Усадьба у края болот

Глава 2

– Молодые люди, разрешите отдохнуть у вашего костра…

Голос принадлежал человеку старому, звучал хрипло и надтреснуто. У Вани защемило сердце, так сильно отозвался в памяти этот голос, такой похожий на бабушкин и в тоже время совершенно незнакомый ему. Он поспешно обернулся, но ещё прежде, не видя человека, стоявшего за спиной, отозвался радушно:

– Конечно присаживайтесь!

Бабушка оказалась совсем старой, такой уставшей и жалкой, что Ваня тут же подскочил с бревна, принялся помогать ей стаскивать с плеч тяжёлый рюкзак.

– Что же вы, бабушка, так поздно по лесу ходите? Скоро сумерки, а до ближайшего жилья отсюда идти и идти, – пристраивая её пожитки возле бревна и помогая устроиться, спрашивал он.

– Травки я собирала, да увлеклась, далеко от дома отошла. Думала до темна успеть, да не выходит. Устала…

– Так отдыхайте. Я сейчас!

К ним, привлечённый внезапным вторжением, шёл директор фирмы Артур. Он уже хорошо отметил десятилетие компании, несмотря на то, что компания заехала на базу всего пару часов назад, и теперь явно намеревался учинить разборки старушке. Он мог! Человек резкий, порывистый, слова его часто бежали впереди разума, кто хорошо его знал, давно внимание обращать перестали, многие же считали шефа тираном и деспотом. И неважно, что за вспышки собственного необузданного гнева он извинялся хорошей прибавкой к зарплате, многие не готовы были терпеть унижения и недолюбливали начальника, но платил он хорошо, очень хорошо, люди держались за рабочие места, не уходили.

Ваня успел перехватить хмельного начальника, заговорил ему зубы, отвлекая внимание на кого-то другого, увёл его подальше от костра, сбагрил кому-то из сотрудников для беседы, а сам вернулся, прихватив со стола одноразовую посуду. Зачерпнул из котелка гречки с тушёнкой и овощами, протянул тарелку бабушке.

– Подкрепитесь.

Она взяла угощение, ложку, подняла голову и внимательно посмотрела на парня, стоявшего перед ней.

– Благодарствую, внучок.

Взгляд её, на удивление ясный и зоркий, в самую душу Ване проник, тот на мгновение дышать перестал и сердце стукнуло невпопад, показалось, что просканировали его, всю подноготную наружу вытащили, всё самое сокровенное, что от окружающих тщательно скрывал.

– Хороший ты парень, – опустив голову, тихо проговорила старушка, – Добрый и отзывчивый, по нынешним временам это редкие качества.

– Да обычный, – засмущавшись, пожал плечами Ваня. – Как все…

– Лукавишь, мальчик. Знаешь же сам, что другой. И таишься от всех, это правильно.

– О чём вы? – Ваня опешил. Да, показалось ему, что старуха видит куда больше, чем окружающие, но она словесно подтвердила его догадку, тут уж не отвертишься.

– Сам знаешь, о чём.

Он не ответил, постарался уйти от скользкой темы, увести разговор в другое русло.

– Я вроде слышал, что поблизости нет никакого жилья, так откуда вы? – снова поднял прежнюю тему он.

– Есть жильё. Заимка. Там и живу.

– Одна? – парень изумился. Старая женщина живёт одна в глухом лесу! Как так? Как она справляется?

– Одна… – подтвердила бабушка. – Справляюсь потихоньку. Дрова наколоть, правда, некому, ну да ничего, веточек в лесу насобираю, авось протяну ещё зиму…

– А давайте я провожу вас, – неожиданно для самого себя предложил Ваня, – И с дровами помогу, ну и по хозяйству что-то могу…

– Хороший ты парень, – вздохнула старушка. – А не откажусь. Проводи. И с дровами помоги. Глядишь, и я тебе помочь смогу.

Ваня улыбнулся открыто, сощурился на солнце, налил бабушке чая из котелка.

– Как отдохнёте, говорите. Провожу.

И они пошли. Ваня с рюкзаком на плечах и бабушка с посохом. Пока она отдыхала, Ваня удобную палку нашёл, ветки стесал, отличный посох получился.

Шли вдоль реки по лесным тропинкам. Медленно шли, уставшая бабушка хоть и старалась не показывать молодому спутнику свою немощь, но он-то видел, как трудно даётся ей путь. Как дыхание сбивается и хрип из груди рвётся, как неуверенно ступают ноги. Что ж поделать, старость она такая, никого не щадит, и Ваня шагал по тропинкам, сдерживая шаг, и сердце кровью обливалось, стоило представить, как старушка справляется одна, совершенно без помощи. Ни связи, ни людей, готовых на помощь прийти, если что случится, только лес кругом да зверьё дикое…

– Как же вас, бабушка, в лес занесло? Вам бы к людям поближе. Всё помогут…

– Да кто ж нынче ближнему помогает? Смешной мальчик… Добрый и смешной. Взрослый давно, а всё в чудеса веришь, – не ответила на вопрос она.

Ваня не стал настаивать. Мало ли какие обстоятельства заставили человека в лес уйти и поселиться в заброшенном доме, не имеет он права допытываться и в душу лезть. Он заговорил о другом, подхватив предложенную тему.

– А что плохого в чудесах? Мне кажется, человек всю жизнь чуда ждёт, вопрос только в том, что для каждого оно своё.

– Чудо, внучок – это сама жизнь человеческая, но люди же не понимают, им всего и всегда мало. Оглянись вокруг, на друзей посмотри, на коллег. Вот вы на природу выехали отдыхать, а в чём отдых заключается?

– Ну так и не сказать, одним словом. Каждому, наверное, своё. Кому-то бухнуть надо, кому-то рыбу половить, кто-то просто на шашлыки приехал – не знаю. Я не спрашивал коллег. Да нас, собственно, шеф тоже не спрашивал, организовал пикник на все выходные, объявил обязательную явку, и мы, как стадо, попёрлись в лес.

– О том и речь, что на природу выехали, а саму природу и не видали. А она и есть настоящее чудо.

– Ну не знаю… – задумавшись, протянул Ваня, – Какое же это чудо, когда всё это постоянная величина? Век назад, два века, да что там… тысячелетие назад, те же деревья в лесу стояли, те же реки текли, те же звери бегали.

– Думаешь? Ну это пока молодой, – отдуваясь, пробормотала старушка. – Скоро, очень скоро для тебя всё изменится.

– Для меня? Откуда вы знаете?

– Вижу, мальчик, вижу. И для тебя, и для тех, кто невольно с проклятием соприкоснулся.

Подумав, что старушка заговаривается от усталости, Ваня промолчал, не стал дальше расспрашивать, а то, чего доброго, начнёт сказки складывать, не остановишь, а ему бы ещё до темноты к базе вернуться, хоть и захватил фонарь, да толку с него в потёмках!

Шли долго. Навскидку километров пять отмахали, но наконец на берегу реки показался домишко. Старая, замшелая изба, глядящая на реку мутными стёклами.

– Хоромы мои, – повернулась к спутнику старушка. – Нравятся?

– Нет, – честно ответил Ваня. – Как в таких условиях можно жить?

– Хорошо можно жить, Ванюша.

– Ванюша? Но я…

– Не представлялся, знаю, – перебила старушка. – Я много чего знаю, от глаза и слуха людского скрытого. И ты знаешь. Только верить себе не хочешь, отказываешься.

Ване стало страшно и захотелось сбежать. Сбросить с плеч старухин рюкзак и сбежать трусливо, спрятаться, чтобы не выворачивать душу наизнанку, чтобы не позволять этого делать другим. Как? Как она узнала? Он никогда и никому не говорил о том, что тяготит его с самого раннего детства. Разве что бабушке и сестре…

Родился и вырос Ваня в Петрозаводске. Его и сестру Машу мама растила одна, почему так, оба знали с самого детства, мама не считала нужным врать детям и на их закономерные детские вопросы об отце отвечала честно: «Сбежал». А точнее, он вернулся к маме под крылышко. Сначала от неё сбежал едва ли не на край света из Москвы, потом, не выдержав трудностей, из семьи обратно.

Дети не искали с ним встреч и общения, воспринимая как должное, а потом, старшему Ване тогда двенадцать было, узнали, что он погиб. И тогда объявилась бабушка. Приехала в Петрозаводск, настояла на общении с внуками, и, странное дело, ребята легко приняли её, подружились, стали общаться. Бабушка забирала их на каникулы, показывала Москву, занимала собой всё их время, и ребята тянулись к ней искренне и всей душой.

Квартира у бабушки была огромной, три комнаты, большая кухня, а потолки! Не то что в их панельной пятиэтажке, в её квартире можно было развернуться! Ваня знал, ещё тогда, когда бабушка впервые приехала к ним в гости, она предлагала маме переехать в Москву, но та встала насмерть, ответив категорическим отказом. Почему отказала, так и не пояснила, но отказала жёстко, второй раз бабушке предлагать не захотелось.

Окончив школу, Ваня уехал поступать в Москву, остановившись, естественно у бабушки, так и жили вдвоём, и ближе чем бабушка не было в Ванькиной жизни человека. Именно ей поведал парень о том, что с самого детства видит умерших людей и слышит их голоса. И бабушка не посмеялась, нахмурилась, покачала головой, сказала, что это очень и очень плохо. На наивное Ванькино «почему», пояснила, что жизни лёгкой ему не будет, и куда легче обычным человеком быть. Велела бабушка и дальше молчать, никому о своём даре не рассказывать. Да Ваня и не собирался. По большому счёту, даже не из-за того, что насмешек и неверия боялся, сколько из-за собственного неверия. Каким-то непостижимым образом парень убедил себя, что духи и призраки ему только кажутся. Богатое воображение шутки играет, с творческими людьми такое случается.

Да и неправа бабушка оказалась, никто не досаждал Ване своим появлением, не мешал жить, парень был наблюдателем, он видел недоступное другим, слышал, но всё со стороны, будто в параллели.

Но как так вышло, что совершенно незнакомая старушка так много знает о нём?

– Откуда вы всё знаете про меня? – исподлобья смотрел на старую женщину Ваня. – Вы… ведь тоже видите, да?

Она взошла на крыльцо, толкнула скрипучую, рассохшуюся дверь.

– Давай так, Иван… За домом поленница, дрова и топор. Исполни обещанное и приходи в избу. Может, поговорим.

– Почему может?! – он отказывался что-либо понимать, а, следовательно, занервничал, почти выкрикнул свой вопрос.

– Может, сам потом не захочешь… – ворчливо отозвалась старуха и закрыла дверь за собой, оставив парня стоять на крыльце и растерянно хлопать глазами.

Долго Ваня размахивал топором и с сухим треском разлетались по двору ровные полешки. За работой забыл совсем о недавнем разговоре с бабкой, вспоминалось другое. Как приходила к нему бабушка, садилась на кровать и почти всю ночь сидела рядом, сон его оберегала. Почти год приходила, каждую ночь. Ваня пытался говорить с ней, задавал вопросы, но она не слышала, смотрела на него с тревогой и сочувствием и пропадала с первыми лучами солнца… Год прошёл, а Ванька до сих пор скучал о ней. Ему не хватало их долгих разговоров и вечерних посиделок за чаем, не хватало семейных праздников, когда бабушка доставала из кладовки огромный канделябр, зажигала свечи и ставила на стол Ванькин любимый торт – сметанный с черносливом и орехами.

Третью комнату квартиры занимала сестра. Она тоже в Москву переехала после окончания школы, тоже поступила. С того момента их с бабушкой уютная квартира перестала быть таковой, в ней поселилось торнадо.

Ваня поморщился, думая о сестре. Вот же мелкая язва! Тяжело с ней. Слишком много энергии, слишком много слов, слишком быстрые действия и движения – в Машке всего с избытком. Носится по квартире – не уследить. То уборку затеет, перевернёт квартиру вверх дном за полчаса, а потом как-то шустро и незаметно такую чистоту наведёт, что всё сияет, а то посуду грязную в раковине копит до тех пор, пока тарелки чистые не закончатся. То наготовит еды столько, что весь её факультет накормить можно, а то открываешь дверцу, а оттуда печальная мышь глядит, верёвку натягивая… Да… Сестрица у него непредсказуемая.

Сложив дрова в поленницу, Ваня осознал, что действительно не хочет разговаривать со старухой и что-либо выяснять у неё. Вот сейчас зайдёт в дом, попрощается и уйдёт. И постарается забыть. Просто уйдёт.

Поднялся на крыльцо, постучался.

– Заходи, Ванюша, – откликнулась хозяйка, открывая дверь. – Справился?

– Справился. Я это… – замялся парень, в избу заходить не стал, да бабушка и не настаивала, не посторонилась, давая ему войти, так и стояла в дверном проёме. – Попрощаться пришёл. Пойду, а то стемнеет скоро.

– Что ж, и говорить не будем? Не хочешь ничего знать о себе?

– Не хочу, бабушка. Мне и без этого знания хорошо живётся.

– Настаивать не буду, – помедлив, согласилась она, поправляя сухонькими руками узел платка. – А подарок от меня примешь? – и она протянула парню какой-то плоский предмет, завёрнутый в холстину и перетянутый бечёвкой. – Не отказывайся, мальчик. Пригодится тебе мой подарочек, ох, пригодится.

– Что это? – Ваня протянул руку, взял свёрток, оказавшийся довольно увесистым.

– Вот вернёшься домой, посмотришь. В лагере не смотри, не привлекай ненужного внимания. Всё, Ваня, устала я. Иди. И ту, кого встретишь, не отталкивай.

– Кого встречу? Я ничего не понимаю!

– Иди, Ваня, поздно уже! – отрезала собеседница, захлопывая дверь перед Ваниным носом.

И Ваня пошёл. Постоял немного у крыльца, потоптался, прокручивая в голове так и не заданные вопросы, и пошёл, а в голове всё мысль бродила, правильно ли поступил он, не расспросив старуху. Да, ему не хотелось ничего знать о своём то ли даре, то ли проклятии, он свыкся с ним настолько, что порой замечать перестал, не отделяя реальных людей от умерших, но вдруг… Вдруг когда-нибудь ему понадобятся знания? А их нет. И рассказать о них некому.

Пройдя полдороги, парень повернул назад, да тропа, чёткая и хорошо протоптанная, куда-то ускользнула из-под ног, теперь она вела к высокому берегу реки и обрывалась… Ваня не сомневался, что найдёт дорогу к избушке и без тропинки, но надо ли, если дорога сама следы путает? Постояв на берегу, Ваня зашагал к базе. Пора бы. Ещё чуть-чуть и сумерки укутают лес, сделают его опасным и непроходимым. А он оставил фонарь на крыльце… Да ну и чёрт с ним! Ладно. Пусть бабка пользуется, пока аккумулятор не сядет.

Кто-то ломился сквозь кусты, ломая сухие ветки, и топал так, как ни один зверь не умеет. Человек. Только он в лесу столько шума производит. Кто? Кто-то из своих? Ваня замер, прислушиваясь. Бесшумно отступил на всякий случай за дерево.

А на тропинку из кустов выскочила декоратор их компании – Дина Назарова, девушка необщительная и немного чудная, при этом невероятно талантливая. Говорить Дина умела только о работе, и то скупо и по существу, но стоило кому-нибудь перейти на личное – тут же пряталась в панцирь, словно черепаха. Втягивала голову в плечи, опускала глаза, отходила в сторону и до конца рабочего дня пряталась либо в мастерской, либо за огромным монитором.

– Ты чего здесь? – вышел из-за ствола дерева Ваня.

Девчонка подпрыгнула от неожиданности, но не завизжала, даже не вскрикнула, молча уставилась на Ваню огромными глазищами, подошла почти вплотную.

– Я думала, ты заблудился, – отчеканила она.

– Да нет. Бабушка попросила дров нарубить, вот… помогал.

Дина кивнула, но с места не двинулась, так и стояла перед ним в сгущающихся сумерках, пыталась что-то разглядеть в его глазах.

– Ты чего, Дин? Пьяная? – Ваня усмехнулся. Ну до чего же странно сегодня люди себя ведут!

– Я не пью! – резко ответила девушка, развернулась и уверенно зашагала по тропинке к лагерю. – Тебя Артур ищет. Буянит. Грозится уволить.

Пожалуй, это была самая длинная фраза, произнесённая Диной за пять лет работы в компании. Вот уж действительно странности!

– Зачем я ему? Бухнуть там есть с кем…

– Ты ж его знаешь. Когда выпьет, нужно чтобы все при нём были. Развлекали его величество.

– Да брось, Дин, – услышав насмешку в её голосе, недовольно поморщился Ваня, – Артур хороший мужик, просто… заносит его иногда.

Дина спорить не стала, остановилась, внимательно посмотрела на собеседника, но убедить её Ване не удалось, насмешка из глаз не пропала.

– Идём, – бросила она, резко развернулась и снова потопала по тропинке.

Вышли к базе и сразу налетели на Артура, он будто поджидал их, стоя у самой границы леса.

– Уволен! – коротко бросил он Ване и пошёл к костру.

– Ну уволен так уволен, – равнодушно отозвался Ваня, – И кому хуже сделаешь?

Их компания занималась зеркалами. Вернее, дизайнерским и очень дорогим обрамлением для зеркал. Деревянным, металлическим, украшенным полудрагоценными каменьями или резьбой – всё как заказчик попросит, а Ваня как раз занимался дизайном, и, в основном благодаря ему, фирма процветала, получая крупные заказы и от физических лиц, и от юридических. Что-то делалось с нуля, но очень много было и реставрационных работ, и Ваня – единственный дизайнер компании трудился едва ли не круглосуточно, создавая шедевры. Так что, увольняя его, Артур буквально стопорил всё производство.

– Да забудет к утру, – сказала Дина. – Он же бухой в дрова, не соображает ничего.

– Вот не поверишь, Дин, мне действительно всё равно. Я, наверное, просто устал.

Девушка не ответила, взяла его за руку и потащила к костру.

Утро на базе началось рано. Несмотря на то, что засиделся народ допоздна, многие поднялись с рассветом. Так или иначе, а рыбалку ещё никто не отменял, ради неё, собственно, и был затеян корпоратив. Мужики частенько хвастались уловами, рассказывая друг другу небылицы, вот у Артура и возникла мысль вывезти сотрудников порыбачить. Приурочил мероприятие к десятилетию фирмы, нашёл базу, и вот хмурые мужики в раннее субботнее утро погрузились в лодки, любовно сложив на дно удочки и наживку, тронулись. Женщины и те, кто в принципе не рыбачил, остались на берегу. Ваня тоже остался. Закатав штанины до колен, он сел на деревянные мостки, опустив ноги в воду. Хорошо-то как! Денёк обещал быть чудесным. Ясное небо, лёгкий ветерок, золотистая лента реки, тенистая поляна – что может быть лучше подобного отдыха? Но будто заноза сидела внутри вчерашняя встреча со старухой.

О чём она говорила? Чего он не знает о себе? Откуда она так много знает о нём? Дойти что ли до избушки, расспросить её? Лень. Глупости всё. Подумаешь, что-то там болтала выжившая из ума старушка, ну бывает. Деменция, или как там это называется? И потом… Странно то, что за весь вечер, проведённый в большой компании у костра, он ни разу не вспомнил о своём походе к избушке, просто бездумно веселился, слушал гитарные переборы, смотрел на огонь… И никто не вспомнил, все вели себя так, будто и не выходила к базе старуха. Так может, ему привиделось?

Кто-то шагнул на мостки. Не оборачиваясь, Ваня узнал Дину. Почувствовал что ли… Ещё одна странность этих выходных. Девушка Дина. Необщительная, замкнутая до такой степени, что иной раз кажется нездоровой, с чего вдруг она заговорила с ним вчера? И почему именно с ним?

– Потому что ты такой же необщительный, как и я, – раздался из-за спины её насмешливый голос. – Потому что ты не такой, как все.

– Динка! Ты что, мысли читаешь? – в изумлении обернулся Ваня.

– Обычно нет, но сегодня ты слишком громко думаешь. Вслух. – Она села рядом с Ваней на мостки, так же свесила ноги к воде. – Не против?

– Да нет, сиди, – Ваня не стал говорить, но его обрадовало желание Дины составить компанию. – Скажи, Дин, вчера к костру выходила старуха?

– Думаешь, умом тронулся? – усмехнулась Дина и заверила его, – Не сомневайся, была старуха. И провожать ты её ходил. Вань, скажи, ты беду не чуешь?

– Как это? – парень насторожился.

– Ну как… Когда в животе булыжники ворочаются, стукаются, а по всему телу от их столкновений дрожь идёт…

– Вот так сравнила!

– Мне кажется, – чиркнув пальцами ноги по воде, медленно проговорила девушка, – Случиться что-то должно. Что-то страшное. Ты тоже должен чувствовать. Ну?

– Дин, я не понимаю!

– Не чувствуешь… – разочарованно протянула она, – А у меня всё нутро в узел связывается в предчувствии.

– Да глупости, забей. Просто не нравится наше общество, так ведь? Ты, наверное, привыкла проводить время в своей компании, с родными, близкими, а тут с нами пришлось.

– Будто бы впервые! Нет, Вань, не то. Подождём. Скоро…

Ваня не знал, что ответить, хотелось покрутить пальцем у виска, но ведь он и сам со странностями, и действительно не такой, как все, хоть и скрывает это, мимикрируя под толпу. И они сидели молча, смотрели на реку, блестящую в солнечных лучах, наблюдали за мальками, снующими у самой поверхности, слушали весёлую перекличку коллег, доносящуюся от лагеря.

База отдыха не вмещала весь коллектив, в домики расселили преимущественно женщин, а мужики привычно раскинули палатки у леса. Почему привычно? Да потому что Артур любил подобные вылазки на природу, частенько практиковал их, устраивая то лыжные походы, то рыбалку, то просто пикники, один раз даже на охоту выбирались. Типа, на охоту. Какая охота? Тот запах перегара, с каким охотнички в лес поутру отправились, распугал живность на многие километры вокруг. Так… побродили, грибов набрали и вернулись.

Лодки с рыбаками вернулись через три часа, и сразу стало понятно, права Динка, что-то случилось. Люди кричали, руками размахивали, опасно раскачивая лодку, ругались. С кого-то вода текла ручьями, кто-то был бледен до синевы, а хозяйственник, не стесняясь размазывал слёзы по лицу. К пирсу подводить лодки не стали, сразу к берегу повернули. Вот первая лодка ткнулась носом в песок, вот вторая…

– Что-то случилось! – озвучил очевидное Ваня и рванул с мостков к пляжу. Дина побежала следом.

Мужики ругались, обвиняли друг друга, спорили, но разобрать хоть что-то в общем гвалте было нереально.

– Артур! – вдруг чётко и громко сказала Дина. – Где Артур?

И притихли все разом, будто протрезвели. Кто-то опустил глаза, кто-то плюнул в песок с досады, кто-то отвернулся, не в силах скрывать страх и непонимание.

– Нет его! – с надрывом рявкнул Николай – рабочий из кузнечного цеха. – Утоп Артур! Полицию, скорую, спасателей… кого там ещё надо? Мы уже всех вызвали. А сначала сами ныряли! Всё дно облазили. В заводи и глубина-то… тьфу! А не нашли!

Позже выяснилось, что поначалу рыбалка как надо шла. Раннее утро, клёв хороший, только и дёргали блестящих рыбёшек из воды, похваляясь друг перед другом, а потом… никто не понял, что случилось, но в один момент Артур вдруг вскочил со скамейки, принялся размахивать руками, кричать, отгоняя кого-то, затем страшно завыл, сорвал с шеи крест, швырнул его на дно лодки, закрутился, опасно раскачивая судёнышко, а потом просто шагнул. Шагнул в воду без вскрика, без всплеска, да так и не появился больше на поверхности. Придя в себя от изумления, мужики побросали удочки, какая уж тут рыбалка, принялись нырять, искать, дно обшаривать. Да так и не нашли никого. Больше часа ныряли. Понимали, что бесполезно, Артура уже не спасти, но настойчиво ныряли, искали…

Дина нашарила руку Вани, сжала его пальцы, чуть потянула в сторону, предлагая отойти от толпы, и он, не споря, пошёл за ней. Их ухода никто не заметил, поскольку послышался вдалеке рёв сирены, к базе подъезжала полиция.

– Дин, откуда ты знала? – спросил Ваня, останавливаясь всё у того же пирса.

– Не знала, чувствовала… – отозвалась девушка. – Ой, что сейчас начнётся!

– Да что начнётся-то?! Он же сам из лодки прыгнул, и тому вон сколько свидетелей!

– Артур и самоубийство! Ну самому-то не смешно? – парировала Дина. – Не сам он, Ванька.

– Думаешь, кто-то помог?

– Да тоже нет.

– А что тогда?

– Он, судя по всему, кукухой поехал неожиданно.

– Вот так, на ровном месте? Так не бывает, Дин! Так у нариков может случиться, но Артур не принимал ничего.

– Как знать, как знать, – задумалась Дина, – Как думаешь, мог ему кто-то чего-то ну не знаю… подсыпать, подмешать?

– Следствие покажет, – хмуро ответил Ваня. – Вернее экспертиза. Но я не думаю. Тут другое что-то. Попробуй зрительно воспроизвести то, что рассказал Коля. Что получается?

Девушка закрыла глаза, постояла минуту, хмурясь и двигая бровями, видно, с визуализацией проблемы имелись, но дрогнули длинные ресницы, в распахнувшихся глазах застыл вопрос.

– Думаешь, он увидел что-то такое, чего другие не видели?

– Кажусь тебе идиотом, да? – горько усмехнулся Ваня.

– Вовсе нет. Для меня эта версия звучит куда правдоподобней, чем та, в которой злоумышленник Артуру наркотики подсыпает. Как бы мы все не относились к нему, зная его неровный характер, а среди нас врагов у Артура нет.

Весь день шли поиски тела, весь день велись допросы на берегу. День на беду выдался очень жарким и душным, допрос вёлся в беседке под соснами, но даже здесь, в тени, зной не давал дышать. Да и только ли зной? Когда случается нечто из ряда вон выходящее, человеческий мозг не в состоянии сразу охватить масштаб трагедии, а оттого и весь организм сбоить начинает. У кого-то тахикардия началась, у кого-то подскочило давление, Люба из бухгалтерии в обморок упала, тут-то и пригодились скорые, а Дина всё гадала, зачем три бригады приехало, спасать-то уже некого, одной вполне обойтись можно было.

Кто-то припомнил, что накануне Артур был очень сердит на Ваню, даже уволить грозился, и не преминул рассказать об этом следователю, ну а тот вцепился в Ваню мёртвой хваткой, допрашивал с пристрастием. Ваня на все вопросы следователя отвечал ровно и спокойно, признаков беспокойства не выказывал, что вызвало ещё больше подозрений. Как так? Все нервничают, переживают, да это и понятно, не каждый день человек со смертью сталкивается, а со смертью начальника тем паче, а этот спокоен, как сытый удав. Подозрительно.

– Надо отдать вам должное, Иван, вы поразительно спокойны. Держитесь молодцом, что на странные мысли наводит, – в итоге сказал следователь.

– Интересная логика, – хмыкнул Ваня, наблюдая, как по облупленным перилам беседки, тащит куда-то сухую веточку муравей. – Ну а то, что в лодке меня не было, вас не смущает? Что я, в принципе, не виделся с Артуром утром, поскольку проснулся позже, когда рыбаки уже позавтракали и путь собирались? То, что я даже не приближался к ним, и тому есть множество свидетелей… Ну а то, что он уволить грозился… так если за это убивать, его бы уже лет десять назад грохнули. На стадии развития нашей компании. У Артура, знаете ли, характер уж больно вспыльчивый, но мы ничего, попривыкли за столько-то лет.

– Хорошо. Допустим, верю. Кто, по-вашему, мог желать зла Артуру?

– Никто. И с чего вы решили, что Артура убили? Многочисленные свидетельства говорят о самоубийстве, скорее. Все ребята в один голос твердят одно и то же. Да и тело не найдено.

– В любом случае, подобные смерти сначала рассматриваются как убийства, и уже после экспертизы и официального заключения патологоанатома, переквалифицируются.

– Я почему-то считал, что наоборот.

Следователь раздражённо дёрнул плечом.

– Вы свободны, Олейников, позовите следующего.

Ваня отправился на пирс, где ждала его Дина.

– Ну что? – тревожно заглядывая ему в глаза, спросила девушка. – Как всё прошло?

– Даже говорить не стоит. Они найдут тело, и быстренько дело закроют. Не убийство это, сама говоришь, некому его убивать было. Да и я считаю так же.

– Это да… – Дина задумалась. – Вань, но он же не мог вот так, ни с того, ни с сего сойти с ума?

– Не мог. Дин, давай не будем говорить об Артуре. Тошно.

– Давай, Вань. Интересно, когда нас отпустят?

– Понятия не имею. Ты на машине?

– Нет. Я не вожу. На корпоративном автобусе приехала.

– Я на машине. Если хочешь, давай вместе отсюда поедем.

– Хочу. Ты меня до ближайшей станции метро подкинь, а дальше я сама…

– Где живёшь?

– На Соколе.

– А я на Аэропорту. Нам по пути, Динка. Так что до дома довезу.

Тело Артура нашли ближе к вечеру, а сотрудников компании распустили и того позже, лишь глубокой ночью все расселись в автомобили, кто в личные, кто занял места в корпоративном автобусе, и тронулись в путь. Пока собирались, никто и слова не проронил, молча собрались, молча распихали вещи по багажникам, захлопали дверцами…

Ваня и Дина тоже ехали в тишине. Почти до Москвы молчали, думая каждый о своём, хоть и тема для размышлений была одна – смерть Артура, и лишь когда съехали с МКАДа, Дина нарушила ставшее тягостным молчание.

– Вань, как думаешь, фирму теперь закроют? А нас разгонят всех, да? Я понимаю, что не самое подходящее время для подобного вопроса выбрала, но всё же…

– Почему разгонят? Скорее всего Лариса возьмётся управлять. Она жена ему всё-таки, значит его собственность ей перейдёт.

– Она не станет. Продаст, наверное, – неуверенно покачала головой Дина.

– Да вряд ли. Есть ли смысл в продаже успешной компании? Поставит к рулю управляющего толкового, будет жить на доход.

– Вань, я ещё один вопрос хочу задать, – Дина отвернулась к окну. – Уверена, ты поймёшь, о чём я.

– Ну говори уже, чего тянешь? – нахмурился парень.

– Ты видел его?

– Кого?

– Артура.

– Видел, конечно, – ощутимо напрягся Ваня. Бросил быстрый взгляд на собеседницу, отвернулся и добавил, – Когда он утром в лодку садился.

– Ты же понял, о чём я. – В голосе девушки слышался упрёк, – Совсем не то говоришь.

Ваня долго молчал, размышляя, стоит ли доверять ей, и вдруг решился.

– Не видел, Дин. Я вижу не всех и не всегда. Но ты же не просто так спросила, да? Ты тоже видишь? И Артура видела?

– Нет. Я не вижу. У меня другое…

– Дин, давай так… Я сейчас не готов не только говорить, но и здраво мыслить. Хочу только одного, спать. Давай я тебя домой подкину, а завтра мы встретимся и всё обсудим.

– Хорошо, – покорно согласилась девушка.

Ваня довёз коллегу до подъезда, торопливо попрощался, пресекая попытки Дины заговорить с ним. Слишком устал. Не до разговоров сейчас.

– Завтра звони, встретимся и всё обсудим, – быстро сказал он, и, заметив, как снова вспыхнул укор в тёмных глазах девушки, попытался сгладить свою резкость, – Ты не обижайся. Сегодня столько всего произошло, что голова отказывается работать. Надо поспать. А разговор… никуда он от нас не денется.

Дина медленно кивнула.

– Тебя проводить до квартиры? – предложил Ваня.

– Нет. Не заблужусь, – довольно резко отказалась она.

– Где твои окна? Зайдёшь в квартиру свет включи. Я увижу, и сразу поеду, договорились?

Дина снова кивнула, показала Ване тёмные окна и, с трудом приоткрыв тяжёлую дверь, нырнула в подъезд. Почти сразу вспыхнул свет в окнах на втором этаже, Ваня сел в машину и поехал домой.

«Только бы с Машкой не встретиться», – подумалось Ване, когда парковал машину возле своего подъезда. Глянул на окна. Свет ещё горит. На кухне и в Машкиной комнате. Плохо. Лучше бы сестрица спала. Она ведь не Динка, привяжется, как репей, не отдерёшь. Придётся выкладывать всю информацию с подробностями, версиями и предположениями. Ваня тоскливо вздохнул. Что ж…

Стоило ему, крадучись, войти в квартиру и тихонечко закрыть дверь, в коридоре появилась Маша, одетая в безразмерную яркую пижаму с капюшоном, болтающуюся на тоненьком теле мешком. Разноцветные африканские косички на голове и огромные наушники с прорывающимися наружу басами, дополняли картину. В руке девушка держала огромное зелёное яблоко. Яблоки она могла есть килограммами…

Увидев брата, Маша застыла посреди коридора, стянула с головы наушники и, не выключая музыки, спросила:

– А ты чего сегодня явился? Я тебя завтра к вечеру ждала…

– Так… – нехотя отозвался парень, – Произошло кое-что…

– Что? – она вгрызлась в бок яблока, откусила большой кусок, да так, что сок брызнул в разные стороны, и замерла, ожидая ответа.

– Подавишься, – усмехнулся Ваня, привычка сестры замирать с набитым ртом, сформировалась ещё в детстве, и всегда старший брат выводил младшую сестру из ступора этим словом.

– Да… – кивнула Маша и принялась жевать. – Ну так что случилось? – уточнила она, всё-таки остановив музыку на телефоне.

– Артур погиб, – коротко ответил Ваня, понимая, что расспросы последуют незамедлительно. И точно.

– Артур? Твой начальник? А как погиб? Вань! Ну не молчи же! Что случилось?

– Жду, пока ты заткнёшься и дашь мне возможность ответить, – огрызнулся Ваня, и поскольку пауза всё-таки возникла, ответил, – Утонул, Маш. При странных обстоятельствах.

Рассказывая, парень подхватил рюкзак и направился к своей комнате. Сестра хвостиком последовала за ним.

– Его убили?! – ахнула она.

– Опять, не дослушав, выводы делаешь! Нет, не убили. Он… как будто бы, с ума сошёл. Я сам не видел, но очевидцы говорят, он кричал что-то, отмахивался от кого-то и видел что-то такое, чего другие не видели. А потом… Артур выпрыгнул из лодки, и всё. Утонул.

– Интересненько… – протянула Машка. Её нисколько не впечатлила смерть Артура сама по себе, но вот обстоятельства смерти – однозначно. У девчонки разгорелись глаза, она, забывая жевать, всё откусывала и откусывала от яблока, набивая рот. А в голове её… стоило присмотреться, непременно увидишь, как зашуршали, задвигались шестерёнки – именно так представлялась работа её мозга Ване.

Отвернувшись от сестры, Ваня принялся разбирать вещи из рюкзака, и тут наткнулся на нечто, упакованное в кусок холстины. Он успел удивиться, и лишь потом вспомнил и старуху, и поход к её домику, и странный подарок, а также наказ, посмотреть на подарок по возвращении домой. Подумав, что разглядеть содержимое свёртка можно и позже, Ваня отложил его в сторону и продолжил разбирать рюкзак, а из-за спины раздалось вдруг восхищённое:

– Фигасе! Вот это вещица!

Едва не застонав, парень оглянулся на сестру. Та уже крутилась в компьютерном кресле, на коленях её лежала ненужная больше холстина, бечёвка тянулась до пола, а в руках Маша держала невероятной красоты зеркало. Дерево и металл, полудрагоценные камни в оправе – искусней работы Ване, пожалуй, видеть ещё не доводилось, а он повидал зеркал столько, что иной за всю жизнь не увидит.

– Дай! – требовательно протянул руку он.

– Да пожалуйста! – Машка надула губы, но зеркало ему всё же протянула.

У Вани вырвался вздох восхищения. Он не ошибся, мастер, чью работу довелось держать в руках, был гениален, настолько изящной и дорогой выглядела оправа зеркала, а само оно… Ваня отпрянул, едва не выронив зеркало из рук. Не может быть! В шикарную оправу кто-то додумался вставить матовое чёрное стекло… Зачем?

Пожав плечами, парень продолжал разглядывать вещицу, по недоразумению оказавшуюся у него в руках. Зеркало прямоугольной формы, с ушками по бокам и крепежом внизу, на ручке. Понятно, когда-то оно было настольным, но за давностью лет держатель зеркала оказался утерян, осталось только оно, хранилось в лесном домике, дверь которого даже дужек для замка не имела… Такой раритет и такое халатное отношение к безопасности подобной ценности! Немыслимо! Его стоимость на рынке взлетела бы до небес, вот только стекло заменить и всё, продавать можно! Коллекционеры за обладание подобной редкостью передерутся!

Да ведала ли старуха, каким сокровищем обладала? Понимала ли, чем именно отдаривает Ваню за пустячную, в общем-то, помощь? Нет, он не может и не должен принимать подобные подарки! Старухе жить не на что, а в её доме такая ценность пылится! Он обязан рассказать ей. Обязан!

Задумавшись, Ваня не заметил, как зеркало снова перекочевало в руки сестры, лишь наблюдал с ужасом, как Машка разглядывает себя в матовом стекле, поправляет причёску…

– Маняш, скажи, пожалуйста, а что ты видишь? – осторожно спросил Ваня.

– Не называй меня Маняшей! – скривилась сестра, не отрывая глаз от отражения, которого в принципе быть не могло, – Сколько раз просила!

– Лады! Так что видишь?

– Вы что там курили? – отвела взгляд от зеркала девушка, – Себя конечно!

– То есть ты видишь обычное зеркало?

– Ну да! – выгнула бровь Маша. – А что должна?

– А я, Маша, вижу обычное матовое стекло! Чёрное матовое стекло! – бросив короткий взгляд на зеркало, пояснил Ваня.

– Дела… И что это значит?

– Пока не знаю, – парень покачал головой. – Но точно ничего хорошего.

– Так что там насчёт Артура? Ты его видел, Вань?

– Нет, – Ваня отрицательно покачал головой. – Маш, я так устал, что могу спать стоя. Давай всё завтра.

– Ну ладно, – Маша не обиделась, развернулась и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Утром Ваню разбудила трель телефонного звонка. Не открывая глаза, он подхватил аппарат с тумбочки, принял вызов.

– Кому там неймётся с утра пораньше? – зевая, бросил в трубку он.

– Это Дина.

– Какая-такая Дина? – и тут же вспомнил всё. – Дин, прости, я не проснулся ещё.

– Время девять, – насмешливо ответила девушка.

– Вот именно. И день выходной.

– Вань, ты не забыл? Надо встретиться.

– Да помню, помню… – Ваня бросил взгляд на зеркало, оставленное ночью на столе, – Дин, ты, я так понимаю, давно не спишь? Вот и приезжай ко мне. Позавтракаем и всё обсудим.

Девушка не стала ломаться, да и смысл? Ведь не на свидание собирается.

– Хорошо. Скинь адрес, через полчаса буду у тебя.

– Договорились.

Отключившись, Ваня пошёл в душ, а выйдя, столкнулся в коридоре с Машей.

– Мы ждём кого-то? – осведомилась она. На её шее точно так же, как и вчера, болтались наушники, в них грохотало, лязгало и скрипело, казалось, они даже подпрыгивают на тонкой шее сестры в такт то ли басам, то ли ударным.

– Ждём, – и недовольно поморщился, – Звук приглуши. Мы ж не на рок-концерте, чтоб перекрикивать музло. – Снимай наушники и двигай в сторону кухни. У нас продукты есть?

– Ага, – отключая звук, кивнула Маша, – Вчера забила холодильник под завязку, с тебя…

– Эй! Ты не борзей уже! Я тебе достаточно денег на продукты перевёл, уверен, ещё и осталось.

– Ну ладно, жалко что ли?

– Короче, я в душ. А ты зайди ко мне, притащи зеркало.

– Зачем?

– Позже расскажу.

Когда приехала Дина, Ваня ещё колдовал у плиты, готовя завтрак, дверь гостье пошла открывать Маша. Через минуту обе появились на кухне. Маша с непроницаемым лицом и Дина, напуганная и расстроенная.

– Привет, Дин. Ты чего такая? – озадачился Ваня, – Эта егоза что-то ляпнула? Не обращай внимания, Машка, она такая…

– Нет, – Дина нетерпеливо дёрнула подбородком. – Дело не в Маше. Вань… Артур действительно что-то видел.

– Глюк словил? – встряла Машка.

– Не знаю… Мне сон снился…

– Так! – Ваня решительно взял застывшую в дверях Дину за руку и усадил за стол. – Завтракаем молча. Все разговоры потом!

– А это что? – кивнула на забытое на подоконнике зеркало Дина. – Работу на дом берёшь? – понимала же, что работа тут не при чём, слишком старым казалось зеркало, но спросила.

Ваня в ответ поставил перед ней тарелку с омлетом.

– Сказал же, всё потом! – и тут у него зазвонил телефон. Взглянув на номер, парень чертыхнулся, но сбрасывать звонок не стал, выйдя из кухни и плотно прикрыв за собой дверь, ответил.

Вернулся Ваня через десять минут. Хмурый и раздосадованный.

– Ещё что-то? – забеспокоилась Маша.

– Да. Это звонила Лариса – жена… вдова Артура, она в истерике. Говорит, ей утром звонил какой-то человек, требовал закрыть фирму и переписать на него, якобы Артур задолжал ему крупную сумму. В противном случае, обещал судебное разбирательство и даже угрожал. Не напрямую, конечно, но намёк звучал недвусмысленно.

– Жесть! – вырвалось у Дины. – И что Лариса решила?

– Что-что… Начала обзванивать всех, советоваться. Про какое-то зеркало кричала, мол, из-за него всё. Якобы проклятое оно. Артур не верил, а оказалось действительно проклятое…

– Вань, а не то ли это зеркало, что он от родственников на реставрацию нам привозил? – вспомнила Дина, как зимой привёз Артур в мастерскую большое напольное зеркало. Красивое и старинное. Как сбежался весь офис разглядывать красоту, как восхищались все вокруг, а Артур ну разве что не раздувался от гордости. Дине тогда это смешным показалось. Ну ладно когда твою работу хвалят, тут гордость уместна, но чужую…

– Не знаю. То зеркало он от родственников в наследство получил. Очень ценная вещь, а вот… – Ваня бросил взгляд на подоконник, – То-то мне неожиданный подарочек знакомым показался! – он взял зеркало в руки, – Готов поклясться, что эти два зеркала – работа одного мастера.

– Что за зеркало, Вань?

Ваня протянул зеркало Дине.

– Посмотри. Что видишь?

– Себя… – неуверенно ответила Дина. – А что должна? И да, Вань, ты прав, это действительно работа одного мастера. Только то зеркало, что мы реставрировали напольное, а это когда-то настольным было.

– Всё так. И с зеркалом этим не всё так просто. Ты видишь себя, Машка видит себя, а я вижу чёрное матовое стекло. Для меня это не зеркало.

– Откуда оно у тебя?

– Старуха дала, которую я до дома провожать ходил.

– Как же странно всё!

– Более чем! Так что тебе снилось, Динка?

– Да что… В деталях снилась смерть Артура. Я подобные сны вижу иногда. Когда до события, но чаще после…

– Что заставило его выпрыгнуть из лодки?

– Не знаю. Этого я не видела, но Артур был в ужасе. Если от страха можно сойти с ума, то именно это с ним и произошло, понимаешь?

– В общих чертах. Что делать будем?

– Понятия не имею. А что надо делать?

– Лариса кричала что-то о проклятии зеркала, якобы, оно забирает мужчин их рода, а также тех, кто касался самого зеркала или рамы с реставрационными работами, то есть тех, кто нарушал каким-то образом целостность предмета, вот и думай.

– Ты в это веришь? Правда? – развеселилась Машка.

– Верю или нет, но проверять на собственной шкуре как-то не хочется. Этого зеркала кто только не касался! Оно в таком плачевном состоянии к нам попало! Дин, нам бы съездить к той бабушке, расспросить её, откуда такая ценность в её лачуге, а потом к Ларисе, нужно точно выяснить, что ж там за проклятие такое.

– Не, ну, братец, ты с приветом! – покачала головой Маша. – Неужели веришь в проклятия и старинные артефакты?

– Сестрица, – не скрывая раздражения, отозвался Ваня, – Я верю многому и знаю наверняка, что наша реальность не единична. А раз так, то проклятия с артефактами тоже имеют право на существование. Ты поела? Тогда брысь и не отсвечивай.

– Да вот ещё! – осталась сидеть на кухне Маша.

– Так что, Дин? Что думаешь?

– Всё так. Поехали, – коротко ответила Дина.

И конечно, съездили они просто так. Весь день бродили по лесу, путаясь в тропинках, а уже к вечеру всё-таки вышли к лесному домику. Вот только в домике давненько никто не появлялся, судя по тому, какой заброшенный и неухоженный вид он имел. Да, за домом Ваня обнаружил поленницу, полную дров, топор был ровно в том месте, где он его оставил накануне, вот только следов пребывания старухи ребята не обнаружили. Походили вокруг дома, постучали в дверь – тишина. Дина толкнула дверь, та с противным скрипом отворилась. Парень с девушкой переглянулись. Как-то боязно было заходить в чужой дом, пропахший пылью и сыростью…

– Подожди на крыльце, – шепнул Ваня, легонько коснувшись пальцами руки девушки.

– Нет, – в тон ему отозвалась Дина, – Я с тобой.

Ваня, не ответив, шагнул в тёмные сени. Маленькие мутные окошки не давали света, чтобы оглядеться, пришлось включить фонарь. Луч метался то вправо, то влево, выхватывая всё новые и новые детали. Отсыревшие стены, прохудившийся потолок, дыры в полу, грубо сколоченный топчан с прогнившим тюфяком, покосившийся стол, отсыревшая лавка… Да, если когда-то дом был жилым, то те времена давно канули в лету, и уж точно это было не вчера.

Дина чихнула и выскочила на воздух, Ваня остался один, заметил сундук в углу, подошёл, откинул крышку. Что он ожидал увидеть внутри? Сокровища? Так не бывает. А вот гнилые, погрызенные мышами тряпки – вполне. Разочарованный, Ваня вышел на улицу.

– Ничего не нашёл? – спросила Дина. Она ждала его во дворе, сидя на брёвнышке и обхватив руками острые коленки.

– Ничего, – вздохнул Ваня. – А я так надеялся получить ответы на все вопросы разом.

– Так не бывает. Идём… Здесь нам больше делать нечего.

– Идём.

Пока выбрались из леса, пока добрались до города, к вдове Артура, естественно, не попали, не наносить же ночные визиты! Но оба уже знали, фирму Лариса решила на некоторое время прикрыть. До выяснения обстоятельств. В то, что педантичный Артур был кому-то должен, верилось с трудом, скорее всего кто-то решил поживиться за счёт оставшейся без защиты женщины.

Иван позвонил Ларисе, уточнил, уместно ли будет явиться к ней с визитом утром, женщина ответила, что не только уместно, но и необходимо, назначила время визита и отключила звонок.

В десять утра Ваня и Дина уже стояли возле двери, Дина отчаянно трусила, да и Ване было не по себе. Вроде и нет их вины в смерти начальника, а поди ж ты, они чувствовали себя виноватыми и робели от мысли, что придётся в глаза Ларисе смотреть. Это странно, но в подобных ситуациях почти каждый человек сходные эмоции испытывает, вроде как неловкость чувствует, за то, что жив.

Лариса открыла дверь, поприветствовала кивком и жестом пригласила следовать за собой, так же, жестом указала на стулья перед кухонным столом, на один из них опустилась сама, и только тогда заговорила.

– Уголовного дела не будет. Вскрытие не выявило в смерти Артура ничего подозрительного, да и свидетели в один голос утверждают, что он сам… А мне теперь нужно что-то решать с похоронами и… как-то дальше жить. Уже без него. Ладно, – вдруг поднялась она, достала сигарету из пачки, прикурила, – Я не о том хотела рассказать… Я о зеркале.

– А что с ним не так? – спросил Ваня.

– О нём Артур рассказывал задолго до того, как это чёртово зеркало в нашем доме появилось. Откуда оно взялось – неизвестно, даже прадед Артура не знал ответа на этот вопрос, но знал он другое. То, что ни один мужчина в роду не доживал до сорока лет. У нас два сына. Я боюсь за них.

– Прадед тоже не дожил до сорока?

– Вот прадед-то как раз дожил, но он не имеет к роду отношения, он женился и пришёл в род, это другое. Зеркало сначала использовалось по назначению, после его на чердак дома запрятали, надеясь, что стоит убрать, и проклятие само собой рассосётся. Хотели уничтожить, да побоялись… А Артуру этот дом достался по наследству. Вместе с зеркалом, как вы понимаете. Он зеркало сначала вам отдал на реставрацию, а потом домой притащил. И знал о нём всё, да не верил. Утверждал, что красивые вещи беды нести не могут.

– Ещё как могут, – со знанием дела хмыкнула Дина. – Гораздо чаще, чем обычные. Но я так понимаю, это ничего не меняет? Ведь неважно где находится зеркало, проклятие всё равно исполнится?

– Верно. И что с этим делать, я не знаю. За сыновей очень боюсь.

– Ты говорила, что проклятие цепляет и тех, кто реставрировал зеркало?

– Да, Вань.

– Откуда такая инфа?

– От того же прадеда. Он хоть и не Артурова рода, но, узнав о зеркале, увлёкся, принялся его изучать, пытался какие-то материалы собирать. Узнал немного, в том числе и то, что целостность зеркала нарушать нельзя, любое действие… ну словно агрессию зеркала вызывает, не знаю, как лучше сказать…

– Выходит, судьбу Артура кто-то из нас повторить может?

– Выходит.

– Если он всё знал, зачем привёз зеркало на реставрацию?

– Не верил, – Лариса пожала плечами, затушила в пепельнице сигарету и подошла к окну. – Мальчишек я к маме отправила, незачем им пока знать, а сама вот… сижу одна, курю… шесть лет не курила, а тут опять начала. Вы не хотите выпить? – спохватилась она, сообразив, что невежливо усадить гостей за стол и ничего не предложить. – Ну или чай? Кофе?

– Нет, – за двоих отказался Ваня. – Ларис, мы, пожалуй, пойдём. Единственная просьба, можно на зеркало посмотреть? Ну и сфотографировать его.

– Да, конечно. Выбросить бы его!

– Ни в коем случае! – испугался Ваня. – От проклятия это не избавит, только хуже сделаешь. Ларис, не обещаю, но попробую что-нибудь узнать о зеркале, а ты…

Ваня остановился перед зеркалом и замер, оборвав себя на полуслове. В зеркале не было отражения, парень видел перед собой чёрное, матовое стекло…