Темный феникс. Возрожденный. Том 6

Глава 21

Я хотел было посмотреть через паутину, кто там пожаловал, но вспомнил, что граница барьера заканчивается за пару километров от стены. Это было даже неплохо, ведь Зубову не пришлось переносить посты, которые располагались как раз на границах моих земель. Внутренний КПП расформировали, а внешние до сих пор имели смысл — иначе мне пришлось бы лично встречаться с желающими посетить моё имение.

Все эти мысли промелькнули за мгновение, пока я перемещался на изнанку. Задав Тарану направление, я запрыгнул на него, ухватился за рога и приготовился к безумной скачке. Но вместо этого мой питомец чинно и мирно перепрыгивал через первый, второй и третьи слои примерно на той же скорости, на какой привык передвигаться я сам.

— Чего это ты вдруг стал таким спокойным? — с подозрением поинтересовался я.

— Папа ругался, что я прыгаю по слоям, — прогудел он басом. — Таран запомнил и делает так, чтобы папа не ругался.

— Я ругался не из-за твоего привычного передвижения, а из-за того, что ты утащил неподготовленного новичка на шестой слой, — проговорил я. — Когда мы одни, ты можешь играть и веселиться, но когда рядом другие люди или мы на задании — никакой самодеятельности быть не должно. Тебе это понятно?

— Да, папа, — рыкнул он и тут же ускорился. Через несколько минут он остановился на границе паутины и вздохнул. — Дальше точно нельзя? Я могу довезти папу до стены.

— Не стоит, сам доберусь, — я похлопал его по шее и призвал крылья. — Спасибо, что подвёз.

— Мне нравится катать папу на спине, — довольно пробасил он, выдохнув дым из ноздрей.

Я даже не стал его поправлять — всё равно бесполезно. Папа — так папа. Хотя есть у меня мысль, что Таран всё прекрасно понимает и сознательно отказывается называть меня хозяином или господином.

На крыльях я довольно быстро преодолел оставшееся расстояние до стены и вынырнул в реальность в тени нового госпиталя. И сразу же столкнулся нос к носу с Семёном — помощником моего целителя.

— А! Ой, — Семён сначала попытался закричать, потом узнал меня и замер. — А вы тут откуда, ваше сиятельство?

— Ты не поверишь, — усмехнулся я.

— Опять мимо проходили, да? — он почесал затылок и оглядел меня с головы до ног. Заметив, что я в чистой и даже не рваной одежде без следов крови, он расслабился и расплылся в виноватой улыбке.

— Проходил, но не мимо, — моя усмешка стала ещё шире. — А ты от кого прячешься? От Ивана или от Григория?

— Да я вообще!.. — он прикусил язык и вздохнул. — Ваше сиятельство, я уж и не знаю, как быть. Обижать никого не хочется, да и столько интересного вокруг… а я никак определиться не могу.

— Давай начнём с того, что ты мне чётко скажешь, что тебе нравится и что не нравится в обоих направлениях светлой магии, — я выглянул из-за угла госпиталя и увидел на машинах герб рода Куприяновых.

Вот значит, что там за княжеский род прикатил. Ближайший сосед Лопуховых и мой новый знакомый, с которым мы сражались бок о бок против монстров во время прорыва на землях Мироновых. Значит, немного времени у меня есть, можно и помочь Семёну разобраться в своих сомнениях. Всё же мои люди — не только полезный актив, но и личности, у которых могут возникать проблемы.

— Да в общем-то мне всё нравится, — протянул Семён с несчастным видом. — И боевые заклятья и лечебные. Я тут вообще подумал вот о чём — если совместить заклятье светового щита с лечебным облаком, то можно получить область, в которой лечение будет на всех ложиться, понимаете?

— Так-так, — я задумался. — Ты предлагаешь сформировать щит в виде купола? То есть мы получаем сферу, внутри которой будет находиться лечебное облако?

— Да, всё так, — обрадовался Семён. — Вы вот сразу поняли, а наставник меня отругал. Мол, нечего ломать работающие схемы.

— Это Белый или Савельев так сказал? — уточнил я, понимая, что скорее всего речь об Иване. Савельев в отличие от него был как раз-таки учёным, которого его исследования довели до лаборатории с живыми подопытными.

— Белый, — угрюмо ответил Семён. — Он даже не дослушал, отмахнулся от меня и всё.

— Вот что, я поговорю с ним, — пообещал я. — Есть у меня мысль, что тебе пригодятся как боевая, так и целительская направленность стихии, раз уж ты до сих пор так и не сумел найти чего-то своего.

— Вот и Белый сказал, что у меня нет склонности и направленного дара, так что я должен молча учиться и не вякать, — пожаловался Семён.

— Я рекомендую тебе слушаться своего наставника, даже если тебе кажется, что он не прав, — серьёзно сказал я. — У Ивана есть опыт и знания, которых нет у тебя. И ты вполне можешь обучиться у него целительскому ремеслу, а после идти на боевой факультет академии магии уже с имеющимися знаниями.

— То есть всё-таки надо «не вякать», — он опустил голову. — Я вас понял, ваше сиятельство.

— Ничего ты не понял, — я вздохнул. — Я тебе сказал, что стоит впитывать знания, которые даёт наставник. Молча или нет — дело твоё. Но в любом случае эти знания нужны тебе и только тебе. Не Белому, не Савельеву и даже не мне.

— Да я ж и так впитываю, — буркнул Семён. — Я только и делаю, что учусь и тренируюсь.

— Ну вот и перестань прятаться по углам и бегать от наставников, — хмыкнул я. — Лучше возьми и скажи обоим, что их опыт отличается, а ты хочешь разностороннего развития. Или ты думаешь, что они до сих пор не в курсе твоих побегушек?

— Они знают? — Семён побледнел и чуть присел.

— Ну я же знаю, — я пожал плечами.

— Так вы-то — господин, — он уставился на меня круглыми глазами и дёрнул кадыком. — Вот же ж…

— Всё, иди сдаваться, я с Белым и Савельевым поговорю чуть позже, а то меня там княжеские особы дожидаются, — я махнул ему рукой и вышел из тени госпиталя, направившись к автомобилям гостей.

Ивонин заметил меня сразу же, но приближаться не стал. Рядом с машинами стояли мои гвардейцы и, внезапно, троица истребителей. Лось и Сыч о чём-то переговаривались с князем Куприяновым, а Лист изучающе смотрел на автомобили Лопуховых.

Я присмотрелся и понял, что так заинтересовало Листа. Все три внедорожника были укрыты практически непроницаемым барьером. С первого раза я не смог определить ни направленность и количество артефактов, ни численность отряда Лопуховых.

Занятно. Такую защиту я видел лишь на лимузине Денисова, а он аж целый эмиссар, а не княжеский род из глубинки империи.

— Грох, а ну быстро сюда, — позвал я кутхара.

— И что тебе опять нужно? — пробурчал он недовольно. — Туда иди, потом сюда иди… — он резко замолчал и присвистнул. — Вот это они тут наворотили.

— Именно, я чувствую только странные энергетические импульсы внутри, — сказал я. — Мой взор не может пробиться через барьер, так что придётся тебе посмотреть, что скрывают наши «дорогие соседи».

— Угу, — каркнул он и устремился к автомобилям. — А здесь ещё и от тени защита.

— Какой слой? — уточнил я.

— Как и везде — третий, — довольно заявил Грох. — Но до особняка Бартенева этим дворянчикам далеко. Тот был настоящим параноиком.

— Константин! — воскликнул Куприянов, увидев меня. — Быстро же ты добрался.

— Здравствуй, Владимир, — я кивнул ему и уже хотел было спросить, какими судьбами он оказался у врат в одно время с нашими общими соседями, как дверца ближайшего автомобиля распахнулась и из него выскочила женщина лет сорока пяти в дорогой броне.

Я сразу узнал Лопухову по картинкам из сети. Высокая и худая, как палка, княгиня была обделена женской красотой. Её лицо было похоже на деревянную поделку начинающего ремесленника: скулы и подбородок были слишком острыми, узкий лоб слишком высоким, нос был загнут вниз, а ноздри слегка оттопыривались вверх.

— Граф! — завопила княгиня, растопырив пальцы и приближаясь ко мне быстрым шагом, похожим на рывки Тарана. — А вот и вы! Я уже заждалась!

Манера разговора Анастасии Лопуховой совершенно не вязалась с её внешностью. Казалось, будто эта высокая и нескладная женщина пытается подражать торговцам-зазывалам, каких всегда можно встретить в торговых рядах больших городов. При этом было заметно, что эта роль для княгини была почти родной.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — я склонил голову в приветствии и отступил на шаг, чтобы длинные руки не сомкнулись на моих плечах.

— Да что вы здесь все такие холодные, будто на севере живёте, — Лопухова гоготнула совсем не по-аристократски. — Наш род из Омска, считай те же края. Вот уж не знала, что у вас здесь все чопорные.

— Ваше сиятельство, я получил сообщение от своих людей о возникшей проблеме, — сказал я, проигнорировав её выпад. — Насколько мне известно, в Омске тоже есть врата и даже не одни. Регламент стражей врат един для всех — с пятнадцатого ноября по первое марта исследовательские рейды за стену отменяются в связи с неблагоприятными погодными условиями.

— Ну ладно вам, граф, — княгиня подмигнула мне, будто мы с ней хорошие знакомые. — Свои же люди, не чужие. Соседи должны помогать друг другу.

— Нарушение регламента влечёт за собой последствия, которые мне не нужны, — спокойно сказал я. — Вы можете отправиться в обычный рейд, оплатив проход, но исследовательского рейда не будет.

— Да что вы все заладили одно и то же, — княгиня хищно раздула ноздри. — Я не раз бывала за стеной, но здесь местность незнакомая, как и монстры. Без вас моему отряду будет тяжко.

— Милейшая Анастасия, — вмешался в наш разговор Куприянов. — Я уже предлагал вам своё сопровождение, но вы его отвергли.

— Милейший Владимир, — в тон ему протянула княгиня. — Я уже сказала вам, что без графа Шаховского в это время года за стеной делать нечего.

— Мне жаль это слышать, — Куприянов положил руку на грудь. — Вы так жестоки, ваше сиятельство.

— Так что, — княгиня снова повернулась ко мне. — Сколько времени вам понадобится на сборы?

Я смотрел на Лопухову и понимал, что всё это представление было направлено только на меня. Ей зачем-то очень нужно было вытянуть меня за стену. Но играла княгиня очень убедительно и правдоподобно.

Возможно, я бы даже поверил ей, если бы не одно обстоятельство. Всё это время глаза княгини оставались равнодушно-ледяными. Когда она улыбалась, подмигивала, кривилась и фальшиво любезничала с Куприяновым — её взгляд не менялся. Он будто застыл, будто глаза были приклеенными и потому неподвижными.

А уж то, что она отказывалась воспринимать мои слова и давила, сказало мне даже больше, чем любые фразы и манеры. Сначала Лопухова хотела заявиться в мой дом, но не смогла пройти через барьер и попыталась докричаться до меня через телефон моего гвардейца. Теперь она выманивает меня из дома всё теми же грубыми методами.

— Ваше сиятельство, — мой голос оставался абсолютно спокойным и ровным. — Как я уже сказал, исследовательские рейды запрещены до весны. Собственного желания сейчас идти в очаг у меня нет. На этом считаю наш разговор законченным.

Княгиня прищурилась и расплылась в широкой улыбке. Контраст с неподвижными глазами был настолько ошеломительным, что я невольно сравнил Лопухову с низшими демонами, которые точно так же щерились всеми своими клыками, глядя на жертву равнодушными взглядами. Но стоявшая передо мной женщина определённо была человеком.

Она осмотрела меня с головы до ног и медленно повернула голову к машинам. После её короткого и резкого кивка из закрытого барьером автомобиля вышел невысокий коренастый мужчина. И в нём я почувствовал одного из сильнейших магов, которых вообще встречал в этом мире.

Он уступал, пожалуй, только императору по силе ауры. А его стихия огня буквально выжигала вокруг него даже воздух.

— Что такое, душенька моя? — пропел он, неспешно шагая в нашу сторону. — Неужели граф Шаховский смог отказать тебе, моя ненаглядная?

Я заметил, как Куприянов передёрнул плечами, а мои истребители и гвардейцы приняли боевые стойки. Да я и сам немного напрягся, ведь аура князя Лопухова всё больше расширялась, будто он был готов атаковать нас в любой момент.

— Ты представляешь, дорогой, они здесь все до отвращения правильные, — с пренебрежением протянула княгиня. — Граф наотрез отказался сопровождать наш отряд в очаге.

— Ну-ну, не переживай, свет души моей, — голос князя стал тягуче-приторным, будто он говорил с капризным ребёнком, а не взрослой женщиной, которой до ранга грандмага оставалась лишь толика силы. — Сейчас я расскажу невоспитанному графу, что нельзя обижать мою ненаглядную жёнушку.

Что там говорил Илья? Что эти двое друг друга стоят? Теперь я видел, что это действительно так.

Передо мной был идеальный союз двух совершенно разных людей. Причём разных не только внешне и по дару, но и по социальному поведению. До этого я ни разу не встречал аристократов, позволяющих себе нежности и вольности при посторонних, но похоже эти двое плевать хотели на нормы и этикет.

— Так что, граф, ты обидел мою супругу? — обратился ко мне князь Лопухов, сразу переходя на «ты».

— И вам доброго дня, ваше сиятельство, — всё так же спокойно сказал я. — Боюсь, в наших краях не принято такое обращение между аристократами.

— Ты меня не учи, — князь покачал головой. — Ты — всего лишь граф, а перед тобой стоят княжеские особы.

— Достоинство определяется не только титулом, но и делами, князь, — сказал Куприянов, подавшись вперёд и встав рядом со мной. — А дела графа Шаховского известны всей империи.

— Да-да, герой и Вестник, — фыркнул Лопухов. — Тёмный, что уже вызвал бурную реакцию не только в нашей империи. Знает ли граф, что другие государства отзывают контракты в связи с появлением Вестника? А о том, что теперь все судачат о тёмных, что вторглись во Францию и уничтожили эльзасский очаг? А то, что говорят о московском очаге?

Он повернулся ко мне и презрительно скривился. В его глазах я видел оскорблённое самолюбие и задетое эго, хотя мы с князем раньше точно нигде не пересекались.

— Что скажешь, граф? — спросил он, усилив ауру. — Уж разочек нарушить правила можно, после всего что ты устроил. Тем более, когда об этом просит несравненная Анастасия Лопухова.

Я призвал свою ауру, и нас сразу окутала тьма. Мне не было нужды вступать в бой или угрожать, используя слова. Одной моей силы хватило, чтобы оба Лопуховых побледнели и начали озираться по сторонам, не видя ничего вокруг.

А уж когда моя тьма начала давить, они резко отступили назад, окутав себя барьерами. Я же в это время мысленно связался с Грохом, который тут же начал верещать об уникальных артефактах, которые даже сложить некуда.

— Давай конкретнее, что там? — спросил я, оборвав его восторженные речи.

— Помимо тех странных артефактов связи, похожих на те, что я из покоев Бартенева вытащил, тут полсотни ящиков с кристаллами, — быстро ответил кутхар. — И это я молчу про взрывные, маскировочные и те жезлы, что были в руках у «совершенных».

— То есть Лопуховы не просто связаны с Кожевниковым, но и прямо участвовали в делах Бартенева, — проговорил я, сжимая кулаки. — Кристаллы какой стихии в ящиках, Грох?

— Сейчас точнее скажу, — он замолчал ненадолго. — Слушай, хозяин, тут такое дело…

— Грох! — рыкнул я, напитав взор тьмы энергией до отказа и готовясь ударить чету Лопуховых.

— Сверху светлые лежат, под ними ящики с тёмными, — он снова замолчал, явно не договорив. — Хозяин, а ты помнишь ту девицу с белым пламенем?

— Конечно помню, — сухо ответил я, едва сдерживая рвущиеся с пальцев заклятья. — Ирина Ярошинская–Тереньтева чуть меня не угробила. Забудешь такую.

— Так вот, под ящиками с кристаллами, заполненными тьмой, лежит кое-что очень напоминающее те взрывные сферы в доме графа Кожевникова, — сказал Грох, а потом каркнул во всё горло, будто пытался подобрать слова. — В общем через все ящики проходят странные энергетические нити, которые всё это дело связывают.

— Что ещё за нити, Грох? — не удержался от вопроса я, хотя больше всего мне хотелось уничтожить Лопуховых вместе с их людьми и машинами.

— Они очень похожи на те узлы на изнанке, которые ты уничтожаешь, — тихо ответил мой питомец. — Только вот эти конкретные нити связывают воедино светлые кристаллы, тёмные кристаллы и взрывные сферы, заполненные белым пламенем.

Я выругался сквозь зубы и отпустил тьму. Ведь люди, стоявшие передо мной, притащили ко мне готовые связки для создания разрывов реальности. Но у меня был один вопрос, ответ на который я бы очень хотел услышать.

Почему они так хотели вытащить меня в очаг вместе с этими связками?