Упавшая звезда

tГлава 3

Я никогда не влюблялась. Впрочем, я даже не уверена, что мои чувства к новенькому можно назвать влюбленностью. Если влюбленность — это когда ты ощущаешь странную смесь эмоций, не переставая думаешь о парне и том странном напряжении, которое рядом с ним испытываешь, то, да, я влюбилась.

На протяжении первого и второго урока я изо всех сил пыталась осознать, что, черт возьми, произошло и вызвало во мне такие чувства. Вот только попытки в этом разобраться ни к чему не привели. Мои ощущения оказались так же непостижимы, как и покалывание. И мои вновь приобретенные эмоции. И мой повторяющийся кошмар.

Неужели с каждым днем мой список безумия растет?

На утренних занятиях я чувствовала себя довольно рассеяно, но, как обычно, мне удалось остаться незамеченной. И это хорошо, ведь я ни черта не слышала из того, что говорили преподаватели. Мне казалось, что я вот-вот приду в себя, но и перед третьим уроком моему мозгу по-прежнему не хватало концентрации и из-за этого я сомневалась, что вообще когда-нибудь снова начну ясно мыслить.

Вы спросите, почему третий урок был для меня таким важным? Третьим уроком была астрономия — мой любимый предмет. Даже в те времена, когда я не испытывала никаких чувств, ночное небо оставалось прежним, полным мерцающих серебряных звезд, и я могла оценить красоту этого зрелища. Хотя, теперь, то, как я смотрю на звезды и как смотрела раньше — две большие разницы.

Раньше, я как будто просто смотрела на них снизу вверх, словно какая-то невидимая сила неконтролируемо заставляла меня это делать. А сейчас я смотрела на звезды с желанием... ощущать и быть частью ночного неба. Похоже, это лучший способ описать то притяжение, которое я испытывала. Лежа в своей постели, смотря в окно и наблюдая, как сияют звезды, настолько гармонично сочетаясь между собой, я впервые в жизни почувствовала себя счастливой. Покалывание прошло, и я внезапно ощутила, что улыбаюсь. Во мне начали разливаться тепло и счастье. А на следующее утро, когда я вошла в класс астрономии, который являл собой небольшой планетарий, я ощутила то же счастье. С тех пор, я всегда приободряюсь, как только мне предстоит урок астрономии.

Вот только сегодня я чувствовала себя не в своей тарелке и мне казалось, что найти в себе хоть каплю счастья будет непросто — слишком много всего происходило у меня в голове.

Как это обычно происходило, я вошла в класс астрономии намного раньше начала урока, потому что мне не с кем было поболтать в перерывах между занятиями. По лестнице я поднялась на самый верх мини планетария и села на свое обычное место в самом дальнем углу, где сидели одиночки. Я достала учебник и повесила черную сумку на спинку стула. Я начала листать учебник, чтобы убить время и попытаться сосредоточиться на чем-то еще, помимо новенького парня. С тех пор, как он ударил меня дверью, мы с ним больше не пересекались. Я решила бегло просмотреть заданную на сегодня главу, вот только попытка оказалась неудачной. Все, о чем я могла думать — это о том, насколько он красив, сколько ненависти было в его ярко-зеленых глазах, когда он от меня уходил, и о том электрическом напряжении, которое испытывала, пока парень находился рядом. Клянусь, я все еще ощущала это искрящее чувство.

Наконец прозвенел звонок и урок начался. Мистер Стерлинг приступил к своим обязанностям. Я едва обратила внимание и даже не подняла голову, отвечая, когда назвали мое имя на перекличке.

Покончив с формальностями, мистер Стерлинг перешел к презентации. Обычно это занятие было довольно утомительным, но сегодня все пошло не так.

— Что ж, ребята, прежде чем мы перейдем к уроку, нам нужно кое-что обсудить. — Мистер Стерлинг прочистил горло, пытаясь заглушить шепот, внезапно поднявшийся среди всех присутствующих. Я по-прежнему не отрывала глаз от учебника и слушала его вполуха. — Прежде всего, я хотел бы объявить, что сегодня к нам присоединились два новых ученика.

Он что-то сказал про новых учеников?

Я резко подняла голову. Мистер Стерлинг в мятом сером костюме и галстуке в красную полоску стоял за трибуной. А рядом с ним, черт возьми, собственной персоной стоял тот новенький парень, на лице которого застыло скучающее выражение, руки были скрещены на груди, ярко-зеленые глаза сверкали в свете люминесцентных ламп.

При виде него мое сердце замерло. Я невольно ахнула и тут же прикрыла рот рукой, испытывая желание стукнуть себя по лбу за столь нелепую реакцию.

Келси Мэрритт, она же капитан группы поддержки, которая сидела за столом передо мной, обернулась и бросила на меня один из своих жутких взглядов «ты-такая-неудачница». Еще пару месяцев назад она даже не знала о моем существовании. И, честно говоря, я бы предпочла, чтобы так все и оставалось, ведь теперь она бросала на меня косые взгляды и неприятные комментарии. К счастью, у меня это не вызывало никакой реакции. По крайней мере, внешне. А сегодня я даже внутренне не отреагировала, потому что у меня в голове роились миллиарды разных мыслей, смысл которых я не понимала. Например, почему то, что я снова увидела этого парня, вызвало у меня такую реакцию? Потому что прямо сейчас я могла думать лишь о том, какие у него красивые глаза и как сильно мне хотелось запустить пальцы в его темно-каштановые волосы с идеальной модной укладкой. И о том, как он...

Внезапно он посмотрел прямо на меня. Его глаза были полны той же ненависти, которую я заметила ранее. Я моргнула и откинулась на спинку стула. В уголках глаз скопились слезы, которые вот-вот грозили политься по щекам. Я медленно вздохнула. Не позволю какому-то парню довести меня до слез. Ни за что.

— Это Эйслин Эйвери. — Мистер Стерлинг указал на девушку, стоявшую по другую сторону от него, на которую я не обратила внимание. Она была невысокой и стройной, с золотистыми светлыми волосами, волнами спускавшимися до плеч. И у нее были такие же ярко-зеленые глаза, что и у новенького парня. Эйслин была одета в блестящий розовый свитер, джинсы и отороченные мехом сапоги. У меня моментально появилось ощущение, что она очень быстро подружится с Келси Мэрритт. Что ж, довольно предвзято с моей стороны.

Не стоит так судить о людях.

— А это ее брат, Алекс Эйвери, — продолжил мистер Стерлинг, указывая на парня.

Алекс Эйвери? Имя показалось мне смутно знакомым. Но почему? Я ведь не из тех, кто постоянно сталкивается с огромным количеством людей, чтобы потом не помнить их имена. Да даже если бы и было так, этого парня я уж точно бы запомнила. И все же... его имя вызвало во мне ощущение дежавю.

— Теперь нам нужно найти вам места, — проговорил мистер Стерлинг, оглядывая класс в поисках свободных стульев.

За моим столом было два свободных места, но я даже не знала, как бы отнеслась к тому, если бы их заняли эти брат и сестра.

Не знаю, как вообще отнеслась бы к тому, если бы кто-то сел рядом со мной.

Келси Мэрритт подняла руку.

Мистер Стерлинг вздохнул.

— Слушаю, Келси.

Она сверкнула рядом жемчужно-белых зубов и накрутила на палец прядь платиновых волос.

— Я как раз собиралась предложить Алексу сесть со мной.

Как мило с ее стороны. Келси сидела за столом со своими лучшими подругами, Анной Миллер и Сарой Монро, которые могли сойти за ее клонов, и свободных стульев за ее столом не было. Я нахмурилась, глядя в ее светлый затылок, внезапно ощутив собственнические чувства по отношению к Алексу. И да, я понимала, что не имею на него совершенно никаких прав, но, видимо, когда дело касалось его, я не могла контролировать свои действия.

— Келси, в этом нет необходимости, — ответил мистер Стерлинг, и я практически услышала, как он закатил глаза. — За столом Джеммы есть два свободных места. Алекс и Эйслин могут сесть там и не придется никому пересаживаться.

Он указал на меня пальцем и велел Эйслин и Алексу:

— Проходите и занимайте места вон там.

Именно в этот момент люди, с которыми я ходила в школу последние двенадцать лет, внезапно решили обратить на меня внимание. Я чувствовала недоумение в их глазах, и мне захотелось иметь способность временно становиться невидимой. Покалывание на шее дало понять, что я впервые ощущаю тревогу. Я съежилась на стуле и сосредоточила взгляд на столе.

Я не поднимала глаз, пока на стол с глухим стуком не упала небольшая стопка книг.

— Привет, — улыбнулась девушка, присаживаясь за стол. — Я Эйслин.

Я выдавила улыбку. Кстати, я уже рассказывала о том, что разговоры с людьми — не мой конек?

— Джемма.

Она снова улыбнулась, расстегнула молнию на сумке и достала ручку и блокнот.

Стул рядом со мной отодвинулся и на него сел Алекс. Я затаила дыхание, нервно ожидая, когда снова ударит током. Я ждала. И ждала. Еще немного ждала. Но напряжение так и не появилось.

Странно.

Мистер Стерлинг начал свою лекцию о составлении небесных карт. Я сделала несколько заметок, но мое внимание было все время приковано к Алексу. Он ничего не делал, даже не записывал. Просто сидел, откинувшись на стуле, заложив руки за голову, полуприкрыв глаза. И при этом выглядел так, будто ему наплевать на урок и не важно провалит он потом экзамен или нет.

Пока я его разглядывала, Алекс повернул голову в мою сторону и приподнял веки. Наши взгляды встретились, и я застыла, не в силах дышать. И затем… выражение его лица стало сердитым.

Я бы с удовольствием поведала вам о том, что именно в тот самый момент я перестала вести себя как идиотка из-за парня, явно меня презирающего, и в ответ на его полный ненависти взгляд посмотрела на него столь же презрительно. Но это была бы полнейшая ложь. Потому что я всего лишь отвернулась и притворилась, что полностью поглощена изучением своего учебника по астрономии.

Что ж, я та еще трусиха.

Урок тянулся так медленно, что это стало невыносимо. Меня не покидало напряжение, и я уже начала сомневаться, не показалось ли мне все это с самого начала. Может, эти ощущения сегодня утром были вызваны моей крайней усталостью, и мой разум сыграл со мной злую шутку. Я очень плохо спала из-за того, что снова и снова переживала свою смерть в ночных кошмарах.

С другой стороны, возможно, я просто схожу с ума. Казалось, со мной действительно происходило такое, что меня спокойно можно считать полоумной.

Но как только у меня мелькнула мысль, что я, возможно, просто схожу с ума, я почувствовала ту самую искру. Сначала нежную, едва ощутимую на кончиках пальцев, но становящуюся все сильнее по мере того, как она поднималась по моим рукам и спускалась по спине. Мне пришлось перевести дыхание и напомнить себе, что нужно продолжать дышать, пока мое тело гудело от жара.

Я украдкой взглянула на Алекса. Мне было любопытно, не проявляет ли он каких-либо признаков того, что тоже чувствует напряжение. Он выглядел скучающим. Абсолютно, на сто процентов, скучающим. Алекс лениво уставился на доску, где мистер Стерлинг бормотал что-то о звездах и их расположении, и... Мне показалось, его слова звучали будто откуда-то издалека.

Алекс казался таким расслабленным и спокойным, что мне подумалось, он никак не мог чувствовать это напряжение. Наверное, это странное ощущение касалось только меня. Конечно, так и было. В конце концов, речь идет обо мне — королеве фриков.

Но, с другой стороны... когда я присмотрелась к Алексу повнимательнее, то заметила, что его руки сжаты в кулаки, а линия челюсти выглядела так, словно он сильно стиснул зубы. Так что, возможно, в этом ощущении я была не одинока. Что ж, либо так, либо ему было больно слушать лекцию мистера Стерлинга.

Алекс напряженно провел рукой по волосам и поймал мой взгляд. Мне следовало отвернуться. И сколько раз он должен заметить, как я на него пялюсь, прежде чем сочтет меня прилипалой? Но как только наши глаза встретились, отвести взгляд стало невозможно, словно невидимая сила тянула меня к нему.

Мое сердце оглушительно забилось в груди, когда я уставилась на Алекса широко раскрытыми глазами. Он тоже не отводил взгляда. И даже не моргал. На его лице было такое наполовину серьезное, наполовину испуганное выражение, как будто он не был уверен, что думать о сложившейся ситуации.

Я тоже не была уверена, что думать об этой ситуации.

Казалось, время остановилось. Электрическое напряжение пронизывало мое тело, заставляя кожу пылать. Я чувствовала, что парю и одновременно задыхаюсь. Я едва могла дышать. На самом деле, почти не дышала. Комната начала раскачиваться из-за недостатка кислорода. И тут я поняла, что задерживаю дыхание.

Ой.

Я сделала глубокий вдох.

Алекс моргнул, отвел взгляд и тут же переключил свое внимание на мистера Стерлинга. Я наблюдала за ним, смущенная и немного грустная. Почему я это чувствовала, не понимаю. Ну, по крайней мере, что касалось грусти. Остальная часть была вполне понятна. Между двумя людьми возникло притяжение. Что может быть более непонятным, чем это?

Но кто из нас стал этому причиной? Если бы нужно было угадать, я бы сказала что я, поскольку странность, похоже, стала моим вторым именем. Хотя, если все дело во мне, то почему я чувствовала это только оказавшись рядом с Алексом?

— Ладно, давайте приступать, — раздался голос мистера Стерлинга, прервав мои мысли.

Отлично. А к чему мы должны приступить?

Я незаметно посмотрела на Эйслин, пытаясь понять, что, черт возьми, мне сейчас нужно делать.

— Ну, что ж, — она открыла учебник, — и как нам это сделать?

Я непонимающе на нее уставилась. Сделать что?

Почувствовав мое замешательство, она пояснила:

— Предполагается, что мы вместе будем работать над вопросами контрольной.

— О, — отозвалась я, сделав себе пометку быть внимательнее. — Хм... думаю, мы могли бы разделить вопросы на нас троих.

— Вы обычно так поступаете, когда работаете в группе? — спросила Эйслин.

— Конечно, — сдерживая смех, ответила я. Работа в группе. Единственный раз, когда я работала в группе, был по указанию учителя. И поскольку это занятие проходило по принципу «садись-куда-хочешь-и-работай-с-людьми-за-твоим-столом», угадайте, что? Я никогда не работала в группе. Вообще. Потому что сидела одна.

Всегда.

— Почему мы вообще должны работать вместе, — вмешался Алекс, его голос был неприкрыто резким. Он посмотрел на меня с такой ненавистью, что я едва не вжалась в спинку стула.

— Алекс, прекрати, — прошипела Эйслин. — Серьезно. Будь милым.

Что ж, не одна я заметила его ненависть ко мне.

Он покачал головой.

— Нам не обязательно вместе работать только потому, что так предложил учитель.

У меня отвисла челюсть. Ладно, знаю, я немного странная и все такое, но что, черт возьми, я ему такого сделала? В смысле, кроме того, что немного на него пялилась? Ладно, может, и много. Но, эй, пристальные взгляды еще никому не причиняли вреда.

Эйслин наклонилась к Алексу и понизила голос, но я все равно ее слышала. Эй, вообще-то я все еще здесь.

— Алекс, — прошептала она. — Не знаю, что на тебя нашло, но прекрати. Сейчас же.

После этого стало тихо. Наступило неловкое молчание, когда никто ничего не говорит и тишина начинает сводить с ума.

— Знаешь что, — начал Алекс, пронзая меня взглядом, — я, пожалуй, уйду пораньше.

Он отодвинул стул и поднялся на ноги.

Эйслин протянула руку и схватила его за рукав серой футболки.

— Алекс, сядь.

Он вырвался из ее хватки, бросил учебник в сумку и поспешил вниз по лестнице. Он направился прямиком к столу мистера Стерлинга и что-то сказал. Учитель кивнул, и Алекс ушел, ударившись локтем о дверной косяк.

Мгновение я просто смотрела на дверной проем. На меня нахлынуло множество чувств, половина из которых были новыми. Обида, гнев, страдание, тоска. Это было слишком. Казалось, мой мозг вот-вот взорвется от перегрузки.

— Прости, — извинилась Эйслин. — Просто в последнее время он не в духе из-за переезда и всего остального.

— А. — Я оторвала взгляд от дверного проема и сосредоточилась на Эйслин. — Ладно.

Она нахмурилась.

— Ты в порядке? Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

— Да? — Я покачала головой. — Нет, я в порядке.

Я изобразила улыбку, притворяясь, что произошедшее не имеет для меня никакого значения, что не чувствовала себя так, словно меня и вправду вот-вот стошнит. Что мое сердце не разрывалось на части. Что парень, которого я едва знала и который меня ненавидел, не обидел меня. Но это было так. Это действительно было так.