Усадьба у края болот

Глава 13

Что произошло непоправимое, чуткий Саня почувствовал сразу, стоило увидеть отца, сидящего возле порога мастерской прямо на земле, Кузьму, мнущегося в нерешительности поодаль, услышать горестный плач Уголька…

– Отец, что случилось? – на ходу крикнул он и, не дожидаясь ответа, вломился в дверь мастерской. И закричал. Страшно закричал, вторя Угольку, распластавшемуся на груди Савелия. Кот бодал головой хозяина, лизал ему лицо, будил, как умел, а Саня смотрел на него и слёзы сжимали горло, не давая вздохнуть. И крик рвался из груди, потому что этого не могло быть! Так не может быть! Его единственный друг, самый близкий человек никогда больше не растреплет белобрысые вихры мальчугана, не назовёт Алексашкой… Мир остановился. Жизнь остановилась. И мальчишка кричал, кричал на одной ноте до хрипоты, до срыва голоса, и никто не пытался ему помешать, остановить, утешить. Никто не подошёл к нему, то ли давая осознать и выплакаться, то ли из иных соображений. Когда надсаженное горло окончательно отказалось выдавать звуки, и затих в мастерской скорбный вой, мальчик прилёг на пол, обнял сразу и остывающее тело Савелия и горячее, судорожно вздрагивающее тельце кота. И кот затих под его рукой, лишь всхлипывал, почти как человек, и дрожал всем телом. Догорела свеча, мастерская погрузилась во мрак, мальчишка всхлипнул в последний раз, отёр рукавом слёзы и поднялся. Взял на руки кота, и тот прижался к нему, обнял лапами за шею, уткнулся мордочкой в плечо. Двое их теперь. Мальчик и кот. Будет трудно пережить потерю, но они справятся. Вместе будет легче.

Разом повзрослевший Саня вышел из дому, остановился на пороге.

– Кто это сделал? – жёстко спросил он.

– Саня… – начал говорить Кузьма, но властный взмах руки Алексея оборвал его.

– Я убил его, – поднявшись с земли, встал против сынишки Алексей, – Не хотел. Так вышло. Сам не знаю, как этот нож в руке оказался.

– За что? – зло сощурился мальчик. – Чем Савелий твой гнев вызвал?

– Мне сказывали, колдовал он. Всю семью нашу извёл…

– Кто? Савелий? Отец! Да кого ты наслушался? Кто оговорил его? Савелий, напротив, хотел наши края от болотного духа избавить, да не успел… Я пойду, устал… А Уголёк теперь со мной жить будет. В моей комнате, и обижать его я не позволю.

– Да, сын. И… не суди меня строго.

– Кто я такой, чтобы судить? – заторможено отозвался Саня и пожал плечами. – Ты сам себе судьёй станешь.

Алексей смотрел на сына и не узнавал его. Разве может мальчишка десяти лет повзрослеть вот так резко, в одночасье? Или он давно взрослым стал, но он, Алексей, занятый собственными делами, не разглядел того?

Он глядел вслед уходящему сыну и видел совсем незнакомого мальчишку. Твёрдая походка, расправленные плечи, упрямо вздёрнутый вверх подбородок… А ведь Саня даже не обернулся ни разу, так и ушёл, даже не посмотрев в его сторону… Только сейчас в полной мере осознал Алексей, что сына за год потерять умудрился.

А скрылся Саня из виду, снова сел Алексей на пороге мастерской. Вздохнул рядом Кузьма.

– Барин, что делать-то будем? Надо бы с похоронами решить…

– Кузьма, ты иди. Оставь меня одного ненадолго. Приходи утром сюда же, тогда поговорим, а сейчас… я один побуду.

– Как скажешь, барин, – попятился Кузьма, не понимая странного желания Алексея. Закопать мастерового – и дело с концом, чего ж церемонии разводить? Что проку убиваться теперь? Сделанного не воротишь… Да и знать никому не надо, что с Савелием приключилось, так что, самое время бы, прикопать прямо там, у болота… А домочадцам сказать после, что ушёл и даже попрощаться не соизволил.

Неслышно, чтобы не разгневать Алексея, ушёл Кузьма домой, и ворчал всю дорогу, не понимая ровным счётом ничего. Как Алексей смог убить? Человека безобиднее барина и представить-то сложно, тот сроду ни на кого руку не поднимал, ну разве что подзатыльники мальчишкам отвешивал, и то не со зла, воспитания ради, а тут вдруг… Почему позволил Сане увидеть убитого мастера? Зачем признался? Свалил бы на Кузьму, и весь разговор, а он нет, правду сыну сказал. А главное, для чего остался он там, у болота?