Усадьба у края болот

Глава 16

У Гоши действительно поднялась температура. Когда девушки вернулись с реки, он уже сидел у костра, кутаясь в одеяло и выглядел так, что без проб мог бы претендовать на роль зомби. Весь в засохшей крови, белки глаз из-за полопавшихся сосудов, налились кровью, волосы слиплись и висят сосульками, руки и шея расцарапаны до крови…

Маша ахнула. Катя взвизгнула и спряталась за Динину спину, только Дина не потеряла хладнокровия, но по той простой причине, что уже видела Гошу таким.

– Что случилось? – спросила Маша у брата. – И когда? Почему мы не в курсе?

– Проспали, – равнодушно пожал плечами Ваня, доставая из-под мышки безучастного ко всему Гоши градусник. – Так я и думал… Тридцать девять и пять…

– Это нервное, – заверила Дина. – Я сейчас аптечку принесу.

– Так что с ним случилось? – потребовала объяснений Маша.

– Придёт в себя, наверное, сможет рассказать, а мы с Диной нашли его у болота. Вернее… наполовину в болоте. Он лежал на берегу, ноги в воде. Я думал… всё…

– Да когда ж вы успели? Почему ты позвал Дину, а не меня? Почему не разбудил?!

– Я никого не звал, – хмуро ответил Ваня, – Проснулся, Гошки нет, ну и пошёл искать, а Дина, оказывается, за мной шла. Догнала меня уже у болота.

– Блин! Все приключения мимо меня проходят! – Маша сердито тряхнула косичками, окинула Гошу оценивающим взглядом, – Э… Мы его в таком виде оставим, да? Пусть в кровище ходит? Надо бы в усадьбу сходить, Василий Тимофеевич нам баню предлагал.

– Ещё у нас душевые хорошие, – влезла в разговор Катерина.

– Тем более, – согласилась Маша. – Нам всем нормально помыться не помешает. В реке не то…

– Да не спорю я, – снова буркнул Ваня, – Но давайте ему сначала температуру собьём.

– Не нужно ждать, – хрипло сказал Гоша, и это были первые его связные слова в это утро, – Мне необходимо вымыться. После вчерашнего приключения… Мне кажется, я насквозь болотом пропах.

– Гошка! Ну наконец-то заговорил! – выдохнул Ваня, – Я боялся, что ты умом тронулся!

– Не дождётесь.

Подошла Дина с аптечкой, сделала Гоше укол. Филейную часть оголять парень отказался наотрез, пришлось колоть в плечо. Он готов был тут же сняться с места и бегом нестись к усадьбе, лишь бы помыться, смыть с себя отвратный запах, но Дина проявила твёрдость, сказав, что час ничего не решит, и раньше, чем через час они никуда не пойдут. А пока ждут действия жаропонижающего, можно позавтракать, тем более, что Ваня всё приготовил. А заодно они готовы выслушать рассказ о ночных похождениях Гоши.

Парень вздохнул, уставился на костёр и будто завис минуты на две, а потом заговорил.

– Это не объяснить словами. Я проснулся от того, что кто-то позвал меня по имени. Но Ваня спал, никого рядом с палаткой не было, кто мог позвать? Пока думал и гадал, успел поймать себя на мысли, что спать-то мы рано легли, и на улице совсем ещё светло, только-только закат собирается. Потянуло меня что-то к болоту. Думал, вдруг лошади появятся, а тут я с камерой. Засниму для фильма, а то приехал мистику снимать, и ничего странного ещё не снял. Ну взял камеру… – Гоша шумно отхлебнул из кружки горячий кофе, обжегся, поморщился, помотал головой, – Так мне хотелось на это болото! Прям до чесотки! Ноги будто сами несли, а я всё шаг прибавлял, от моста вообще на бег перешёл. Подгоняло меня что-то, наверное, не знаю, не могу точно сказать… Дошёл. Смотрю – лошади. Представляете! Я как знал, что они появятся! И мне так захотелось туда, к ним… И я пошёл.

– Прямо в болото? – ахнула Катя.

– По гати шёл, а потом… дух противоречия в меня вселился. И я остановился. Мне очень хотелось идти, но понимал, если пойду, назад уже не вернусь. Тянет меня в трясину, слёзы льют рекой, а я стою, всеми силами сопротивляюсь, держусь…

Гоша снова замолчал надолго, вспоминая с содроганием, чего ему стоило это сопротивление. Как крутило все мышцы, как ныли суставы и трещали кости, как казалось, что тело без какого-либо внешнего воздействия превращается в фарш, как останавливалось дыхание и плавала противная алая муть в голове, как закладывало уши, как болели глаза. Пока горел над болотом багряный закат, пока ходили по подсвеченной алым воде лошади, умирал Гоша. Отчётливо понимал, что не выберется, но не сдавался, бился за жизнь до последнего, не желая становиться очередной жертвой коварного болота. Он чувствовал, как дышит болото, как радуется, предвкушая поживу, представлял себя едой и… не мог допустить такого жуткого финала для себя.

Чего ему стоило шагнуть назад по гати! Но он справился. Шагнул. Не оборачиваясь, спиной вперёд. Повернуться спиной к болоту просто не мог себя заставить. Ещё раз шагнул и ещё. Сообразил, раз идёт, значит, ноги у него ещё имеются в наличии, и работают, значит всё, что он пережил – всего лишь морок, а раз так, то уже не страшно, и он выбрался, вышел, но стоило ступить на берег, избавившись от наваждения, и силы оставили его, помутнело всё в голове и темнота накрыла. В себя он пришёл уже в лагере, проснувшись от озноба.

– Вань, – толкнул он плечом сидящего рядом друга, – Так что же это, существует другая реальность? В самом деле существует?

– До сих пор сомневаешься? – усмехнулся Ваня.

– Да какой уж… Вань, а я походу, там, на болоте нехилый глюк словил. Мне вдруг показалось, что я призрак видел. Женщину… И ты с ней разговаривал. Как-то так разговаривал, без слов, речь не используя. А ещё там Дина была, и мы с ней понимали, о чём вы с призраком говорите…

– Ну тогда, Гош, у нас один глюк на троих случился.

– Правда что ли, приходил призрак?

– Правда.

– Блин! Как так-то? А запись, Вань? – вдруг встрепенулся Гоша, – Я ж снимал всё! И потом, когда к болоту пошёл, камеру на землю поставил, но не выключил. Что-то должно было записаться!

– Посмотрел я эту запись, нет на ней ничего. Ну болото, ну закат офигенно красивый и это всё.

– Как всё?

– Да вот так! Запись была остановлена.

– Я не выключал камеру. Это точно!

– Да ты бы и не мог. Ты в это время с болотными духами на гати сражался.

– А как же она отключилась? – снова вспомнился тот кошмар, что довелось пережить на болоте, Гошу передёрнуло, он поплотнее закутался в одеяло.

– Место тут странное, если ты не заметил, разное случиться может… Я б на твоём месте прекращал удивляться, – Ваня забеспокоился отчего-то, нахмурился, по сторонам озираться начал. – Так… – он поднялся, – Надо идти, куда планировали. Гош, ты как? Справишься?

– Да. Что-то случилось? Ты аж в лице поменялся.

Ваня пожал плечами и не ответил. Девчонки засуетились, пошли к фургону за чистыми вещами и банными принадлежностями, увязалась за ними и Катя.

– Гош, я понимаю, тебе сейчас нелегко. Это я с мистикой всю жизнь живу, а тебя только сейчас она коснулась, а ведь такого скептика ещё поискать… Но прими как данность, теперь ты на другой стороне, и должен понимать, что твоё кино никогда не будет снято. Ты не должен разглашать того, что здесь происходит. Ты можешь снимать фильм, опираясь на какие-то местные легенды, апеллируя россказнями местного населения, составляя его из вещей очень далёких от того, что здесь происходит. Снимай фильм о крушении мифов и легенд, как и планировал. И никто из твоих подписчиков усомниться в твоей правдивости не должен.

– Почему?

– То, что находится за гранью реальности, там и должно оставаться. Это во-первых. Есть ещё причина, и она не менее весома. Даже без местных легенд болото опасно. А что будет, если твои подписчики, а отчаянных найдётся немало, рванут на болото за приключениями? Ты готов отвечать за их возможные смерти? С болотом нельзя заигрывать, оно не прощает глупости. А две трети твоих подписчиков составляют гламурные барышни, ради хайпа и лайков готовые на всё. С них станется нацепить каблуки повыше, юбку покороче, да рвануть на болото, рилсы снимать. Ты, Гоша, готов жить с мыслью о том, что собственными руками отправил кого-то на смерть?

– Прав ты, Ванька. Обещаю. Фильма не будет. Никакого. Я об этом месте даже не заикнусь в блоге.

– Вот это правильно, – хлопнул друга по плечу Ваня.

– А с тобой-то что? – забеспокоился Гоша, наблюдая за другом, а тот всё оглядывался растерянно и казался сильно обеспокоенным.

– Нас как будто бы больше стало.

– В смысле? – это уже Маша спросила, услышав слова брата.

– Дина, рядом с тобой девушка. Русоволосая, кареглазая, ростом повыше тебя будет, Маша, а перед тобой бабушка стоит, Катя, с тобой вообще двое. С обеих сторон. Мама и бабушка, кажется, Гош…

– Нет, не говори ничего, – попятился Гоша. Теперь уже он напряженно озирался, пытаясь разглядеть тех, о ком говорит Ваня.

– Не пойму, почему они все здесь? Не пойму…

– Вань, – Дина подошла, взяла за руку, – Пойдём. Даже если так, наши близкие не причинят нам вреда, наверное… поддержать хотят.

– Да, – Ваня крепко сжал пальцы девушки, – Да, Дина, ты, наверное, права. Идём.

Так они и пошли, взявшись за руки, а за ними, привычно переругиваясь, шли друзья. Катюша забежала с другой стороны от Дины, тоже взяла Ваню за руку, дразнясь, показала Дине язык. Дина фыркнула насмешливо. Ей нравилась Катя. Чем-то неуловимо девочка напоминала Майю. Такая же бойкая, уверенная в себе, непосредственная. Дина ребёнком так мечтала быть похожей на сестру! Не получалось, хоть плачь. И плакала, да не раз. Да и как не плакать девочке, чувствующей себя лишней в родительском доме. Майей родители гордились, её баловали, ею восхищались. Дочке – умнице и красавице доставалось всё самое лучшее. Красивые платьица, игрушки, исполнялись любые её капризы, но, впрочем, Майя совсем не пользовалась слепым обожанием родителей. А к Дине же отношение было иное. На неё поглядывали со смесью жалости и брезгливости, надо же, мало того такой невзрачной уродилась, так ещё и с «приветом». Так и росла девочка с синдромом «гадкого утёнка» и не заметила, как переросла детскую невыразительность и подростковую угловатость, превратившись в очень привлекательную девушку. Дина всё ещё считала себя тем гадким утёнком, который так и не превратился в прекрасного лебедя. И теперь, глядя на Катю сквозь все свои многочисленные комплексы, Дина удивлялась, ведь Катюше тоже вряд ли говорят, какая она умница и красавица, но девчонку мало волнует чужое мнение она сама всё знает о себе, и в обиду себя никому не даст.

Ваня посмотрел на неё, улыбнулся.

– Динка, ты очень красивая! – вдруг выдал он. – Говорю это сейчас и буду повторять при каждом удобном случае.

– Почему ты это сказал? – заалели щёки и, кажется, уши, Ваня будто мысли её прочитал, смутив так, что хотелось либо сквозь землю провалиться, либо сбежать.

– Майя? Сестру Майей звали?

– Да. А откуда ты знаешь?

– Она говорит, тебе стоит почаще смотреться в зеркало. Будешь смотреть и увидишь, какая ты на самом деле.

– Скажи ей, что она дура! – совсем засмущалась девушка. – И, Вань, пожалуйста, давай не будем говорить обо мне!

Ваня кивнул.