Темный феникс. Возрожденный. Том 6

Глава 4

Я смотрел на колонну военных автомобилей с пулемётами и с трудом сдерживал смех. Нет, это уже не просто смешно, это какой-то бред. В прошлый раз я слышал эти же слова, после того как зачистил квартиру Денисова после нападения.

Служба безопасности явилась, когда уже некого было ловить. И вот снова. Такое чувство, будто они стояли за лесом и ждали окончания боевых действий.

И чего они на этот раз хотят? Прошерстить мои земли в поисках выживших? Порыться в пепле, чтобы собрать его в кучку и предъявить родственникам вместо тел?

Или всё куда банальнее, и служба безопасности императора прибыла не для того чтобы «помочь» мне победить армию Бартенева. Они вполне могли ждать за поворотом, чтобы в случае его победы добить мою семью, а после назвать нас изменниками, предателями и далее по списку.

— Назовите своё имя, — услышал я все тот же грубый голос.

— Граф Константин Шаховский, — сказал я, не сдержав смешка. Кажется, и этот этап мы тоже проходили. Не слишком ли много на себя берут безопасники? — По какому праву вы явились на мои земли?

Вместо ответа я увидел, как открывается дверца бронированного автомобиля, и на заснеженную землю спрыгивает рослый детина в тактическом комбинезоне. Ростом он был выше Зубова, Лося и даже Быка. Сколько там, неужто больше двух метров?

— Командир оперативного подразделения службы безопасности его величества в городе Тюмени Матвей Первухин, — гаркнул он. — Прибыл по приказу его величества для урегулирования несанкционированных боевых действий на территории аристократического рода Шаховских.

— Ну и? — я выгнул бровь. — Есть тут что-то, что нужно регулировать?

— Никак нет, ваше сиятельство, — не дрогнув ни единым мускулом, заявил Первухин. — Но согласно приказу мы должны убедиться, что захваченные пленники не подвергаются пыткам, и соблюдены все правила по их содержанию.

Вот оно что. Не помогать они приехали, а за «совершенными». Похоже, император-таки узнал о делишках своего троюродного брата и решил присвоить себе результаты его опытов.

Для изучения, конечно же. Не станет же правитель империи повторять чудовищные эксперименты над одарёнными?

— Пленных мы не брали, — ледяным тоном сказал я.

— А прорыв монстров? — с затаённой надеждой спросил Первухин. — Может на стене нужна помощь?

— Ну, — я задумчиво посмотрел на него и изобразил работу мысли. — А вы туши монстров разделывать умеете? А то рук не хватает, монстры скоро портиться начнут.

Матвей Первухин беспомощно оглянулся на колонну машин и сжал челюсти. Выпрямив спину, он приложил кулак к груди и набрал воздуха в лёгкие. И в этот же момент у него зазвонил телефон.

Детинушка даже выдохнул от облегчения, но тут же побледнел, увидев номер звонившего.

— Матвей Первухин, — выпалил он. — Так точно! Нет. Да. Так точно.

Он посмотрел на меня и протянул телефон. Я взял трубку, заметив, как у командира оперативного подразделения тюменского отдела службы безопасности дёрнулся глаз.

— Шаховский, — ответил я.

— Граф, это Одинцов, — услышал я знакомый голос. — Рад, что вы выжили. По нашим данным Бартенев собрал настоящую армию. Его союзники сбежали, но этим уже занимается служба безопасности.

— Какая служба? — я сделал вид, будто не расслышал последнюю фразу.

— Граф, ну зачем вы так? — Одинцов сразу понял, что я издеваюсь. — Ребята стараются.

— Плохо они стараются, Водяной, — выдохнул я устало. — Здесь была бойня, которую устроил родственник императора. Он притащил с собой несколько сотен модифицированных светлых магов, ещё пару сотен своих гвардейцев, демоны знают сколько гвардейцев своих союзников, два десятка падших тёмных… — я сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Так скажи мне, где была эта демонова служба, мать её, безопасности⁈

— Я тебя понял, Феникс, — Одинцов перешёл на неформальный язык вслед за мной. — Ребята правда не виноваты. После отъезда Бартенева нас с Лутковским задержал император, — он вздохнул. — Пока мы ему всё рассказали, пока убедили, что не лжём, пока переждали вспышки гнева… в общем, сам понимаешь, время ушло. Безопасники примчались сразу, как получили приказ.

— То есть у них не было цели добить мою семью и выгородить родственника его величества? — уточнил я. — Как и забрать модифицированных одарённых для дальнейшего изучения?

В телефоне наступила оглушающая тишина. Я сжал пальцами переносицу и медленно процедил воздух сквозь зубы.

— На какой из двух вопросов ты не можешь ответить? — спросил я. — Неужели на оба?

— Знаешь, Феникс, милость монарха мало чем отличается от его немилости, — обтекаемо ответил Одинцов.

— Ага, понятно, — я мрачно усмехнулся. — Вы действительно ждали, кто из нас победит, чтобы встать на сторону победителя. Я вас услышал, ваше сиятельство.

Я завершил звонок и вернул телефон Первухину. Очень надеюсь, что сейчас он заберёт свои бронетранспортёры и умчится в закат. То есть рассвет.

— Благодарим за сотрудничество, — гаркнул Первухин и умчался в машину.

Через минуту все автомобили развернулись и действительно помчались в сторону рассвета. В смысле, Тюмени.

— Вот и правильно, — услышал я позади брюзжащий голос деда. — А то совсем распоясались безопасники, уже на земли аристократов лезут. Чего они хотели-то?

— Узнать, действительно ли мы убили всех врагов и нет ли у нас пленных для их подвалов, — ответил я, расслабляя затёкшую спину. Плечо меньше болеть не стало, а регенерация что-то совсем вяло работала. Или повреждений было слишком много, и она не справлялась со всеми сразу.

— И зачем им наши пленные? Неужто надеялись, что братец императора выжил? — Феликс угрюмо покачал головой. — Знаешь, я всё больше убеждаюсь, что принял верное решение, встав на твою сторону.

— Ладно, демоны с ними со всеми, — махнул рукой я, возвращаясь во двор. — Надо свои проблемы сначала решить, а уже потом о политике думать.

Я обернулся к воротам, точнее, к оставшейся от них арке. Почти вся ограда была разрушена, на подъездной дороге зияли ямы от взрывов, а вот дом стоял целый и невредимый. Эх, даже жаль, что Сердце Феникса не считает своим домом всю территорию — было бы неплохо иметь неуязвимую защиту от любых атак.

Кстати говоря, а ведь ни один некромансер так и не смог прорваться через мой кокон тьмы! И если бы не грандмаг «совершенных», то моя защита вполне могла устоять. А это значит, что третью сферу я всё же потрачу на восстановление купола, только плести свою паутину буду иначе — теперь я уже могу создать аналог той паутины, что была в моём храме.

— Костя, может уже впустишь нас домой? — услышал я оклик Юлианы, стоявшей на крыльце рядом с Борисом. — Ты же знаешь, что нас туда не пускает?

— Точно, — кивнул я. — Сейчас сделаю.

Я подошёл к двери и положил на неё руку. Артефакт должен был атаковать меня или признать за своего и впустить. Только вот ничего не произошло. Вообще. Никакой реакции от Сердца Феникса я не дождался.

Не понял. Это что за номер?

Я собрал со дна магического источника крохи силы и отправил импульс прямо в дверь. И снова ничего.

Чего ему не хватает? Мало ему было энергии от поглощённых источников некромансеров? Я же чувствовал, как Сердце забирает почти половину от каждого.

Да чтоб его! Мне что теперь взламывать двери собственного дома⁈

Только я собрался выкинуть что-то вроде поглощения ещё одного поддельного Сердца, как защита исчезла. Я дёрнул дверь и вошёл в дом. Вроде бы всё было как раньше, но я всей кожей ощущал недовольство артефакта истинной тьмы.

Ему было мало. Мало энергии, мало птенцов, мало всего, что могло бы его усилить.

И где я возьму ему птенцов? Более того, что я с ними буду делать? Поселю в своём доме или как? Это же не огромный храм, который я сделал пристанищем изгнанных тёмных.

— Нам уже можно заходить? — громко спросила Юлиана, оставаясь на улице.

— Да, входите, всё хорошо, — ответил я, а потом увидел взволнованное лицо Герасима, высунувшего голову из гостиной. — Что, Герасим?

— Господин, нас тут уже второй раз запирает неведомая сила, — проговорил он, выпрямившись и сделав шаг в холл. — Вы нам просто скажите, нам стоит бояться или не обращать внимания?

— Не обращайте внимания, — сказал я, улыбнувшись. — Эта сила защищает дом и всех, кто внутри. Вам она вреда не причинит.

— Ну тогда… изволите чаю, господин? — Герасим оглядел меня с головы до ног и нахмурился, заметив рану на плече. — Или, может быть, горячую ванну?

— Я бы предпочёл чай, — я поднял взгляд на потухшие лампы в холле. — Но нам в любом случае сначала нужно вернуть свет и связь.

— Яков уже этим занимается, я приготовлю чай, — Герасим склонил голову в поклоне и снова скрылся в гостиной.

Я повернулся к своим родным, застывшим на пороге. Они будто боялись пройти дальше. Сражаться с некромансерами и совершенными они не боялись, а пройти в холл — да?

— И что это значит? — спросил я, нахмурившись.

— Мы… — Юлиана оглянулась на остальных. — Мы ощущаем тьму.

— Ну и? Она всегда была с вами, была здесь, везде, — я вздохнул. — Я не понимаю.

— Костя, а когда ты говоришь, что тьма говорит, слышит, делает что-то, ты ведь имеешь в виду именно то, что говоришь? — осторожно спросила Юлиана.

— Дорогая моя невеста, когда ты говорила, что тьма в тебе стала сильнее, ты имела в виду что? — задал я ей встречный вопрос, начав понимать, что происходит. Именно так отреагировала бабушка, когда артефакт в первый раз запечатал дом.

— Что стала сильнее, — Юлиана моргнула. — Ну то есть я ощущала внутри прилив сил, будто готова свернуть горы.

— Не стойте на пороге, заходите в дом уже, — сказал я, направляясь в гостиную. — Борис, хотя бы ты успокой меня и скажи, что ощущаешь именно тень и тьму.

— Конечно, — спокойно кивнул он, прижимая к груди Агату. — Я уже давно начал видеть между ними разницу. Точнее, я видел и чувствовал тьму, от которой отделилась тень и стала для меня защитой и оружием, стала единым целым со мной.

— Не совсем так, но в общем верно, — кивнул я, усаживаясь в любимое кресло прямо в доспехах. — Александр, Юлия Сергеевна, вы были преподавателями Особого Корпуса, будьте добры, расскажите, что вы говорите своим ученикам про тьму.

— Это одна из стихий, которая может материализоваться подобно воздуху и воде, — начал Александр. — Она такая же пластичная и гибкая, что позволяет создавать из неё оружие и стены, как из воды, и рассеивать подобно воздуху.

— Так, — кивнул я. — А огонь и земля что же? Из них нельзя создать оружие?

— Можно, но тут сложнее, — Александр вздохнул и посмотрел на бабушку. — Земля повсюду, она под нами, где бы мы ни находились. Она упрямая и жёсткая, при этом сильная и крепкая. Огонь же рождается внутри одарённого, вспыхивает в его магическом источнике и вырывается наружу.

— А тьма, дядя, тьма внутри нас, снаружи или где она? — подтолкнул я его.

— Снаружи, — быстро ответил он, а потом замер. — И внутри тоже. Она как огонь рождается внутри нас, а потом соединяется с той, что вокруг нас.

— Тогда почему вы так удивляетесь тому, что чувствуете её? — задал я следующий вопрос, ответа на который так и не услышал.

— Потому что раньше мы ощущали её иначе, — ответила за всех бабушка. — Это было чем-то вроде грубой силы, которую мы использовали как нам заблагорассудится. А теперь вдруг чувствуем, что она нечто большее… она будто живая, Костик.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Они не шутят. Тёмные маги, которые не видят и не чувствуют тьму. Это такой же нонсенс, как если бы светлые не умели этим самым светом управлять.

Или как водные маги, которые не могут удержать поток, сделать его тонким или мощным. Или как огненный маг, для которого нужно стороннее пламя, чтобы управлять им.

Я замер. А ведь я делал именно так в самом начале. Я использовал чужое пламя.

Максим Кабанов призывал пламя, которым я поджигал свою тьму. Но это ведь не одно и то же? Не могут же местные тёмные маги считать, что им нужны костыли, чтобы использовать магию?

А светлые? Они так же считают? Во время боя с Бартеневым у меня было ощущение, что он повторяет те же заклятья, что использовал на дуэли Миронов.

Вот оно что. Местные одарённые вместо исследования своих возможностей стали искать силу. Именно это я имел в виду, когда говорил своим птенцам, что сама по себе сила ничего не значит.

Без практики, без долгих лет сражений, без поисков новых заклятий и тысячей способов спасти свою жизнь, сила и резерв магического источника — просто цифры и проценты. Можно взять мой молот, чтобы забивать им гвозди в стену, только смысла в этом особого нет.

Я открыл глаза и посмотрел на своих птенцов, на родных мне людей и вздохнул.

— Каждая стихия живая, — негромко сказал я. — Каждая стихия окружает нас каждый день. Мы буквально дышим стихиями, ходим по ним, пьём их. Весь мир соткан из стихий, из магии и её потоков, что пронизывают каждый слой изнанки и реальности. Тьма — стихия, а не пламя в камине и не тень от дивана в углу. Настоящая стихия, изначальная, первородная. Точно такая же, как и свет. Тьма и свет рассыпались на части, и появились остальные стихии.

— В наших учебниках учат другому, — тихо сказала бабушка, глядя на меня странным взглядом. — В нашем мире считают иначе, понимаешь? Основы мироздания никому не интересны, никто не изучал и не преподавал их. Мы просто знаем, что есть стихии, что мы можем ими управлять. И всё.

— Это я уже понял, — сказал я. — Мог ведь догадаться ещё тогда, в библиотеке академии магии. Ну ладно, обдумайте мои слова, а я пока найду целого гвардейца и машину и съезжу до стены.

— Куда ты? Ты же ранен, — вскинулась было Юлиана, но тут же остановила себя. — Можно я с тобой поеду?

— Можно, — кивнул я. — Заодно с отцом поздороваешься. Все остальные могут пойти отдыхать.

На улице ко мне подбежал Сорокин, который выглядел куда лучше, чем полчаса назад. Неужели и на себя-таки потратил лечебный артефакт?

— Господин, мы ещё не всех посчитали, — сказал он хмуро. — Но Зубову лучше, уже ходит там порядки наводит.

— Хорошо, Демьян, — кивнул я. — Мне нужна машина. Поеду на стену.

— А у нас гараж того, — качнул головой он. — Вместе с машинами.

— То есть нас лишили связи, света и транспорта, — нахмурился я. — Пригнали к нам армию, часть которой направили к вратам, а потом отрезали нас друг от друга. Тебе это не кажется подозрительным?

— Не то чтобы кажется, я печёнкой чую, что неспроста это, — буркнул Демьян. — Ещё и безопасники заявились. На кой-они приехали, если толку от них нет? Дождались, когда мы всё сделаем, пришли, посмотрели на результат и ушли. А помощи от них никакой нет.

— Твои варианты? — спросил я. Мне было интересно, что скажет человек, который когда-то и сам был среди безопасников, ну или разведчиков.

— Не могли они приехать на готовое и снова уехать, как минимум должны были убедиться, что опасности больше нет, — проговорил Сорокин. — Задать вопросы. Мол, кто напал, в каком количестве, с какого направления, какие условия были выдвинуты, был ли диалог или сразу битва началась. Это же база.

— Тоже так считаю, — усмехнулся я.

— Вот и думаю я, господин, что они и без вопросов всё сами знали, — продолжил Демьян. — А раз так, то послали их не наши союзники. Даже если сам Одинцов до главного их дозвонился, все местные друг за друга держатся. Столица далеко, а тут все свои. К тому же слышал я, будто бы союзники Бартенева разбежались. А зачем им бежать, если они были уверены в победе?

— Мне нужна машина, Демьян, — повторил я, теперь уже глядя в глаза Сорокину. Он вздрогнул под моим взглядом и рванул куда-то за казарму.

Через несколько минут я услышал натужный вой мотора. Не знаю, что это был за транспорт, но ревел он так, будто хотел всех оглушить. Может, это один из тех редких экземпляров ментальных артефактов, которые применяют для пыток.

Когда передо мной появился автомобиль, собранный из разных частей других автомобилей, я сначала удивился, а потом быстро запрыгнул на заднее сиденье. Следом за мной нырнула Юлиана, которая всем своим видом показывала, что выгнать её у меня не выйдет. Хотя я и не собирался — не до того сейчас.

— Поехали, Демьян, — сказал я, глядя в зеркало на покрасневшее лицо бывшего спецназовца.

— Это я на досуге, ваше сиятельство, — сказал он, нажав на газ. — Чтобы руки занять. Он не в общем гараже стоял, а отдельно, вот и не пострадал.

Я кивнул, не став комментировать его увлечение. Мне сейчас важнее было добраться до стены и убедиться, что с моими людьми всё в порядке. Ну а если нет — вмешаться и исправить. Или отомстить.

Зверюга Демьяна рассекала воздух на бешеной скорости. При этом автомобилю не были помехой ни колеи, ни ямы. Он мчался, подпрыгивая на ухабах и скрипя всеми своими частями.

Через пятнадцать минут мы уже были у стены. И первое, что я услышал, — звуки стрельбы. Похоже, прорыв ещё не закончился, хотя Грох уверял меня, что тут всё хорошо.

Я выскочил из машины и рванул наверх, Юлиана побежала следом за мной, а Демьян остался внизу, оглядывая опытным взглядом обстановку.

Наверху я сразу увидел сначала Максима Ивонина, а потом и Леонида Орлова. Они оба смотрели вниз со стены, переругиваясь и что-то друг другу доказывая.

Не доходя до них нескольких метров, я ухватился за зубец и посмотрел вниз.

— Костя, что это? — ахнула Юлиана.

— Это то, чего я опасался, — мрачно сказал я. — Они начали активировать Ядро или узлы, или демоны знают что ещё.

Я выругался сквозь зубы и приготовился шагнуть в тень. Ведь прямо у подножья стены, в паре метров от неё, тянулась длинная искривлённая линия, вокруг которой мелкими бликами искрилась энергия.

— Это разлом реальности, Юлиана. Управляемый и готовый к тому, чтобы поглотить стену и нас всех.