Усадьба у края болот

Глава 8

Ребята как раз готовили ужин, когда к лагерю вышла пожилая женщина. Её и увидели не сразу, она не торопилась подходить, стояла в стороне, сливаясь мрачным одеянием с деревьями, и молчала.

Маша первой заметила её, помахала рукой и, отложив чистку картошки, пошла навстречу.

– Здравствуйте! – приветливо улыбалась она, – А я вас в детдоме видела. Вы же там работаете, верно?

– Работаю, – сухо проронила женщина.

– Идёмте к нам! Вы же поговорить пришли, да? А мы ужин готовим, правда, только начали, так что… угощать пока нечем, – вздохнула девушка.

Женщина не ответила, казалось, она даже не слышала Машину трескотню, думая о чём-то своём. Выделив из четверых одного, она решительно подошла к Ване, встала перед ним и бросила:

– Уезжайте отсюда! Сегодня же! Прямо сейчас! Если жить хотите – бегите от усадьбы куда подальше!

– Но подождите, – Ваня растерялся. Странная, однако, манера общаться. Ни здрасьте, ни до свидания, а с ходу – уезжайте. – Почему мы уезжать должны? Мы локации для фильма ищем, и усадьба идеально подходит для съёмки!

– А смерть вам подходит для съёмки?!

– Это угроза? – вклинился в странный диалог Гоша.

– Это реальность! – припечатала женщина. – Здесь опасно.

– Он не верит в опасности, – махнул на друга рукой Ваня. – Так может быть, попытаетесь нас убедить? Ну как-то просто на слово поверить не получается.

– Убедить… – женщина колебалась. Ей явно хотелось поскорее уйти, да и приходить к стоянке не стоило, но ведь промолчишь, случится что с этими ребятами, сама себе потом не простит. – Ну хорошо, – решилась она. – Попытаюсь.

– Присаживайтесь, – предложил ей складной стул Ваня. – Есть чай, кофе…

– Спасибо. Нет. – Она присела на предложенный стул, подумала, видимо решая, с чего начать и, вздохнув, начала с вопроса. – Вы ведь не просто так сюда приехали, да? – при этом она так и сверлила Ваню взглядом, будто чуяла в нём нечто отличное от других.

– Не просто так, – согласился парень, присаживаясь на брёвнышко. – Нам нужно знать об этом месте всё. И, пока не узнаем, уехать не сможем.

– Я так и подумала, что никакие вы не киношники, а просто… искатели приключений. Поздравляю! Приключений вы нашли на свою филейную часть столько, что мало не покажется никому. Сначала расскажу вам, о прошлом, хотя, сдаётся мне, вы многое и сами раскопали. На этой земле лютовали разбойники. Много лет они грабили и убивали людей, кровью невинных землю напитали так, что земля цвет поменяла, стала бурой, как руда, плодоносить перестала.

Мёртвые тела разбойники в болото скидывали. А куда ещё? Так бросать? Диких зверей приваживать. Хоронить? Хлопотно. Болото же принимало всех. И постепенно перерождалось. Скопление зла не могло исчезнуть просто так, оно осталось там, на болоте, и с тех пор это место не даёт людям спокойно жить, постоянно в страхе держит. Погибли разбойники, затоптанные собственными лошадьми, прекратились жертвоприношения болотному духу, с тех пор ещё страшнее жить стало в наших краях. Нет-нет, да пропадал кто-то в трясине, а перед каждой смертью лошади на болото являться стали. Призрачные лошади. Три лошадки и конёк. Те самые, что разбойников затоптали.

Страшное время было…

– Вы сказали: было? – робко уточнила Дина.

– Именно. Однажды всё прекратилось, спокойней стало. И народ как-то свыкся с мыслью, что все стариковские рассказы всего лишь легенды, не имеющие почвы под собой. С этим и жили больше века. И до недавнего времени старые легенды как сказки рассказывали, любопытных детей пугали, чтобы на болото не ходили. Хоть и спокойно стало, а с топью всё одно шутки плохи. А этой весной… болото проснулось. Я не знаю и знать не хочу, кто его разбудил, да только вновь поднялись лошади и смерти начались.

– Совпадение! – авторитетно заявил Гоша. – Лошади навеяны галлюцинациями. А что ещё может показать местное болото, когда оно не один век уже страшными байками окутано? Ну про смерти вообще – глупость. Людям свойственно умирать, на этом свете, в принципе, ничего вечного нет, разве что небо…

Ваня поморщился недовольно. В этом весь Гоша, сейчас как разовьёт тему, проще удавиться будет, чем дослушать его. А он не выдохнется, заведётся на всю ночь.

– А про зеркала знаете что-нибудь? – перебил друга он.

– Про какие зеркала? Нет… не слышала.

– Плохо. Ну да ладно. И вот что я скажу. Никуда мы отсюда не уедем до тех пор, пока с вашими легендами не разберёмся.

– Не глупи, парень. Ради чего тебе жизнью рисковать?

– Ради жизни и рисковать. Поймите, мы здесь не просто так, мы не супергерои и не самоубийцы, но обстоятельства вынудили нас разыскать усадьбу и приехать. Одному нашему коллеге по наследству достался некий… артефакт. Так вышло, что мы под проклятье этого предмета попали, он нас, собственно, и привёл сюда. Предмет этот как-то связан с болотом, усадьбой, с людьми, что здесь раньше жили, а вот как связан – не ясно. Потому, мы остаёмся.

– Ваше право, – проворчала, поднимаясь, женщина. – Я вас предупредила, дальше решать вам.

– Спасибо за добрый совет. И, пожалуйста, не распространяйтесь о том, что наша цель пребывания в усадьбе липовая. Если нас погонят отсюда, мы ничем не сможем помочь.

– Мальчик, мне много лет, я умею держать язык за зубами, а помочь… куда тебе с древним проклятием справиться… – она тяжело вздохнула и, не попрощавшись, побрела в сторону деревни.

– Вы правда верите в рассказанную старухой хрень? – Гоша переводил взгляд с одного на другого и понять не мог, в самом деле верят или же разводят его.

– Мы верим в то, что наш ужин почти готов, – выкрутилась Маша. – Дин, тащи миски и ложки!

Ужинали в тишине. Разговаривать не хотелось, а уж обсуждать визит странной дамы, работающей нянечкой в детдоме и вовсе. От хорошего настроения и следа не осталось. Вроде и сами знали о местной легенде из Артурова архива, а услышали от постороннего человека, и невольно каждый задумался, а стоит ли оно того? Поездка поначалу воспринималась весёлым приключением, ещё вчера компания шумно обсуждала её и строила грандиозные планы, но вот прошёл день, и вера в светлое будущее пошатнулась. Только Гоша, будучи скептиком, смотрел на ситуацию сквозь розовые очки, не понимая происходящего. Он наивно полагал, что, если на болото не ходить и в топь за незнакомыми русалками не лезть, ничего плохого не случится.

– В топи не водятся русалки, – покачал головой Ваня.

– Что? – Гоша отвлёкся от раздумий. – Я вслух это сказал?

– Ну почти… – Ваня улыбнулся. – Ладно. Я пойду на речку, котелок мыть, – подхватил посудину, сложил в неё миски с ложками и отправился. Остальные, как почувствовали, остались на стоянке, никто не решился компанию составить. И не потому, что лень помочь, понимали, сейчас Ване необходимо побыть одному.

К реке вела хорошо утоптанная и довольно широкая тропа, но сама речка… одно название, чуть шире той же тропы, зато чистая с ледяной, бегущей по камням водой. Пить воду из этой реки вряд ли бы кто отважился, а вот посуду помыть – вполне. Солнце садилось, у реки, среди деревьев уже царил полумрак, но до настоящих сумерек ещё далеко, значит и в лесу не страшно, не заблудиться. Вздохнув, Ваня взошёл на деревянный мостик, перекинутый через реку, опустился на колени, выгреб миски с ложками из котелка, зачерпнул воды и начал скрести дно посудины жёсткой губкой. Холодная вода жир со стенок отмывала плохо, подогреть бы, но к костру возвращаться лень, и так справится. И так Ваня увлёкся, что не сразу заметил пришельца.

Чёрный, без единого светлого пятнышка, крупный кот, не двигаясь, стоял на другом краю моста и призывно смотрел на человека.

– Ох! – воскликнул Ваня, – Ты кто?

Выпал из рук котелок, плеснула вода под мостом, прыгнул в сторону чёрный котище. Прыгнул ещё раз. Оглянулся на человека. Беззвучно зашипел, обнажив острые клыки. Жёлтые, почти разумные глаза смотрели на человека, будто спрашивая: «Ты идёшь или нет? Надо!».

Снова кот отпрыгнул в сторону, снова обернулся, вздыбил шерсть, и побежали по шкуре зелёные искорки.

– Мне идти за тобой? – спросил Ваня, и кот побежал. Остановился, посмотрел, убедился, что человек двинулся за ним, и снова побежал. Ваня, не раздумывая больше, кинулся следом. Кот тёмной тенью скользил по лесу, следом, ломая кусты, чертыхаясь на чём свет стоит, продирался по лесу человек. Куда ведёт его кот? Нужно ли вот так, безоглядно, доверять незнакомому животному? И самое главное, как бы не заблудиться! Места незнакомые, дело к ночи, а у него даже фонаря с собой нет.

Но мысли мыслями, а чутьё гнало его сквозь лес за котом. Ваня не раз терял его из виду, но кот, забежав вперёд непременно возвращался, сверкал глазищами, поторапливая неповоротливого человека. И Ваня шёл, пока вдруг не почувствовал, что земля под ногами пружинить начала и каждый шаг сопровождался характерным чавканьем.

– Твою ж дивизию! Кот! Ты меня в болото завёл?!

Но кот настойчиво выгибал спину и шипел всё так же беззвучно…

– Ну хорошо, пойдём дальше. Только не побегу, ты уж прости, по болоту лучше не бегать.

Оставалось надеяться, что хоть и заболоченный лес пошёл, но он всё ещё лес, не трясина, а потом вдруг лес кончился, и перед Ваней во всю ширь раскинулось мрачное болото, подсвеченное закатным солнцем и оттого казавшееся багровым.

– Ох… – вырвалось у Вани.

Зрелище красивое и завораживающее. Захотелось взяться за мольберт и краски, ну или за фотоаппарат, но и его у Вани не имелось с собой. Он стоял и смотрел, а кот нервничал, застыв в десяти шагах и повернувшись к человеку мордой, он нетерпеливо перебирал лапами и выгибал спинку. Топорщились усы, глазищи горели жёлтым, а по шкуре искры бегали, выдавая крайнюю степень беспокойства.

– Да чего ты? – не понял Ваня и бросил случайный взгляд в сторону. Там, чуть в стороне, по колено в болотной жиже стоял ребёнок. Девочка, одетая в линялую пижаму. – Эй, малышка! – осторожно позвал парень. Нет ответа. Девочка стояла, не шевелясь, смотрела вдаль, руки висели плетьми, худенькие плечики вздрагивали…

Выручать надо. Раз ни на что не реагирует, значит сама из болота выбраться вряд ли сможет, надо идти за ней. Ваня шагнул.

– Ванька! – раздался крик из-за спины. Это Гоша всё-таки не выдержал и последовал за другом к речке, а, не обнаружив его, помчался следом. – Стой!

– Там девочка! – обернулся к другу Ваня. – Спасать надо.

– Надо. Держи на всякий случай…

Подходить к Ване Гоша не стал, но бросил другу верёвку. Один конец сам держал, второй Ване перекинул.

– Зачем это?

– А если в топь угодите, как я вас доставать буду? Обмотайся, узел нормальный завяжи и иди, спасатель хренов, – ворчал Гоша.

Ваня кивнул машинально, обвязался верёвкой и медленно пошёл к девочке, а впереди, будто указывая дорогу, шёл кот.

– Ты-то куда? – буркнул Ваня, – Утопнешь.

Кот то ли фыркнул, то ли чихнул в ответ, показалось или нет, что он прекрасно понял смысл сказанных слов, и… как будто засмеялся. Да нет, чушь! Чего только в голову от страха не придёт! Но, доверившись коту, парень шёл, глядя то на кота, то на девочку, то на багровую, словно с кровью смешанную воду. Тошнота подступила, парень поспешно поднял глаза, преодолел последние метры пути, протянул к девочке руки.

– Иди сюда, маленькая, не бойся, – зашептал он, стараясь не напугать девочку, выдернул её из топкой жижи, подхватил на руки и огляделся в поисках кота.

Кота не нашёл, он пропал, как будто и не было, а на фоне заката и утопающего в болоте солнца, увидел Ваня поднимающихся из трясины лошадей.

– Да ну нафиг! – вырвалось у него. Он смотрел, застыв среди болота с девочкой на руках, завороженный непередаваемой красотой, и дух захватывало, от невиданного зрелища. Мрачное болото, с чахлой растительностью, уходящее красное солнце, растекающееся по стоячей воде пожаром и лошади, встающие из небытия. Сильные, грациозные животные, ушедшие когда-то в проклятое болото, безвинные жертвы его тёмной сути…

– Иди назад! – вопил с безопасного места Гошка, в панике дёргая за верёвку. – Ванька! Ну же!

Ваня будто очнулся. Перехватил девочку поудобнее, она повисла в его руках тряпичной куклой, так и не реагируя ни на что, ещё раз огляделся, выискивая взглядом кота, не нашёл и потихоньку, очень осторожно двинулся к берегу.

Он дошёл, один раз оступился, нога провалился в яму, но справился, кое-как удержал равновесие, выровнялся, дошёл. Гоша перехватил девчонку из его рук.

– Ты как?

– Я нормально, а вот кот…

– Какой кот? – не понял Гоша.

– Обыкновенный. Чёрный. Ты что, не видел?

– Нет. Не было кота.

– Ну как же… – и тут его осенило. Не только призрачные лошади по болоту скачут, но и призрачные коты по лесу разгуливают. – Ладно. А лошадей-то видел?

Гоша кивнул растерянно, но тут же вскинул голову.

– Это не призраки. Это, скорее всего, голограмма. Кто-то балуется, запускает её, и только!

– Ага. В призраки ты не веришь, я знаю, – улыбнулся Ваня. – И в девочек, гуляющих ночью по болоту тоже. Куда её? К нам или в детдом? Её, кстати, Катей зовут. Мы днём познакомились.

– Давай в детдом. Если обнаружат пропажу, а потом найдут вдруг у нас, проблемами захлебнёмся. Не отбрешемся.

– Ну ты же не веришь в проблемы, Гош!

– Да ну тебя!

– Можем краем болота пойти, так будет ближе до детдома.

– Ну уж нет! – решительно возразил Гоша, – Мы дойдём сначала до лагеря. Не хватало ещё где-нибудь в трясину угодить!

– Логично. Ну пошли…

Сумерки всё плотнее укутывали лес, тропы почти не было видно. Вероятность заблудиться всё возрастала, медлить нельзя. Ваня пошёл вперёд, Гоша, с девочкой на руках шёл следом.

– Устанешь, скажи. Поменяемся.

– Да она почти ничего не весит… Заморыш.

– Поясни, откуда ты взялся на болоте, да ещё с верёвкой…

– Вань, тут места страшные. Я забеспокоился, что тебя долго нет, зачем-то прихватил верёвку и пошёл. На мостике увидел грязную посуду, котелок, застрявший на отмели, ну и решил, что тебе наверняка помощь потребуется. Понимал же, что не просто так ты в сторону болота рванул… – не признаваться же Ваньке в том, что ему будто шепнул кто в ухо об этой верёвке. Он и сам не знал, зачем прихватил её, ведь не собирался на болото, а только к реке, помочь другу с посудой.

– Ясно… Жаль фонарь не прихватил.

– Так светло было!

Вдали замелькали огоньки, девчата забеспокоились, отправились на поиски. Ветерок донёс до слуха имена, выкрикиваемые на два голоса.

– Не отвечай, – предупредил Ваня, – Девчонку разбудим.

Гоша кивнул, и только потом сообразил, что друг, идущий впереди не мог видеть кивка.

Жёлтые световые пятна всё приближались, так же, как и голоса. Вот луч света скользнул по Ване, метнулся в сторону, но тут же вернулся обратно.

– Ну наконец-то! – гневно рыкнула Маша, появившись перед Ваней на тропинке, – Где вас черти носили?! – и тут же она осеклась, заметив на руках Гоши девочку. – Что с ней?

– Спит, – тихо ответил Ваня. – Идёмте в лагерь скорее, а потом мы её в детдом отнесём.

– Это Катя? Почему она спит? – забеспокоилась Дина. – Что вообще случилось? У неё штаны пижамные мокрые до колен…

– Ванька её из болота вытащил.

Девчонки переглянулись, не сговариваясь, вопросы решили оставить на потом, сейчас главное, доставить девочку домой и не напугать нечаянно.

Ваня перехватил её у Гоши, компания продолжила путь. Впереди шли Дина с Машей, освещая дорогу мощными автомобильными фонарями, следом Ваня с девочкой на руках, замыкал шествие Гоша. Сейчас он шёл молча, не шутил, не балагурил, доказывая всем и каждому, что мир – это материальная субстанция, и все непонятные явления можно объяснить, опираясь на научные факты. Он думал о лошадях. Ну конечно, зрелище завораживающее, пугающее даже, но и оно, Гоша уверен, имеет объяснение. Голограмма. Но кому могло прийти в голову, запускать её на болото? Что за шутник здесь обитает? И откуда у местных оборудование, способное воспроизвести подобное? Бред! Ну бред же? Поверить в то, что странное явление имеет нематериальное происхождение, Гоша не мог. Или признаться себе, скептику до мозга костей, кричащему на каждом углу, что призраков не существует, в собственных заблуждениях? Нет. Нет. Но с другой стороны… Почему Ваня пошёл к болоту? Откуда он узнал, что девочка попала в беду? О каком коте он говорил, ведь Гоша никого кроме друга и девочки на болоте не видел? Почему девочка оказалась в трясине? Сколько вопросов! Гоша сомневался, что сможет найти на них логичные ответы, но и приплетать мистику не хотелось. Ведь он не верит в неё! Не верит же?

Вышли к реке, отсюда до лагеря рукой подать, нужно только подняться по склону и выйти на поляну. Можно выдохнуть. Не заблудились, не застряли в болоте – уже хорошо.

До усадьбы дошли быстро. Тут уж не было потребности ни в верёвке, ни в фонарях, уличного освещения вполне хватало, лишний груз ребята скинули в лагере. Гоша предлагал сходить в усадьбу вдвоём, оставив девочек в лагере, но те заартачились, решив, что теперь им нельзя разделяться, раз уж первый вечер таким бурным выдался.

Дом встретил друзей тёмными окнами и сонной тишиной.

– Спят что ли все? – удивился Ваня. – Ну дети ладно, отбой, а взрослые тоже?

– Постучим – узнаем, – стукнул кулаком в дверь Гоша.

Стучали долго и громко, но на грохот никто не торопился откликаться, Гоша потерял терпение, вдарил по двери ногой, и лишь тогда вспыхнул за дверью тусклый свет, раздались шаркающие шаги.

– Ну кого там принесло среди ночи? – открывая дверь, ворчал местный сторож, но, увидел на руках Вани девочку, охнул, – Катерина?! Да где ж вы её нашли?! И что с ней? Неужто…

– Спит, – не дала высказать предположение Дина. Тряхнула кудряшками, – Это что же у вас дети по ночам шляются? Разве отбой не для всех?

– Так ведь и спали все, – развёл руками сторож. – Ложились – точно. И Катерину я видел. Ума не приложу, как она смогла из дома выбраться, двери запираются на замок ещё до отбоя, а ключи только у меня…

– Вы так и будете нас на пороге держать? – спросил Ваня, хоть девочка и лёгонькая, словно пушинка, а руки-то всё равно затекли. – Есть у вас такая комната, чтобы девочку закрыть до утра можно было? И желательно с решётками на окнах…

– В изоляторе есть, – подумав, кивнул старик. – Идёмте, я покажу.

На шум подошёл Василий Тимофеевич. Он, оказывается, проживал тут же, в здании детского дома. Одетый с иголочки, в застёгнутой на все пуговице рубашке, начищенных до блеска ботинках, но растрёпанный и помятый.

– Что тут происходит? – отчеканил он. – Что за собрание?

– Давайте мы девочку уложим, а потом поговорим, – предложил Ваня.

– Ну хорошо, – мельком глянул на девочку директор. – Опять у неё началось…

– Лунатизм?

– Да что-то вроде того. Она не впервые из дома выбирается ночью, – следуя за процессией по слабо освещённому, а оттого мрачному, коридору, – рассказывал Василий Тимофеевич. – Катя вообще немного странная. Толком ни с кем не общается, и всё ходит, ходит где-то. Пропадает, потом появляется будто из ниоткуда, хоть на цепь сажай, – вздохнул он.

– Ну вот, – открыл перед Ваней дверь комнаты сторож, – Здесь она будет в безопасности.

Ваня огляделся. Комната на четыре кровати, но все четыре – пусты, решётка на узком полукруглом окне, тумбочки – вот, пожалуй, и всё. Ну ещё маленький санузел. Туда заглянула Машка, кивнула брату, подтверждая, что всё хорошо.

Ваня уложил девочку в кровать, накрыл одеялом.

– Закрывайте её на ключ и до утра не беспокойте. И да, это не лунатизм, это что-то другое…

Василий Тимофеевич как-то странно посмотрел на него, но спорить отчего-то не стал.

– Где вы её нашли? – спросил он.

– На болоте.

– Что ж её так тянет к этому чёртовы болоту?!

– А как вышло так, что детдом открыли в усадьбе, в непосредственной близости от болота? – спросила Маша. Это действительно казалось странным, для детских заведений стараются искать более безопасные места, а тут детский дом едва ли не в трясине! Невидаль!

– Я не знаю, почему его тут открыли, да и никто вам на это не ответит, но детский дом в усадьбе с 1945 года. Сразу после войны и открыли, а мы только предположения строить можем, почему так случилось. Может, другого места не нашлось? В войну в усадьбе госпиталь находился, а до войны опять же, школа была.

– Ладно, мы пойдём, – оборвал разговор Ваня.

Директор кивнул торопливо, даже скрывать не стал, как хочется ему поскорее избавиться от непрошенных гостей. Да и ребятам задерживаться не хотелось. Слишком много событий выпало на один день, хотелось обсудить и, по возможности, как-то систематизировать их.

Но стоило выйти за ворота усадьбы, говорить сразу расхотелось, оттого, что Ваня решил свои мысли озвучить.

– Это что же, лошадей мы с Гошкой видели, значит кто-то этой ночью должен умереть?

И сразу стало неуютно и страшно, и, не сговариваясь, все шаг прибавили, при этом стараясь идти как можно тише, озираться начали, поворачивая головы на каждый шорох и пристально вглядываясь в темноту. Казалось, опасность таится за каждым деревом, она живая и наблюдает из темноты за одинокими путниками жёлтыми звериными глазами.

До лагеря, впрочем, ребята добрались без приключений, девчонки нырнули в фургон, парни, подхватив из палаток спальные мешки, тоже прошли внутрь.

– Мы на полу разместимся, – буркнул Гоша, – В палатке как-то не комильфо сегодня.

И тишина наступила. И трое из четверых до рассвета слушали тишину и не спали, вздрагивая от каждого постороннего звука, а вот Дину, как она ни сопротивлялась, сон затягивал всё глубже и глубже.

Сначала появились запахи. Луговые травы, цветы, солнце… оно ведь тоже пахнет, и что-то ещё, что-то незнакомое, терпкое. Дина распахнула глаза, заинтересовавшись незнакомым запахом. Яркий солнечный день, полуденное июльское солнце стоит высоко в зените, заливной луг, а по нему… о чудо! Лошади ходят. Две гнедых кобылы, одна каурая, и вороной жеребец – красивые, сильные! Ходят, переступают копытами, вскидывают вверх сильные мускулистые ноги, стучат по бокам хвостами, отгоняя мух, храпят, переговариваясь между собой.

Дина села, огляделась. Луг окаймляют деревья, позади за спиной знакомый мост, где-то она видела его совсем недавно, а перед глазами открытая площадка с избой и двумя пристройками к ней, а чуть дальше болото и покосившееся ограждение перед ним. Но и болото сейчас не выглядит страшным. У края шуршат камыши, квакают лягушки, летают над тихой гладью стрекозы, и блестит вода под солнечными лучами, кажется совсем не опасной…

Девушка оглядывает себя. На ней голубая футболка с короткими кружевными рукавами и длинный льняной сарафан, подаренный мамой два года назад. Красивый сарафан, Дина в нём выглядит необыкновенно, но ни разу не надёванный, почему-то за два года ни разу случая не представилось надеть. В поясе сарафан схвачен плетённым верёвочным пояском с кистями и бусинами. Красиво!

Дина поднимается на ноги, к ней, заинтересовавшись, подходит лошадь. Наклоняет голову, касается бархатным храпом плеча, фыркает что-то. Дина смеётся, запускает пальцы в спутанную гриву, распутывает её, а потом и вовсе, снимает поясок с сарафана, распускает его на тонкие верёвочки, заплетает гриву косичками, вплетая верёвочки. Красиво получилось! Лошадь, подогнув сначала передние ноги, а затем и задние, ложится на землю, Дина тоже ложится, раскинув руки и положив голову на тёплую лошадиную шею. Хорошо. Спокойно.

И тут ветер поднялся, небо в считанные мгновения заволокло свинцовыми тучами, они стягивались к лугу со всех сторон, обещая неминучую грозу, Дина поднялась, обхватила себя за плечи. Холодно стало. Где же укрыться?

У построек на крыльце мастерской сидел мужчина. Спокойно сидел, не замечая ветра и холода, не поглядывал на тучи, казалось непогода его не касается, стороной обходит. Он держал в руках предмет, издали похожий на раму для настольного зеркала, что-то правил, критично разглядывая, а затем легко касаясь инструментом податливого дерева.

Дина, не испытывая ни страха, ни сомнений, пошла вперёд. Есть постройки, выходит, можно надеяться на кратковременный приют, но мужчина, стоило ей подойти поближе, вскинул глаза и отрицательно покачал головой.

Девушка остановилась, хмуро разглядывая негостеприимного хозяина.

– Нельзя тебе сюда, девонька, – ровным голосом, как будто даже не открывая рта, произнёс он, – Зайдёшь – назад не воротишься.

– Я только дождь пережду, – ответила Дина, – Холодно очень.

– Нельзя, – повторил мужчина. – В тебе и спутнике твоём дар есть. Болотный дух забирает сильных. По-разному бывает. Для кого-то морок наводит, кому следы путает, может и ещё как, но такой дар его сильнее делает. Покуда зеркала не найдёте – нельзя идти к нему, не справитесь. Держитесь друг дружку, не разлучайтесь, это опасно.

– Куда же мне идти? – пискнула девушка, почувствовав, как упали на голые плечи первые капли дождя.

– Просыпайся, дитя, – усмехнулся мужчина.

И Дина открыла глаза. Светило в окно автофургона солнышко, сопели рядом друзья. Вот так сон! Дина села на кровати, обхватив руками колени, закрыла глаза, пытаясь воспроизвести в памяти все детали сна, все, до самой последней мелочи. Пригодиться может всё, что угодно.

– Дин, ты чего? – выпутавшись из спальника, спросил Ваня. Поднялся, присел к ней на кровать. – С тобой всё в порядке?

– Да. Мне сон снился. Я во сне лошадей видела. Они… красивые, – улыбнувшись, отвела прядь волос от лица девушка, но непослушный локон тут же упал на место, стоило пальцы отвести. Дина не заметила. – Ещё там был хозяин тех руин, что у болота. Такой… крупный мужик, полностью седой. И молодой вроде по сложению, движениям, глаза молодые, яркие очень, голос… а сам седой. Он делал раму для зеркала, того самого зеркала, что ты с собой привёз. И сказал, что нам нужно собрать все три.

– Я тоже об этом думал, – не удивился её рассказу друг. – Сегодня же позвоню Ларисе, скину геолокацию, пусть отрядит кого-нибудь из водителей сюда.

– И зеркало пусть упакуют получше, помнишь, какая дорога в области?

– Да уж помню. Особенно Гошину ругань. Это незабываемо…

– Будешь тут ругаться, когда дорога напоминает стиральную доску, а машина новая совсем, – подал голос из спального мешка Гоша, – Я, между прочим, копил на неё долго, во всём себе отказывал, – не моргнув глазом, соврал парень.

– Подслушивал!

– Да. Опять вы о мистике своей! Вань, ну ты-то сам хоть раз сталкивался с ней?

Ваня с Диной переглянулись. Чего уж скрывать, когда увязли вместе по самые уши, по отношению к Гоше это нечестно.

– Да, Гош, я с ней с детства живу.

– Не верю, – вздохнул парень.

– Дело твоё, настаивать не стану.

Дина не торопилась выбираться из постели, она всё ещё прокручивала в голове детали странного сна.

– Сарафан! – тихонько пробормотала она, словно сама себя убеждая в чём-то, – Да не было у меня никогда такого сарафана! И мама мне ничего подобного не дарила… и с мамой… вот уже шесть лет как не общаемся…

– Чего бормочешь, Дин? – полюбопытствовал Ваня.

– Да нет… ничего… – рассеянно отозвалась девушка, – Всё хорошо. Правда.