошение о снятии себя с должностей в Корпусе и армии. Лутковский с Одинцовым тоже были на стороне графа — император понял это во время их разговора.

Пока что всё указывало на то, что Шаховскому не нужна власть. Но надолго ли? Вдруг он решит сместить правящую династию? И что тогда?

Его величество снова глянул в зеркало и нажал на кнопку вызова слуг. Он и так позволил себе слишком долго размышлять. Пора действовать.

Первым делом Михаил Алексеевич объявит о падении рода Бартеневых, которые предали своего государя. Потом он выберет себе эмиссара среди тёмных магов и начнёт кампанию по реабилитации всех тёмных.

На какое-то время это убедит Шаховского в лояльности монарха. Ну а потом, когда выяснится, чего именно хочет молодой граф, можно будет решать вопрос о равном положении светлых и тёмных с раскрытием особенностей прокачки светлых магов. Если и это не поможет, то император готов лично просить Шаховского возглавить коалицию тёмных магов и представлять их интересы при дворе.

Слишком много завязано на светлой магии, слишком много при дворе тех, кто считает себя главнее только из-за стихийного дара. Шаховскому нужно равенство? Он его получит, но пусть потом не жалуется, когда остальные страны начнут собственную игру.

Я смотрел на взрослых призраков, в глазах которых была пустота. На детей, которые были продуктом лаборатории Бартенева. На чудовищ, спасённых моим дедом.

Дмитрий Шаховский хотел, чтобы я нашёл их, если с ним что-то случится. Именно сюда он уходил в те моменты, когда не находился в сибирском очаге или на моих землях. Похоже, он не просто хотел вырастить сильного наследника, а скорее того, кто сможет закончить его дело и защитить этих людей.

— Как мой дед смог вывести вас из лаборатории? — спросил я, повернувшись к мужчине, с которым говорил до этого.

— Мы — неудачные образцы экспериментов, нас должны были утилизировать, — равнодушно ответил он. — Как только представилась возможность, Дмитрий вывел нас и показал это место.

Неудачные. Я окинул взглядом детей, которые в присутствии взрослых выпрямились и неподвижно застыли. На их руках, груди и лбах виднелись ужасные шрамы от попыток вживить кристаллы, а в их глазах я видел отражение дикой необузданной силы.

— Антарктида — не лучшее место для детей, — сказал я, подумав о Борисе. Он мог оказаться на их месте, прямо здесь, посреди заснеженного континента.

— Здесь нет детей, — ответил мне другой голос. Я повернул голову и встретился с пустым взглядом женщины с седыми волосами. — Здесь нет тех, кто будет нас искать. Нет света, врагов. Есть только тень, холод и мы — призраки в мире живых.

Как точно она обозначила название их дара. Они и вправду призраки, хотя здесь их почему-то назвали ликвидаторами.

Таран тихо рыкнул у меня за спиной. Он недоумевал, почему мы не можем просто забрать их домой. Мой питомец улавливал их боль и отчуждённость, которые резонировали с его собственными воспоминаниями о голодном ледяном «доме».

— Дмитрий Шаховский говорил, что придёт его кровь, — снова заговорил первый мужчина. — Его кровь и наша. Тот, кто сможет нас защитить, не испугается и поймёт… ты понимаешь?

Я склонил голову к плечу. Этот мужчина не спрашивал, боюсь ли я их. Он спрашивал, понимаю ли я что они такое. Понимаю ли я, что передо мной не просто ликвидаторы, не теневики, а сломанные искалеченные люди, у которых нет ни единой цели в жизни, кроме убийства. И вопрос для меня был лишь в том, кого именно они стремятся убивать.

Я посмотрел на ближайшего мальчика лет семи. Тень больше не скрывала его лицо, как и шрам, тянувшийся от брови к середине щеки. У него не было левого глаза, а в правом не было ни надежды, ни страха. Он смотрел на меня без какого-либо выражения, исчезла даже детская любознательность, которую дети проявили в начале нашей встречи.

Эти дети были очень похожи на «совершенных», но в отличие от них не имели кристаллов. У них была душа и воля, которые пытались стереть, но так и не смогли.

Мой дед, демоны бы его задрали, знал, на что меня обрекает. Он ведь не союзников мне оставил, он оставил мне выводок убийц и обязанность защищать тех, кого весь мир отверг и счёл чудовищами.

— Я понимаю, — сказал я твёрдо. — Демид Бартенев мёртв, я убил его и уничтожил его лаборатории.

— Мы благодарим тебя за месть, — кивнул мне мужчина. — Но мы не знали, что лабораторий было несколько. Там тоже пытали тёмных?

— Нет, там ставили эксперименты над светлыми, — ответил я, глядя в его пустые глаза. На миг в них шевельнулось что-то похожее на злорадство. — Я уничтожил всех модифицированных, которых он привёл ко мне. Но остался тот, кто стоял над Бартеневым.

— Вестник, что собрал вокруг себя падших, — мужчина снова принял невозмутимый вид. — Дмитрий рассказывал нам. Так что, ты действительно пришёл помочь нам, брат по крови?

— Верно, но забирать вас в свой дом я не стану, — мне не нравилось то, что все они смотрели на меня так, будто считали, что я им чем-то обязан. Не я пытал их, и не я давал им обещания. А ещё мне не нравилось то, что я не знал, кому они преданы. — Кто был рядом с вами, когда тень пробудилась? Кто отдал вам первый приказ, кому вы служите всем своим существом?

— Не было никого, — выдохнула женщина. — И тень не пробуждалась в нас. Каждый из нас слышал лишь тьму, которая шептала о скором спасении. Спасения не случилось.

— Тьма действует чужими руками, — спокойно сказал я. — Раз вы здесь, значит она сдержала обещание.

— Ты не хочешь забирать нас в свой мир, — женщина качнула головой. — Мы не нужны тебе. Никому не нужны. Зачем ты пришёл?

— Я сказал, что не стану забирать вас в свой дом, я не говорил, что вы не нужны, — я вздохнул. — Думаю, что вы согласитесь с тем, что вам будет не комфортно жить среди обычных тёмных магов?

— Это место стало нашим убежищем и домом, — кивнула женщина.

— Я знаю одного призрака, которому скоро станет нечем заняться, — я улыбнулся уголком губ. — Он такой же, как вы. Разве что его не пытали и не ставили над ним опыты. Но он точно сильнее вас.

— Кто? — жёстко спросил мужчина.

— Его зовут Жнец, он самый старый из ныне живущих Тишайших, — я пожал плечами. — А вас как зовут?

— Яким, — грубо ответил призрак.

— Людмила, — представилась женщина, а потом указала на последнего взрослого. — Артём, — она пробежалась по детям, быстро назвав их имена. — Это Илья, Глеб, Виталина, Андрей, Богдан, Тимофей, Макар, Дмитрий и Алиса.

— Рад знакомству, — сказал я. — Теперь давайте решим, как вас отсюда доставлять на материк.

— Мы останемся здесь, — сказал Яким. — Если Жнец захочет с нами встретиться, пусть приходит сам.

— Если он справится с патрульными монстрами на нижних слоях, значит достоин, — продолжила Людмила. — Если нет, то ему здесь не рады.

— Патрульные? — я нахмурился. — Слизни и капли что ли?

— Да, это наши помощники, — кивнул Яким. — Мы гоняем их вокруг дома, чтобы выяснить, нет ли рядом врагов.

— Так вот почему они не в реальном мире, а на изнанке, — я усмехнулся. — Ловко вы это придумали.

— Они не могут выйти в реальный мир нигде, кроме зоны очага, — пожал плечами Яким. — А очаг от нас очень далеко. Антарктида большая, здесь можно играть в прятки и никогда не найтись.

— Ну да, логично, — я огляделся. — Вы ведь здесь давно. Не видели случайно некий узел из энергетических нитей на одном из слоёв?

— Он находится на третьем слое глубоко в очаге, — тут же ответила Людмила. — Но нам туда нельзя.

— Третий слой, значит, — кивнул я. — Этого достаточно, спасибо. Я найду его сам.

— Там могут быть падшие, — без единой эмоции сказала Людмила. — Ты уверен, что справишься с ними?

— Боитесь, что я умру, и тогда Жнец не узнает о вашем существовании? — спросил я, не испытывая иллюзий насчёт призраков. Я знал, как они мыслят и что для них имеет значение.

— Разумеется мы не хотим остаться в забвении навсегда, — сказал Яким. — Но теперь мы знаем, кого искать. Твоя смерть уже не изменит этого знания.

— В таком случае я пойду к узлу, — я бросил взгляд на детей, гася в себе жалость и сострадание.

Этим детям они не нужны — им нужен сильный лидер, который поведёт их за собой и огранит их дар. И это буду не я. В данный момент я не могу им помочь, как и не могу заняться обучением — мне бы с якорями и некромансерами разобраться для начала. А вот Жнецу такая задача будет по плечу.

— Мы будем ждать твоего возвращения, Константин Шаховский, — хрипло сказал Яким. — Или прихода Жнеца.

— Договорились, — я кивнул и развернулся, спокойно подставляя им спину.

Этот жест должен их убедить, что я не боюсь случайного нападения и считаю их равными. Теневые зубцы передо мной распахнулись сами собой, и я вынырнул обратно на четвёртый слой изнанки.

— А теперь скажи-ка мне, как ты узнал направление? — спросил я у Тарана, повернувшись к нему. — Только не изображай глупого питомца, иначе я разозлюсь.

— Ты же мой папа, — он мотнул головой. — Мы связаны нитью. Нить энергии между нами даёт иногда заглянуть в мысли.

— Всё так, — кивнул я. — Иначе мы не смогли бы общаться без слов.

— Папа думал об этом месте, когда цеплялся за меня когтями, — пояснил Таран. — В голове горела метка, которую я смог видеть.

— Понятно, — я задумчиво оглядел пустую изнанку и переместился на слой ниже. Людмила сказала, что якорь находится на третьем слое, так что самое время его отыскать.

— Я помогу, — выдохнул Таран, шагнув следом за мной. — Я тоже вижу этот узел энергии.

— Ага, — кивнул я, закрыв глаза и сконцентрировавшись. — До него примерно… пара тысяч километров?

— Таран не умеет считать расстояние, — фыркнул мой питомец. — Но он точно знает, как до туда добраться и как перенести туда папу.

— Ну тогда поехали, — решил я. — И называй меня хозяином.

— Да, папа, — пробасило это чудовище и подставило спину.

Таран прокладывал путь, как обычно не по прямой, а скачками через разные слои. Один раз мне показалось, что он выскочил на пятый слой, а потом и на шестой. В принципе, это было логично, ведь мой питомец как раз взял шестой класс, но легче мне от этого не было.

Воздух там, если его вообще можно назвать воздухом, был густым и колючим, пропитанным энергией изнанки так сильно, что мог разрезать кожу. Вместо обычного прыжка Тарану приходилось пробиваться через него, сопротивляясь давлению. Я же усилил свой кокон тьмы настолько, насколько вообще мог.

Наконец мы снова переместились на третий слой. Якорь был уже близко, я чувствовал его энергию и вибрацию, от которых даже мне становилось не по себе. И вот этот якорь я назвал одним из тех, что будут попроще?

Таран резко затормозил, и я чуть не слетел с его спины. До якоря оставалось не больше пятидесяти метров, я уже видел этот клубок из пульсирующих нитей. Этот узел был похож на паразита раскона, которого мы убили рядом с заброшенной лабораторией в сибирском очаге.

От него точно так же, как от двух предыдущих, тянулись десятки нитей в реальный мир и на глубокие слои изнанки. Отличался от предыдущего он только тем, что рядом с ним не было трёх некромансеров. Вместо них здесь стоял всего один охранник.

Только вот это существо напоминало человека лишь отдалённо. Его конечности были слишком длинными, торс вытянут и искривлён под странным углом, а на лице вместо привычных черт виднелась гладкая выпуклая маска с двумя прорезями там, где должны быть глаза.

Таран замер рядом со мной и тихо рыкнул. Его инстинкты кричали об опасности, исходящей от этой твари. Мои — тоже.

Но самое главное и ужасающее было в том, что я услышал музыку. Она вибрировала где-то на грани слуха, отзываясь странной тяжестью в теле. Переборов оцепенение, я усилил кокон тьмы ещё больше.

Будь проклят Вестник, что выбрал не ту сторону! Он должен был выбрать живых, но вместо этого лелеял свою ненависть так долго, что она породила некромансеров. Будь он проклят даже в посмертии, демонов ублюдок!

Если бы не он, этот мир не пришлось бы очищать от некротической энергии, сфер-якорей и гнёзд высших теневых монстров.

Если бы он не был таким слабаком и принял свою суть, ничего бы этого не было.

Не было бы аномальных очагов, орд монстров и падших тёмных.

А теперь я слышу демонову мелодию на изнанке. Мелодию, которая означает, что в этом мире не так давно переродилось чудовище. Чудовище, бывшее когда-то человеком.

И я точно знал, что за тварь стоит передо мной. Знал потому, что уже сражался с ними. С теми, кого мы прозвали Призывающими тени.

Теперь мне стало понятно, почему здесь не было других падших тёмных. Эти чудовища всегда ходят по одному, ведь рядом с ними не выживет никто.

Призывающие не только приманивали теневых монстров — на такое были способны даже теневики при должной подготовке, как например те же призраки, поселившиеся в теневом кармане.

Призывающие могли сами создавать чудовищ. Полноценных монстров, сотканных из тени.