Усадьба у края болот

Глава 20

Зашёл и ужаснулся: Как тесно здесь! Огромная русская печь занимала большую часть избы, с одной стороны от неё за домотканым полотном, натянутым на верёвку под низким потолком, спальное место располагалось, с другой – почти впритык, стоял грубо сколоченный стол, с двух сторон от него – лавки. Маленькое оконце, скорее всего, днём совсем не давало света, и потому на подоконнике в кривобоких глиняных ёмкостях горели две свечи. Еще две в таких же подсвечниках стояли на столе. А вот запах в избе был хороший. Пахло печным дымом, огнём, горящим деревом и сушёными травами, пучки которых в изобилии развешаны под потолком.

За столом, глядя на свечу, сидел Савелий. Казалось, он вовсе не заметил непрошенного гостя, лишь пламя свечи от внезапного сквозняка ладонью загородил, а второй погладил запрыгнувшего на лавку кота. И лишь потом повернул голову к гостю.

– Ну здравствуй, чадо. Проходи, садись на лавку, гостем будешь.

Ваня молча сел за стол.

Перед Савелием стояла кружка с горячим чаем и тарелка, наполненная горячими блинами. Ваня вдруг почувствовал такой зверский голод, что еле удержался от того, чтобы схватить с тарелки верхний блинок, окунуть его в крынку со сметаной и засунуть в рот.

– Угощения не предлагаю, – заметив его интерес к блинам, тихо проговорил Савелий.

– Что, даже чаю не предложишь? – насмешливо уточнил Ваня. – Не больно-то ты радушен, хозяин.

На насмешку Савелий внимания не обратил, его больше занимало пламя свечи. Казалось, нет ничего интереснее крохотного огонька, и мастер смотрел на него. Долго смотрел. И молчал.

– Нельзя тебе, чадо, здесь ни есть, ни пить. Стоит хоть глоток воды выпить, назад вернуться не сумеешь, – прервав тягостное молчание, ровно проговорил Савелий. – Пища мёртвых живым не на пользу, да ты и сам о том знаешь.

– Нет. Не знаю. Я, Савелий, ничего не знаю. Зачем я здесь? Что я должен делать? И, в конце концов, почему именно я?! – вскипел Ваня. Непонятная злость вдруг захлестнула его, хотелось смахнуть со стола свечу, а заодно и кружку с чаем и тарелку с румяными блинами, вдарить кулаком по столу, сделать хоть что-нибудь, лишь бы скрыть от самого себя собственный страх и бессилие.

– Сядь, чадо. Сядь и успокойся, – подняв над столом ладонь, всё так же тихо велел Савелий, и, странное дело, Ваня подчинился, сел послушно на лавку, лишь буркнул сердито:

– Не называй меня «чадо»! Я никак не могу твоим чадом быть.

– Не можешь, – согласился Савелий, – Но скажи, родство разве только кровным бывает?

– Да нет…– сдулся парень.

– То-то и оно. А я за тобой давненько наблюдаю, привык уж…

– Как это? – Ваня опешил. Ситуация выходила из-под контроля, он отказывался что-либо понимать. В историю с проклятием и зеркалами он вляпался совершенно случайно, просто оказался не в том месте, не в то время, а Савелий утверждает, что наблюдает за ним давно. Как так?

– Да почитай… почти тридцать лет.

– Это с моего рождения что ли?

– Да, Ваня. Да ты и сам знаешь.

И тут Ваня вспомнил. Действительно. С самого раннего детства он очень не любил зеркала. Почему? Всё просто. Он видел в них не себя. Ну или себя, но не только. Частенько в зеркале рядом со своим отражением мальчик видел ещё одно – отражение бородатого мужика с ясными, добрыми глазами. Не то чтобы тот пугал мальчишку, вовсе нет, но Ваня понимал, что так не должно быть. Зеркало может отражать только тех, кто стоит перед ним, никак иначе.

– Да, – соглашаясь, кивнул парень, – Я помню. Выходит… Меня специально вели сюда? Ведь не может же быть столько совпадений! Ну не бывает так! Я работаю в зеркальном цехе, к нам на фирму попадает зеркало, а второе мне дарит незнакомая старушка… Потом смерть Артура, и вот мы здесь… Ты всё подстроил, да?

– Это не в моих силах, Ваня. И да, действительно так совпало, видно, судьба у тебя такая, разгребать всё, что тут было наворочено полтора века назад. Но довольно! У нас не так много времени, чтобы тратить его на порожние разговоры, рассвет скоро. И до рассвета ты должен успеть вернуться.

– Понял… Так ты расскажешь, как снять проклятие?

– Твоя задача – разрушить проклятие зеркал. Как это сделать, я сейчас расскажу, а уж дальше… Дальше мы будем действовать заодно.

Кот запрыгнул Ване на колени, вытянулся, обняв за шею, положил голову ему на плечо, замурчал что-то на ухо… Ваня, поглаживая кота, обратился в слух.

Говорил Савелий долго. Ваня слушал, слушал, да и задремал, под долгий и не очень связный рассказ Савелия, под громкое мурчание кота, под мерное потрескивание поленьев в печи…

Он заснул, уронив голову на руки, а Савелий погладил его по голове, и Ваня услышал сквозь сон:

– Спи, чадо. Поспи, пока можно… Как же ты напоминаешь мне Саню…

– Какого ещё Саню? – сонно пробормотал Ваня и открыл глаза.

Нет ни избушки, ни свечей, ни кота, свернувшегося клубочком на коленях, только глубокая, непроглядная предрассветная тьма. В траве валяется фонарик, выхватывает тусклым лучом из темноты часть рюкзака да термокружку, а больше ничего не видать, даже болота, и тишина глухая стоит, только бухает в ней набатом Ванино сердце, громко стучит, опасно, и кажется Ване, будто и тьма, и болото прислушиваются к его живому стуку, жадно прислушиваются, даже плотоядно… И ужас накатил, липкий и внезапный, сковал тело – не шевельнуться, но Ваня пересилил его, схватив фонарь, попятился от болота, но упал, запнувшись о торчащий из земли корень, зажмурился, ожидая скорого нападения.

Текли секунды. Парень считал их, счёт хоть немного помогал оставаться в здравом уме, иначе совсем бы туго пришлось. Считал, считал, сбился, начал заново, снова сбился, махнул рукой и сел, озираясь по сторонам и прислушиваясь. Тихо всё. Заметно посветлело. Рассвет…

Темнота уже не казалась чернильной, вполне различимы стали предметы и окрестности, и отступил лютый страх. Ваня поднялся, вернулся к болоту, подхватил с земли термокружку, глотнул кофе. Лучше бы сейчас воды, горло пересохло так, будто по нему наждачкой прошлись, но за неимением, сойдёт и кофе. Наверное, пора уходить. Стала ли полезна ему эта ночь? Безусловно. Ваня многое узнал о себе, о зове, да и о Савелии тоже, вот только сомнения точили, справится ли он? В своём даре Ваня сомневался. Нет, он всю сознательную жизнь видел тех, кто ушёл, сомневался в другом, сумеет ли он справиться с проклятием? Хватит ли ему сил и возможностей? Ведь он действительно ничему не обучен, не было рядом человека, способного подсказать и научить, получается, что о других Ваня знает куда больше, чем о себе…

Он всё стоял, задумавшись, глядел на болото, на стремительно светлеющее небо, и чувствовал, как отступает страх и неуверенность.

– Я справлюсь, – улыбнувшись, прошептал Ваня, поднял с земли и кинул в болото камень, – Слышишь меня, нечисть болотная? Я справлюсь!

Из болота выползла гадюка, проползла прямо перед Ваней, будто насмехаясь. Ага! Как же! Справишься! Но Ваня выстоял, не шелохнулся, хоть и было желание отпрыгнуть. Гадюка это не безобидный ужик, с ней лучше не шутить, пусть ползёт себе, а он постоит, пропустит.

Змея уползла в заросли камыша, а Ваня развернулся, собираясь идти в лагерь. С моста навстречу ему бежали друзья. Первой, как ни странно, добежала Дина, с разбегу бросилась на шею, обняла.

– Ванька! Как же мы за тебя переживали!

– Живой! – хлопнул по плечу Гоша.

– Брат, – тоже обняла его Маша, – Не пугай меня так больше, лады?

– Не выйдет, Машка! – подмигнул Ваня, – Боюсь, всё самое страшное только начинается.

– Ты узнал что-то? – спросил Гоша, глядя не на друга, а на болото. – Оно… – голос дрогнул, – Оно звало тебя?

– Идём в лагерь. Там всё расскажу.

– Страшно было? – не удержалась от вопроса Маша.

– Очень. Вы мимо усадьбы шли?

– Да, – Гоша ответил за всех, – Но заходить не стали, торопились.

– Там жесть. От дома ничего не осталось. Куча обломков, тонущих в болоте… Прикиньте? Дом разрушился от того, что болото каким-то образом размыло землю под ним.

– Откуда ты знаешь? Экспертизы же не было пока! – возразила Маша.

– Да она и не нужна, и так всё ясно. Там болото. На месте дома и дальше, почти до моста.

– Но… – задумалась Дина, – А как же тогда берег? Почему он не провалился? Получается, какой-то кусок суши болото не тронуло, а распространилось дальше. Так бывает?

– Как видишь. Я тоже шёл, боялся, что за мостом сплошная топь, но нет, не угадал… Здесь такие места странные, что стоит переставать удивляться подобным мелочам. – Ваня одним глотком допил остывший кофе, – У нас в лагере есть что пожевать?

– Бутерброды точно найдутся, – улыбнулась Маша, – А что ещё надо? Самая лучшая походная еда!

За завтраком Ваня объявил, что с текущей минуты все передвижения по территории осуществляются коллективно. В одиночку никто и никуда не уходит, это смертельно опасно.

– Извиняюсь! – как прилежный ученик на уроке подняла руку Маша, – А… э… если мне в кустики приспичит, вы со мной вместе пойдёте?

– Мы – нет, – ответил Ваня, – Но Дину зови с собой. Это, кстати, нормальное походное правило. В горах, да и прочих местах, где дикие животные водятся, до кустиков только так и ходят. Парами. А у нас тут кое-что пострашнее диких животных водится. Вон, Гошка знает.

Гоша кивнул. Он ещё пару дней назад первым бы разбил в пух и прах все Ванины страхи, но, столкнувшись с неведомым, подрастерял самоуверенность и бесшабашность.

– Ты слышал зов? – тихо спросил он у друга.

– Да, – кивнул Ваня, – Вот только… Гош, я не лезу в душу, но скажи, тебя тоже звал кто-то близкий?

Гоша зажмурился как от невыносимой боли, закусил губу и несколько раз утвердительно кивнул. Эту боль ещё не смягчило время, она всё ещё сильна и ранит душу, но расспрашивать о ней Ваня не станет.

– Я понял, – сказал он, – Маш, о тебе я всё знаю. Дин… у тебя сестра ведь погибла. Та вот, просто помни… она не может больше приходить. Не может. Если вдруг увидишь её, знай, это злобная сущность на себя её облик примерила. Можно задать ей какой-нибудь личный вопрос, тему которого только вы с сестрой знали, и она не ответит. А лучше нам всем держаться вместе. Так надёжнее.

– Почему ты считаешь, что сейчас у болота опасней стало? – поинтересовалась Маша. Она сидела на брёвнышке, с аппетитом жевала бутерброд, и, казалось, ей просто не может быть страшно. Парни тушевались, а ей, девчонке – хоть бы хны! Плохо. Очень плохо. Она просто не понимает того, что происходит, для неё их поездка – просто забавное приключение, игра типа бродилки компьютерной, в её голове не укладывается тот факт, что жизнь всего одна, запасных не имеется, и на паузу игру не поставить, не перезапустить. А с другой стороны, такой и зов нипочём, она его просто не услышит, а если услышит, то явившегося пошлёт куда подальше, незачем ей в болото лезть, кроссовки новые портить…

Ваня как раз начал рассказывать о том, что довелось пережить прошедшей ночью, когда к стоянке вышли люди. Много людей. Почти всё взрослое население ближайшей деревни. Тут и Василий Тимофеевич, о котором все благополучно забыли, изволил проснуться, вылез из палатки, удивив своим появлением присутствующих.

– Что случилось? – забыв поздороваться, поинтересовался он у подошедших мужиков.

– Детей не видели? Двое пацанов нас пропало. Всю деревню обыскали – нет нигде! Всю ночь ищем… Вы не видели? – спросил один из них.

Переглянувшись, ребята пожали плечами. Не было возле лагеря никого. Ни вечером, ни ночью, ни утром. Ни одной живой души не встретили…

– Да куда ж запропастились сорванцы? – покачал головой он.

– Вот найду – выпорю. Как есть выпорю! – заголосила женщина, по всей видимости мать одного из беглецов.

– И куда же вы таким составом направляете поиски? – уточнил Гоша, – Неужто на болото.

– Конечно! А куда ещё пострелят занести могло? – это уже другая женщина ответила, – В лес разве что… – задумчиво добавила она.

– Да не, они всё про лошадей разбойничьих расспрашивали, – усомнился старенький дедушка с тряскими, нервными руками, – Всё про легенды старые выспрашивали…

– Так… На болото никто не идёт! – Гоша почему-то вдруг принял командование на себя. – Вы представьте, что будет, если мы такой толпой по болоту пойдём? Полдеревни угробить хотите?

Люди в толпе зашушукались, волной прокатился гул. А и действительно! Прав во всём турист. Куда ж на болото всем гуртом лезть? Мужики тут же решили, что от заполошных баб там толку не будет, их в лес нужно отправить, а уж на болото они сами пойдут…

– Никто не пойдёт на болото, – жёстко повторил слова друга Ваня. – Вы все в лес отправляйтесь, а на болото мы пойдём.

– Вы ж не местные! – возразил кто-то в толпе. – Мест здешних не знаете, и пацанов не найдёте и сами утопните!

Здравое рассуждение, но неверное. Ваня усмехнулся.

– Мы точно не пропадём. И ребят ваших, если живы, отыщем…

Охнула в толпе женщина, повалилась на чьи-то подставленные руки. Мать…

Но что-то было особенное в интонации Вани, и отступились люди, закивали, загомонили, мол, верно всё, не нужно всем вместе на болото лезть, а женщин, особенно нервных и чувствительных, даже в лес с собой брать не стоит, пусть дома ждут. Отрядили провожающих, отправили кого-то домой.

– Ну что ж, – повернулся Ваня к своим, – Переодеваемся и в путь? – и пошёл к автофургону. Медлить нельзя, мальчишек выручать надо как можно скорее. – Я думаю, к трясине они не пошли, там место открытое, их видно будет издалека.

– Да и потом, ты там вчера с заката ошивался. Ведь не видел же мальчишек?

– Нет.

– Вот! Значит, туда они точно не пошли. Здесь их тоже не было, да и не сунулись бы сюда, здесь мы местечко застолбили, не пустили бы их к болоту. Какие ещё варианты?

– Мне кажется, – предположила Дина, – Что они вверх по реке пошли. Там выше по течению есть ещё один мост. Но дорога туда через лес идёт, скорее всего, мальчишки по ней и шли, уверенные, что ни с кем не повстречаются.

– Да. Скорее всего, – согласился Ваня. – Туда и пойдём. Надеюсь, мальчишки не совсем дураки, на топь не полезут, найдут полянку, да и сядут на ней лошадей поджидать.

– Да не, – вмешалась Маша. – Так бы они поутру сами домой вернулись. Болото коварно, сам же знаешь… Идёшь вроде по земле, а потом вдруг шагнёшь и в трясине окажешься…

– Будем надеяться, что этого не случилось. И что к зову мальчишки не восприимчивы.

Взяв трекинговые палки, надев куртки и обув резиновые сапоги, выдвинулась компания к реке. Им предстояло подняться вверх по течению, идти вдоль берега до моста, а перейдя его, углубиться в лес, забирая вправо, так они выйдут к болоту. Не к трясине, а туда, где собирают деревенские клюкву по осени. Клюква, говорят, в этих местах знатная, крупная, как на подбор, сочная, но и собирать тяжело, чуть увлечёшься – в трясину забредёшь, так что ухо востро держать надо. Ходят по ягоды местные с верёвками и палками, на всякий случай, да не по одному человеку, всё больше толпой собираются и во время сбора ягод стараются друг друга из вида не упускать и не разбредаться. Опасно.

Но какой бы ни была опасность, клюкву собирают местные едва ли не в промышленных масштабах, уж больно хорошо продаётся на городском базаре ягода с этого болота, прям нарасхват, какую бы цену не заламывали продавцы.

По лесу ребята пробирались молча. Можно было, конечно, кричать, надеясь, что мальчишки отзовутся, но кто знает, что с ними приключилось и как поведут себя напуганные дети, а ну как навстречу кинутся, да завязнут… Лучше так, молча.

– Далеко они ушли… – продираясь сквозь сухие кусты, пробормотала Маша. Со злостью дёрнула косичку, зацепившуюся за ветку, подошла к остальным.

– Ты чего по кустам бродишь? – поинтересовался брат, и Маша смутилась. Страшно идти по земле, когда она ходуном под ногами ходит, чавкает, чмокает, разве что не облизывается… Ваня усмехнулся, правильно истолковав её смущение, подмигнул, – Это ничего, Маш, тут надёжно. Если что… надеюсь, меня предупредят.

– Кто? – вырвалось у девушки, она со страхом оглядела полянку, на которой они устроили минутный привал.

– Уголёк. – Вот уже десять минут, как чёрный котище появился. Ни на шаг не отставал, шёл, прижавшись к ноге Ивана. Друзья не видели, а он наблюдал, как разбегаются по штанине джинсов электрические искорки в тех местах, где шкурка призрачного животного соприкасается с тканью. Парень присел на корточки, заглянул в жёлтые глазищи кота. – Проводишь нас до мальчишек, котище?

Что ответил кот никто не расслышал, впрочем, со стороны выглядело так, будто Ваня с пустым местом разговоры вёл, но парень поднялся и, улыбнувшись, махнул рукой, указывая направление.

– Нам туда. Мы правильно идём. И да, предвосхищая вопросы отвечу. Мальчишки живы. Оба. Напуганы, голодные, замёрзшие, но живые…

– Хорошая новость, – хлопнул его по плечу Гоша, – Идём скорее. Надо выручать пацанов.

Они сидели на зелёной болотной кочке, тесно прижавшись друг к дружке. Двое пацанят лет десяти. Кочка была маленькой, совсем маленькой, мальчики едва помещались на ней, и сидеть-то только так могли, обнявшись, и подтянув колени к подбородку. Оба бледные, чумазые, у обоих дорожки от слёз на щеках, судя по одежде, набултыхались в болотной воде вдоволь, но молодцы, сумели как-то на островок выбраться. А вот сойти с него не решились.

Вокруг островка чернела неподвижная водная гладь и непонятно было, что скрывает вода, может, дно совсем рядом, а быть может, его вовсе нет.

Увидев людей, вышедших к болоту, мальчишки заулыбались, один заплакал, видать и не чаял спасения, второй насупился, глаза опустил, держался, хоть и хотелось заплакать. До островка метра два, два с половиной, не больше, но кто знает, что за сюрприз готовит болото, топь может быть прямо возле берега, и первый же шаг тогда станет фатальным.

– Привет, пацаны! – растянув губы в улыбке, поздоровался Гоша, мальчишки слаженно кивнули. Говорить, скорее всего, не могли, оба голоса сорвали, пока до самого утра помощь призывали. – Сейчас мы посовещаемся, и спасать вас будем, – радостно объявил он и повернулся к своим. – Ну что? Как вытаскивать мальчишек станем?

Девчонки, переглянувшись, пожали плечами, Ваня снова присел на корточки, посовещаться с призрачным котом. О чём они там говорили, никто не слышал, в этот раз Ваня не разговаривал вслух, не нужно этого видеть мальчикам, но беседа была, и содержательная. Пока Ваня разговаривал с котом, Гоша пытался поддержать мальчишек, ну и заодно отвлечь их внимание от происходящего на берегу. Понятно, сейчас они и внимания не обратят, но после вспомнят непременно и разнесут по всей деревни весть, что один из приезжих сбежавшую кукуху ловит, а как иначе объяснить разговор с самим собой?

Ваня поднялся.

– В воду лезть нельзя, – мрачно объявил он.

– А как тогда? – пискнула Маша, – Мы же не можем их там оставить!

– Можем попробовать докинуть до них верёвку и вытащить по одному… – предложила Дина, – Но есть опасность, что, ловя её, оба свалятся в воду…

– Да, – подхватил Ваня, – Идея хорошая, но не факт, что поймают верёвку, не факт, что усидят на месте, не свалятся в воду…

– Но, кажется, выбора у нас нет? – спросил Гоша. – Что Уголёк говорит?

– Мяу, говорит. Расшифруешь?

– Вряд ли… Ну что, пробуем?

– Пацаны! – позвал Ваня, – Есть план. Обсудим?

Две лохматые, грязные головы кивнули в ответ.

– Хорошо. Смотрите, у нас есть верёвка. Если мы перекинем к вам конец этой верёвки, поймаете?

Мальчики посмотрели друг на друга и замотали головами.

– Не сможем, наверно, – всё же выдавил из себя один. – Руки не слушаются…

– Что делать будем?

Гоша заметался по берегу, что-то разыскивая.

– Гош, ты чего ищешь? – спросила Маша.

– Если мы найдём длинную рогатину и привяжем к ней верёвку, и эту рогатину аккуратно протолкнём по воде… мальчишкам не придётся её ловить. Тут всего-то два с половиной метра…

За поиски принялись все, но ничего подходящего не находилось.

– Скотч! – вдруг остановилась Дина. – У нас есть с собой скотч?

– Зачем он тебе?

– Мы могли бы скрепить вместе трекинговые палки, получилась бы что-то типа удочки.

– Скотча нет… – Гоша сокрушённо покачал головой, и тут лицо его прояснилось, – Но есть изолента!

– Отлично! За работу!

Мальчишки поскуливали. Они терпели, долго терпели, но, когда помощь уже здесь, совсем близко, ждать её совсем невмоготу стало.

– Ещё пару минут, – уговаривали пацанят девушки, – Мы торопимся, изо всех сил торопимся…

– Вытаскивать сразу обоих надо, – тихо, чтобы не услышали мальчишки, поделился соображениями Ваня. – Их островок может плавучим оказаться, и когда избавится от тяжести одного тела, вполне может откатиться назад. И тогда всё, второго пацана не спасём.

– И как же нам обоих вытаскивать?

– Карабины есть? Гошка, только не говори, что нет, ты запасливый, я знаю.

– Есть. Сколько надо?

– Чем больше, тем надёжнее, – Не поднимая головы от верёвки, ответил Ваня. Он вязал петлю, ему не до разговоров было. – Гош, опустоши рюкзак.

– Слушаюсь! – козырнул Гоша, пытаясь разрядить обстановку.

В итоге на импровизированной удочке мальчикам осторожно передали странное приспособление, состоящее из верёвки с петлёй на конце, с закреплённом в верхней части петли карабином, и притороченным к верёвке рюкзаком.

– Мальчики, слушайте внимательно, – командовал с берега Ваня, – Один из вас потихоньку надевает на пояс петлю, пристёгивает карабин к одежде…

Один из мальчишек осторожно подтянул к себе петлю, но накинул её не на себя, а на друга, медленно пристегнул карабин за… погон на рубашке. Оказалось, что больше не за что.

– Молодец! Теперь бери рюкзак, надевай его на себя, только на живот, а друг пусть сзади защёлкнет замки. Правой рукой держимся за верёвку, левой крепко обнимаем друга. Ну как будто от того, насколько ты крепко держишь, зависит его жизнь. Понятно?

Всё так же медленно и осторожно мальчишки сделали всё, что велели взрослые. В какой-то момент от неосторожного движения островок покачнулся, и взрослые на берегу испуганно охнули, Ваня натянул верёвку, готовый тащить пацанят из болота, но островок устоял. Покачался слегка и перестал.

– А теперь беритесь за верёвку и падайте в воду плашмя и медленно. Поняли? Как-будто ложитесь на неё. Только не бултыхайтесь и старайтесь не шевелиться. Ничего не бойтесь, просто доверьтесь нам.

Мальчики синхронно кивнули.

– Готовы?

Вновь последовал слитный кивок.

– Ложитесь!

Мальчики легли на воду, исполнив всё в точности как было велено, а взрослые на берегу натянули верёвку.

Упав в воду, мальчишки скрылись с головой, но, молодцы, панике не поддались, доверились, и спустя минуту их уже тормошили, отстёгивая карабины, заворачивали в собственные куртки, поили водой из пластиковых бутылок. Лучше бы чай горячий, конечно, мальчишки за ночь сильно промёрзли, но команда на спасательную операцию собиралась быстро, как-то не до чая было…

Бледные до синевы мальчишки всё поверить не могли, что под ногами твёрдая земля, озирались испуганно, вздрагивали от лёгкого ветерка.

– Надо идти, – посмотрев на небо, забеспокоился Ваня, подцепил за лямку насквозь промокший рюкзак, закинул его на плечо, не обращая внимания на то, что с него разве что ручьями вода не льётся. – Небо затягивает. Скоро гроза начнётся.

– Да и похолодало как-то, – добавила Маша, – Мальчишки, готовы к походу?

– Да. – заверил один из пацанов, – Меня Костей зовут, если что… А это Владик…

– Очень приятно, я Маша. Но, давайте, знакомство на потом оставим. Сейчас надо идти. И быстро.

Немного отстав от группы, Маша позвонила Василию Тимофеевичу, ушедшему в лес с основной группой, сообщила, что мальчики найдены. Живы и почти здоровы, напуганы только.