Усадьба у края болот

Глава 6

Собралась в путешествие в Тверскую область компания за два дня. Все, как выяснилось, путешественники опытные, в походах бывали, проблем со снаряжением не имели. Только у Дины снаряжения не имелось, но ей и не нужно было запасаться такими вещами, как палатка и спальник – в машине Гоши два спальных места имелось, а из одежды что-то докупить пришлось, но на помощь пришёл Декатлон, где нашлось всё необходимое.

Гоша действительно оказался скептиком до мозга костей, казалось, выйди из-за шкафа призрак, поздоровайся с ним, он в глаза ему заявит, что призраков не существует, а у него просто глюки. Шумный и весёлый парень яростно доказывал это друзьям, сильно жестикулируя и перемежая речь крепкими словечками.

– Зачем тогда едешь с нами? – задала резонный вопрос Маша.

– А для того и еду, чтобы доказать вам, что существует только то, что мы можем увидеть, потрогать, съесть, в конце концов!

– Доверие, дружба, любовь – что об этом скажешь? Съешь или потрогаешь? – не желала сдаваться Маша.

– Это эмоции, не более того. Эмоции вообще из другой оперы, ты неправильный пример привела. Я докажу, что нет никакого проклятия зеркал! Тупо стечение обстоятельств!

– Ладно, ладно! – смеясь, вскинула ладони Маша, – Не надо нервничать и горячиться, на месте разберёмся, кто прав, кто не очень.

Отъезд назначили на утро. Посовещавшись, решили переночевать у Вани с Машей в квартире, чтобы не дожидаться никого с утра. Вещи уложены, осталось только архив прихватить и зеркало.

– Зачем тебе там архив, Ваня? – спросила Дина.

– Да мало ли… Много места в машине он не займёт, нам он больше не нужен, а тем, кто сейчас занимает усадьбу, может сгодится на что… Может, они музей в ней откроют.

– Логично. Кстати, а что у нас с легендой?

– Это по Машкиной части. Мария! Твой выход!

– Мы представимся киношниками. – Маша кивнула на профессиональную видеокамеру, небрежно брошенную поверх вещей, – Скажем, что сейчас пишется сценарий исторического фильма, а наша группа ищет подходящие локации. Очень желательно, чтобы место будущего фильма имело какую-нибудь страшную легенду и было окутано тайной. Ну, чтобы время зря не терять, нас вперёд отправили. Осмотреться и решить, подходит ли нам это место.

– Возникнет вопрос, откуда мы вообще об усадьбе узнали? – встрял Гоша.

– А вот тогда и пригодится архив, якобы, случайно попавший к одному… скажем, реквизитору. Или просто случайному человеку, знакомому кого-то из съёмочной группы. Это уже не так важно, главным нашим козырем архив станет.

– Почему именно киношники? – улыбнулась Дина.

– Им доверяют. Все любят кино, а тут такой шанс засветиться! Это выгодно для области, это выгодно для местной администрации – вот посмотрите, каждый свою выгоду искать начнёт, в том числе и руководство детского дома. Ну а мы сможем беспрепятственно передвигаться по усадьбе и снимать всё, что заблагорассудится.

– Маня – ты гений! – поднял оба больших пальца вверх Гоша.

– Я не Маня! – свирепо зарычала девушка.

– Но ведь гений же!

– С этим утверждением не поспоришь.

На этой ноте все разошлись спать. Выехать хотелось до того, как образуются пробки, желательно часов в пять утра. А значит, подняться нужно в четыре.

Утро выдалось хмурое. Моросил мелкий дождь, щётки без устали гоняли по лобовому стеклу влагу. И настроение было под стать. Если вчера казалось, что всё получится, стоит только взяться, сегодня настрой поменялся, и думалось, что ничего не выйдет из их затеи: с территории усадьбы прогонят, разговаривать с ними никто не станет, и вообще… глупости всё это, проклятия какие-то, ну смешно же. Прав Гошка, не бывает проклятий!

Но ведь опять же, глупо отрицать очевидное. Ваня видит призраков так же, как и обычных людей, с самого детства видит, Динке снятся вещие сны, выходит, действительно есть что-то, неподвластное пониманию обыкновенного человека, то, что не подчиняется логике и здравому смыслу.

Тихо было в машине, все молчали, смотрели в окна, разглядывая мокрые деревья и ползущие по стёклам капли, и каждый думал, чем же закончится их авантюра. Вчера было весело. Вчера всё казалось выполнимым. И море по колено, и горы по плечу, но утро и мрачная погода навеяли сомнения, сегодня только Гоша был готов ринуться в бой, и только потому, что он-то знал наверняка: не существует проклятий и призраков, всё это сказки. Но и он, поддавшись общему настроению, помалкивал, даже музыку не включал, лишь прикладывался периодически к термокружке, глотая горький, крепкий кофе, приготовленный собственноручно в турке. Существование кофемашин, способных приготовить хороший кофе, парень тоже отрицал, сварил себе кофе сам, настолько крепкий, что никто из компании даже попробовать не решился.

Молчали примерно до Клина, за ним Гоша не выдержал.

– У нас поминки? – поинтересовался он у друзей. – Кого оплакиваем? Вчерашнюю хорошую погоду? Может, уже музыку включить, а? Ну совсем же тоскливо…

– Включи, Гош, – лениво отозвался Ваня.

– Мгновение!

Но приёмник молчал. Гоша не понимал в чём дело, смешно ругался, обвиняя во всех грехах китайцев. Маша подумала, уточнить при случае, а в китайцев Гошка верит или нет? Хихикнула, поймала взгляд Дины, догадалась, что и ей пришла в голову подобная мысль, хихикнула снова, и не удержавшись, засмеялась. Дина засмеялась следом, отстав лишь на секунду. За ними и Ваня подхватился. И только Гоша хлопал глазами и не понимал, что так развеселило друзей.

Когда миновали Тверь, погода неожиданно стала налаживаться, прорехи в сером полчище туч становились всё больше, иногда сквозь них проглядывало солнце. Тучи уходили в сторону Москвы, унося с собой как дождь, так и плохое настроение путешественников. Но если погода улучшалась, то дорога становилась всё хуже и хуже, автомобиль трясло, Гошка то ругался, то молился, чтобы подвеску не оторвало, то стонал, проклиная злую долю, отправившую его в такую опасную поездку, ведь самое опасное что? Правильно! Остаться без машины где-нибудь посреди леса. Там на призывное «Ау!» разве что Топтыгин откликнется с радостью.

Но машина выдержала. Каким-то чудом всё-таки добралась до места назначения, хоть последние несколько километров и пришлось ехать по размытой просёлочной дороге.

– Усадьба, судя по навигатору, прямо за этой деревней, – сообщил попутчикам Гоша. – Ребята, приключение было жёсткое. Что дальше?

– Дальше… – Ваня задумался. – Дальше мы располагаемся где-нибудь неподалёку от усадьбы, оглядимся и идём на разведку.

– Может, сначала веток соберём, костерок запалим, поесть чего-нибудь сообразим?

– Нет, Гош. Сначала дело. Мы даже лагерь ставить не будем. Надо понять, где его лучше разбить. А для этого всё-таки сначала оглядеться надо.

Усадьба впечатляла. Но не красотой и величием, а мрачной, негативной энергетикой. Даже воздух на её территории казался тягучим и густым, казалось, вдохни глубже и всё, отравление неизбежно. Светило солнце, но усадьба будто утопала в тени, стояли мрачными исполинами деревья в парке, проглядывали сквозь них щербатые стены дома, и всё вокруг словно дымкой подёрнуто. Невидимой, невесомой, но ощутимой и неприятной до жути.

– Мы как будто на пару веков назад откатились, – поведя плечами, заметила Дина. – Как неуютно здесь…

– Это всё предрассудки! – весело заявил Гоша. Вот его ничего не смущало, он смотрел по сторонам, крутил головой, выискивая что-то необычное, и радовался приключению. – Вы настроили себя на нечто мистическое, вот и видите в каждой мелочи тайны и знаки. Надо проще смотреть на вещи!

Ваня покосился на друга и не ответил, спорить с ним бесполезно, да и незачем.

– Ну что, банда, – остановившись, повернулась к ребятам Маша, – К директору детского дома я иду одна.

– Почему это? – проворчал Гоша. Уж очень ему хотелось посмотреть, как изнутри выглядит старинный дом.

– Потому что Маша владеет даром убеждения, – пояснил Ваня. – Если кому и удастся договориться, так только ей. Иди, Маш. Мы тебя тут, во дворе подождём.

Маша скользнула внутрь, Гошка отошёл от друзей, заинтересовавшись шахматной баталией, разразившийся на облезлой скамейке. Двое мальчишек играли ну очень эмоционально. Спорили, кричали друг на друга, толкались, но было заметно, что ссорятся не по-настоящему, просто манера общения у них такая.

– Как много их здесь! – спустившись с крыльца, медленно пошёл по дорожке, усыпанной гравием, Ваня.

Дина, следовавшая за ним тенью, спросила с тревогой в голосе:

– Кого? Призраков?

– Да. И ушедших, и застрявших. Прям толпы… Стоят, смотрят. Как будто ждут от нас чего-то.

– Что значит ушедших? Что значит застрявших?

– Я их вижу по-разному. Ушедшие, это те, кто без проблем смог уйти, те, кто ушёл в свой срок, их почти не видно, от них в нашем мире… как бы объяснить… слепок остаётся. Просто след, почти прозрачный. Они не могут общаться со мной, не могут говорить, и даже внешности определённой не имеют. А тех, кто застрял, я вижу так же, как и обычных людей, разве что чуть размытыми. И эти да, говорить могут.

– Объясни, как это застрявшие? Где они застряли?

– В безвременье. Ну я так его называю. Это те, кто не дожил по каким-то причинам свой срок на земле. Они теряют телесную оболочку, но душа, обременённая какой-то ношей, слишком тяжела, ей не подняться выше, понимаешь? Мне так бабушка объясняла, и я склонен верить ей. Это самоубийцы, люди, погибшие насильственной смертью, правда, не все, а также те, у кого земные дела остались незавершёнными. Так вот здесь таких… прорва. Они повсюду.

– Мне уже страшно! – Дина дёрнулась так, будто кто-то схватил её за плечо, Ваня взял её за руку, ободряюще сжал тонкие пальчики.

– Не бойся. Они не причинят вреда. Им нет дела до нас.

– А к тебе они когда-нибудь с просьбами обращались?

– Было дело! – улыбнулся Ваня, вспомнив, как мальчишкой отбивался от одной крайне настойчивой бабушки-соседки. Та умерла внезапно и не успела сообщить сыну, где деньги прятала. Два дня изводила она мальчишку, пока он не сдался и не придумал, как сообщить о тайнике, не выставив себя идиотом. Он просто написал записку и подбросил её в почтовый ящик. Призрак явился снова, но на этот раз сообщить, что всё у них получилось, тайник родственники нашли.

– И как ты с этим живёшь?

– Привык. Знаешь, Дин, на что я обратил внимание? Усадьба выглядит точно так же, как на старой фотке. Будто время над ней не властно. Я ожидал или полной разрухи, или наоборот, думал, давно уже отреставрировано всё, но нет, она будто бы вне времени что ли. Да и вообще, здесь всё не так, как мы привыкли. Посмотри, какие дети…

Дети и действительно выглядели несколько странно. Слишком унылые что ли, слишком погруженные в себя, заторможенные. По двору никто не носился с воплями, никто не дрался за углом и не курил втихаря, прячась за кустами, шумели только те два паренька за шахматной доской, но и они казались странными. На гостей никто внимания не обратил, будто и нет их вовсе, а так не бывает! Детям интересно всё! А уж гости в усадьбе, скорее всего столь же редки, как и праздники, а значит, должны приветствоваться жгучим любопытством как минимум!

– Я тоже обратила внимание, – кивнув, согласилась Дина, – Будто замороженные. Помнишь, в книжке о Гарри Поттере дементоры у людей радость воровали? Вот и к детишкам этим, похоже заглянули…

– Точное сравнение.

Из дома вышла Маша, помахала друзьям рукой, подзывая.

– У неё всё получилось? – удивилась Дина.

– Даже не сомневался. Машка она такая, кого угодно на что угодно подобьёт в два счёта.

– Короче, – затараторила Маша, когда ребята подошли, – Нам дают добро. Мы можем ходить где угодно, снимать что угодно. Более того, нас пригласили отобедать вместе с детьми, ну, я так понимаю, показать, какой у них образцовый детский дом и всё такое…

– Отказаться нет возможности? Что ж мы детей объедать будем? – тоскливо отозвался Ваня. Ну не хотелось ему есть в этом месте! Даже просто находиться не хотелось, но тут уж не изменить ничего.

– Думаю, наоборот, сегодня их хорошо покормят, чтобы в грязь лицом не ударить. Вань, я всё понимаю, мне и самой здесь не нравится, но портить отношения до того, как они вообще завязались, не стоит. Выгонят, и ничего мы расследовать не сможем.

– Дело говорит! – авторитетно подтвердил Гоша.

После обеда директор детского дома – Василий Тимофеевич пригласил гостей к себе в кабинет на чаепитие. Ваня и Дина отказались, сославшись на занятость, а Маша и Гоша отправились следом за ним до кабинета. Директор производил двоякое впечатление. С одной стороны, это был улыбчивый мужчина, полный радушия и теплоты, с другой – вызывал опаску. Находиться рядом с ним было настолько некомфортно, что хотелось побыстрее сбежать, не уйти, именно сбежать, что, впрочем, Ваня и сделал. Он не мог утверждать, что товарищи испытывали те же самые ощущения, но видел, как ёжится и прячет взгляд Дина, как застывает искусственная улыбка на Машкиных губах и даже Гоша выглядел неуверенно.

– Вы только за мост не ходите, – предупредил ребят директор, – И по темноте тоже. Лучше, как стемнеет, вообще лагерь не покидайте, от греха подальше.

– Почему? – уточнил Ваня.

– За мостом топь раскинулась, а в тёмное время суток по незнакомой местности вообще лучше не гулять, мало ли… – ответил тот, широко улыбнувшись.

– Учтём, – буркнул Ваня, увлекая Дину прочь по тёмному коридору. Кстати, почему в усадьбе так темно? Летний, солнечный день за панорамными окнами, а свет словно не проникает внутрь, складывалось впечатление, будто преломлялись солнечные лучи на подходе, светили куда угодно, только не на усадьбу.

– Странное место, – покинув дом, выдохнула Дина. – Всё время, что находились здесь, я в каком-то напряжении была, ждала. Казалось, вот-вот что-то случится.

– Понимаю тебя. Что? Куда пойдём?

– А пойдём прямо, посмотрим, что там, за воротами.

– Пошли…

Покинув усадьбу через главный вход и перейдя гравийную дорогу, ребята оказались перед лесополосой. Неширокой, судя по тому, что за деревьями виднелся просвет, и вполне проходимой. Прямо под ногами начиналась нахоженная тропа, вилась средь деревьев, петляла. Не сговариваясь, ребята ступили на неё и пошли, всё углубляясь в лес. Ваня шёл впереди, за ним, практически след в след шла Дина. Ваня чувствовал, как ей страшно, как пугает девушку всё новое и необъяснимое, впрочем, и ему было не по себе. И ведь знали оба, ввязываясь в авантюру, что увеселительной прогулки не получится, но и не ввязаться не могли.

Лесополоса действительно не широкой оказалась, и пяти минут не прошло, как вышли искатели приключений на берег реки. Ну как реки, речки скорее, бегущей по камням.

– Не про этот ли мост говорил директор? – в задумчивости пробормотал Ваня. Действительно чуть в стороне раскинулся добротный горбатый мост с высокого берега реки на пологий. Старый мост, но обновлённый не так давно, в некоторых местах видны были следы починки.

– Не ходите туда, там болотник живёт, – раздался сзади детский голосок и на полянку из кустов выбралась девочка лет восьми, скромно, как и все детдомовцы одетая, но отличающаяся от остальных живым и любопытным взглядом и яркой внешностью. Остриженные по плечи огненно-рыжие вьющиеся волосы и россыпь конопушек на курносом носу делали девочку похожей на весенний одуванчик, глаза отливали небесной синевой, и столько жизни было во всём её облике, столько затаённой радости, способной заразить каждого, кто имел счастье находиться рядом, что губы сами собой растягивались в улыбке.

– Привет! – поздоровалась Дина, любуясь девочкой. – Ты кто? Фея, живущая в этом лесу?

Девочка глянула на неё как на умалишённую, не оценив шутку, и, обращаясь только к Ване, ответила:

– Я Катя. Живу в детском доме. А там, – она указала рукой куда-то за мост, – Болотник живёт. Он злой. Он утаскивает к себе на болото тех, кто плохо себя ведёт и за мост ходит. Мальчишки старшие иногда ходят туда, но их наказывают. И деревенские ходят. Они в нашем детдоме учатся, в деревне школы нет. Костя ушёл туда и не вернулся. Пропал. Василий Тимофеевич говорит, что его болотник заманил и утопил в болоте.

– А мы к болотнику не пойдём, – заверил девочку Ваня. – И слушать его не станем. Мы только сходим, оглядимся и сразу же назад.

– Это опасно, – принялась сосредоточенно обкусывать ноготь девочка.

– Ну ты же приглядишь за нами? Если что, подмогу приведёшь, верно? – Ваня подмигнул, Катя ответила ему открытой улыбкой. – Приглядишь?

– Да… – подумав, неуверенно сказала девочка, свела к переносице рыжие брови и покачала кудрявой головой.

– А нам туда надо. Оглядеться. Мы, знаешь ли, Катя, кино снимать будем, ищем места подходящие. Надо проверить…

– Не надо. Там неподходящее место. Там нет ничего, только болото. Оно ух какое страшное!

– Думаю, оно нам и нужно. А скажи-ка нам, Катя, что об этом болоте местные говорят? Может, сказки рассказывают?

Девочка снова задумалась, решая, стоит ли доверять незнакомцам, но выговориться, видимо, очень хотелось, она оглянулась по сторонам, втянула голову в плечи и заговорила таинственным шёпотом:

– Местные рассказывают, что на болоте иногда лошадей видят. Настоящих призрачных лошадей. А когда они появляются, обязательно умирает кто-нибудь.

Короткая сказка вышла. Ваня усмехнулся, но торопливо стёр усмешку с лица, общаться с ребёнком, обиженным недоверием, то ещё удовольствие. Значит, до сих пор о лошадях люди говорят, живы ещё старые легенды…

– Так настоящие лошади или призрачные? – с серьёзным видом уточнил он, – Что-то я запутался.

– Призрачные, – доверительно шепнула девочка. – Их четыре. Три лошади и конёк. Иногда они появляются и скачут по топи.

– Ясно. Катя, а ты сама что тут делаешь?

– Так лошадей жду! – воскликнула девчонка, удивляясь недогадливости новых знакомцев. – Ужас, как поглядеть хочется!

– А давно они появлялись, не знаешь ли?

Девочка стушевалась, опустила глаза и головой покачала.

– Я всех спрашивала. Никто не видел. А Семёновна говорит, что больше века их никто не видал. А век это долго… – обиженно протянула она, – Но я знаю, она успокаивает. Семёновна хорошая, она нам как бабушка… Она всё-всё знает! Все сказки, все истории!

– Это нянечка ваша? – спросила Дина.

– Да. Она старенькая такая, наверное, сама тех лошадей видела, но не сознаётся, смеётся только, говорит, что лучше бы их вообще не было. А ведь так неинтересно совсем!

– Вот что, Катя, – решил Ваня, – Мы сейчас пойдём за реку, а ты здесь будь. На мост не поднимайся, просто стой и смотри за нами. Если болотник покажется, сразу на помощь зови. Договорились?

– Ага! – загорелась идеей малышка. Ещё бы! Ей, маленькой, такое серьёзное дело доверяют! Она не подведёт. Во все глаза смотреть будет, ни одного болотника не упустит!

– Смотри внимательно, – подлила масла в огонь Дина, – На тебя вся надежда.

Девочка радостно закивала, а Дина, подняв голову, посмотрела на Ваню.

– Идём?

Он взял её за руку, и они вместе ступили на мост.

За мостом действительно ничего интересного не оказалось. Всё тот же лес, поляна, на поляне руины, бывшие некогда постройками, просто свалка никому ненужных полусгнивших брёвен, торчавшие из провалившейся крыши печные трубы. А ещё дальше, метров за тридцать от развалин начиналось болото, и оно, даже без страшных легенд наводило ужас.

– Какое мерзкое место, – задумчиво проговорила Дина.

– Согласен, болото и впрямь жуткое, да и вообще… А ещё, Дин, ты только не сочти меня идиотом, тут есть могила.

– В смысле могила? Это ж не кладбище!

– И тем не менее могила есть. Старое захоронение.

– Животное или…

– Человек.

– Ты видишь его?

– Нет. Просто знаю, что кто-то похоронен прямо здесь, скорее всего возле развалин. И да. Мы на месте. Я не знаю, что именно мы ищем, но то, что с местом не ошиблись – это точно. Я вот стою сейчас, и у меня ощущение, что это болото смотрит на меня с любопытством, изучает, примериваясь, подойду ли я ему или нет.

– Идём обратно? – предложила Дина.

– Да нет. Покрутимся тут ещё. Может, тот, кто похоронен, объявится.

Набежали тучи, померк солнечный свет, и над болотом белёсые нити тумана появились. Туман дрожал, менял форму, сгущаясь и уплотняясь, заполняя собой пространство. И вдруг огонёк мелькнул. На болоте! Свеча или фонарик? Да посреди топи!

– Там кто-то есть! – испуганно воскликнула Дина. – Кто-то заблудился на болоте.

Огонёк мигнул, погас и снова возник уже в другом месте.

– Дин, Динка! Не кипешуй. Это просто блуждающие болотные огни! – встряхнул её Ваня. – Нет там никого!

– Ты уверен?

– Ну посмотри сама!

И снова мелькнул огонёк в тумане. Уже в другом месте. Погас. Снова загорелся, уже ярче и куда ближе к берегу.

– Вань, я умоляю, пойдём отсюда! Мы вернёмся сюда, обязательно, но на сегодня хватит уже! Идём!

Туман уже наползал на берег, и Ваня не стал настаивать, сдался. Ему и самому становилось жутко, потому что угадывалось в тумане нечто, неподдающееся пониманию. Оно забирало звуки, и даже голос Динки слышал Ваня издалека, хотя девушка дёргала его за руку и тянула назад, к мосту… На её лице читался ужас, а Ване… Ване вдруг захотелось остаться. И желание это настолько сильным оказалось, что сопротивляться ему никакой возможности не было. Но и накативший ужас не отступал, инстинкты самосохранения буквально вопили, о том, что надо бежать, спасаться, пока ещё волен сделать это…

Дина дёргала за руку. Дина кричала, звала, её ужас оказался куда сильнее его странного желания. Действительно… остаться на болоте… Зачем? Для чего? Ваня встряхнул головой, пытаясь очистить мысли, глянул на Дину и противиться её напору не стал, поплёлся за девушкой, будто на привязи, но всё оглядывался, тормозя движение, всматривался в настигающий их туман и вдруг услышал… нет, скорее всего показалось, но донеслось сквозь туман еле различимое лошадиное ржание.

– Дин, ты слышала? Слышала?! – спотыкаясь на мосту, выкрикнул парень, но девушка даже его не услышала от испуга, всё, что занимало её на данный момент, это бегство от тумана, а для того, чтобы спастись от него всего-то и нужно пересечь этот мост над рекой. Так ей казалось…

Что такого страшного в тумане? Спроси её сейчас – не ответит, но знание шло изнутри, поднималось и затапливало сознание волной животного ужаса, заставляло двигаться, идти вперёд до последнего, и видеть перед собой один лишь путь, один единственный.

Вот вцепилась одной рукой в перила моста, вот, зарычав от бессилия, дёрнула за собой притормозившего Ваньку, тот вдруг поддался, перестал сопротивляться, сам вцепился в её руку и помчался вперёд по мосту, увлекая девушку за собой. И сразу отпустило, стало легче, когда кто-то другой, тот, на кого всегда можно положиться, взял ответственность на себя.

Катя, прижавшись худеньким телом к опоре моста, и обхватив её обеими руками, в ужасе наблюдала за ними, открывала и закрывала рот, но при этом не произносила ни звука. Схватив девочку в охапку, Ваня быстрым шагом направился к тропе, Дина, вцепившись в его одежду, не отставала.

Так и вышли они обратно к детскому дому, напуганные и измученные.

– Что там было? – обрела голос Катя. – Вы лошадей видели?

Ваня с Диной посмотрели на неё, потом друг на друга и рассмеялись. Напряжение отпустило, теперь можно посмеяться над собственными страхами.

– Нет, Катя, – Ваня поставил девочку на дорожку, – Лошадей мы не видели. Только туман.

– А чего бежали как от смерти? – оттолкнув Ванины руки, девочка пошла к дому. Она обиделась, ведь захватывающее приключение обернулось пшиком. Всё у взрослых не так и неправильно! Ну кто-же от тумана спасается бегством? Кому и чем он навредить может? Ведь туман всего лишь природное явление. Верно? Верно! Но в этом почему-то убеждать себя приходилось…

– Ты как? – покосился на Дину парень, – В порядке?

– Да. Только испугалась сильно. Вань… А что там было?

– Понятия не имею. Может, прав Гошка и мы всё себе сами придумываем? Да, над болотом поднялся туман, да, блуждали огни, это, кстати сказать, на болоте явление не редкое, а с чего мы перепугались-то так? Что необычного увидели или услышали?

– Вань… Я больше тебя испугалась. Ты будто не в себе был, я еле тебя оттуда утащила.

– Да? Не помню… – рассеянно произнёс парень и потёр лоб. – Голова разболелась. От воздуха что ли?

Из дома вышли Маша с Гошей, их сопровождал директор. Он что-то увлечённо рассказывал, Маша со скучающим видом кивала. Вот остановилась, протянула руку Василию Тимофеевичу, улыбнулась и дёрнула за край футболки зазевавшегося товарища.

Заговорила Маша только когда компания покинула территорию усадьбы, да и то больше бухтела и ворчала, вычленить хоть что-то из её несвязной речи, переполненной не вполне печатными выражениями, казалось нереальной задачей. В итоге полтора часа убитого времени и никакой полезной информации! Оказалось, директор детского дома занимает свою должность всего-то два года, а тот, кто заведовал детдомом раньше, до недавнего времени жил в деревне, но неожиданным образом пропал нынешней весной. Полтора часа он распинался ни о чём, расписывал в цвете уникальность доверенного ему детдома, рассказывал, сколько работы было проведено за два года, как сильно улучшилась жизнь бедных сироток, и всё интересовался, может ли повлиять будущий фильм на повышенное финансирование? Маша с приклеенной улыбкой слушала, кивала, восхищалась в нужных местах, заверяла, что конечно фильм привлечёт внимание к заведению и окажется тем самым социальным проектом, что положительно влияет на любой объект, с которым соприкасается. Если, конечно, будет дозволено использовать особняк как одну из локаций, если будет дозволено привлекать к массовке, а то и к эпизодическим сценам детей, то есть в том случае, если им будет выписан карт-бланш и никаких препятствий для изучения локаций, а так же для дальнейших съёмок чиниться не будет.

– Я сидела перед ним мокрая, как мышь! Хлебала безвкусный чай и врала напропалую! – хмуро делилась впечатлениями Маша, – Боже! Никогда мне так стыдно не было! Никогда не приходилось столько врать и давать пустые обещания! Как же противно!

– Это для дела, Маш, – напомнил Ваня.

– Да знаю. А главное, столько лжи и мерзости, и всё зря. Ничего узнать не удалось.

– Мы только приехали, что ты хотела? Но кое-что всё же разузнали. Тут действительно пропадают люди. Бывший директор, например.

– А ещё пацан из деревенских. Костя. Помнишь, Вань, нам Катя рассказывала? – напомнила Дина.

– Да. И он тоже пропал этой весной. Как бы узнать, были ли пропажи, да и вообще что-то необычное раньше?

– Ты снова о мистике? – Гоша подмигнул насмешливо. – Думаешь, ходит по усадьбе тварь болотная и питается человеческими душами?

– Тогда и телами тоже, – засмеялась Маша, – Их же не находят! Ну что, лагерь разбивать будем там, где машину оставили?

– Там удобнее всего будет, – ответил Гоша. – И да, призраков на той полянке замечено не было!