Усадьба у края болот

Глава 15

Ночью Ваня проснулся от странного ощущения. Его будто в бок толкнули, ощутимо так, болезненно. Резко сев, парень попытался разглядеть в темноте, что его так встревожило. Никого нет… Ваня прислушался. Тихо. Только сердце колотится в груди как полоумное, не унять. Никого рядом нет. И тут его осенило. Как никого нет?! А Гошка? Он же ещё раньше уснул! Так где ж он?

Ваня натянул спортивный костюм, прихватив фонарь, но не зажигая свет, выбрался из палатки, осмотрелся.

Может же быть такое, что Гоша по нужде вышел? Вполне. Чего ж панику сеять раньше времени… Перебудит всех, кипеш наведёт, поставив друга в неудобное положение перед девчонками, а потом Машка им обоим проходу не даст, будет ёрничать и подкалывать, не зло, но обидно, как только она одна и умеет. Надо осмотреться, подождать. Вот если не появится Гоша через десять минут, тогда можно поискать пойти, а пока…

Гоша не появился. Пять минут прошло, десять… потом ещё десять, Ваня вздохнул тяжело, не понимая, откуда начинать поиски и в какую сторону двигаться. Но медлить нельзя. Беспокойство всё нарастало, хоть и не хотелось предполагать самое страшное, но что-то определённо выбивается из повседневности. Как бы беды не случилось… Волнение усиливалось с каждой минутой, но метаться в панике по лесу – не дело, надо подумать, куда мог направиться Гоша.

Ваня встал возле палатки, закрыл глаза и попытался расслабиться. Он слышал, как шелестят листвой деревья, слышал, как шепчется высокая трава у самой границы леса, слышал, как в низине шумит быстрая река… Вот только ничего похожего на шаги и другие признаки передвижения человека по лесу, слышно не было. Не хрустели ветки, не шуршали мелкие камешки под ботинками…

Ване пришла в голову совершенно дикая мысль. Он и сам не сможет потом понять, что заставило его нырнуть в палатку и достать из недр рюкзака настольное зеркало. Да и чем оно, казалось бы, могло помочь? Но Ваня решительно скинул с него холстину и посмотрел в него. Он понятия не имел, что увидит: снова чёрное стекло или же отражение? Но увидел Ваня иное. Увидел дорогу, уходящую через холм в сторону усадьбы и Гошу, бредущего по этой дороге с камерой на плече.

Думал не долго, держа зеркало на манер компаса, Ваня двинулся следом. Мысль о том, что не мешало бы разбудить девчонок и пойти всем вместе, даже в голову не пришла. Сам. Он всё выяснит сам. Не стоит давать Машке лишний повод для зубоскальства.

Зеркало привело Ваню к усадьбе, но внутрь не повело, показывая, что двинулся Гоша вдоль ограды, не заходя на территорию. А значит, и Ване нужно следовать его маршрутом.

Ночь стояла тихая, но хмурая, безлунная, и звёзд на небе не видать, наверное, за тучи спрятались, а оттого темно было настолько, что едва ли не в полутора метрах предметы начинали менять очертания, а потом и вовсе – пропадали. Ваня спотыкался, несколько раз падал, ругался, обещая неугомонному Гошке пару фонарей – для освещения, подзатыльников дюжину и прочие прелести в виде тумаков и волшебных пенделей. Один раз, упав, не удержал зеркало, и оно отлетело куда-то в траву. Ваня зажмурился. Вдруг разобьётся? Торопливо зашарил руками по траве, почти в слепую разыскивая предмет, а тот словно прятался, всё никак не желал попадаться.

С оглушительным возмущённым карканьем снялась с ветки ворона, полетела куда-то, видать более спокойное место для ночлега искать, Ваня охнул от внезапного испуга, выругался сквозь зубы и сел на землю, отдышаться. Понимал, что рассиживаться долго нельзя и что Гоша, скорее всего, в беде, ведь понял, куда зовёт его зеркало, путь друга указывая, но сердце колотилось так, что, казалось, захлебнётся, а потом остановится, не выдержав ритма. Пришлось сделать остановку в пути, сесть, вернее, почти упасть на землю, рванув ворот рубахи так, что пуговицы посыпались, отдышаться.

Стоило выровняться дыханию и сердцу восстановить ритм, Ваня пополз в кусты продолжать поиски упавшего зеркала. В принципе, дойти до места назначения можно и без него, тут уж не ошибётся, дойдёт, уже понятно куда именно, но оставить столь ценный предмет валяться где-то в траве Ваня не мог. Вдруг пропадёт? Будь это простое зеркало, пусть и старинное, да и чёрт бы с ним! Пропало и пропало, не беда, но допустить пропажу артефакта, всё равно, что махнуть рукой на едва начатое дело. Провалить операцию до её начала. Нет уж… И Ваня искал.

Вспомнил, что на лбу фонарь висит, плюнул с досады, это ж надо столько времени на поиск потерять, когда можно просто включить фонарь! Не подумал… Напрочь забыл о нём. Хорошо, хоть сейчас вспомнил.

Зеркало нашлось сразу, стоило мазнуть по траве лучом света, тут же Ваня зацепился взглядом за блеснувшую поверхность. Поднял, осмотрел бегло, подсвечивая себе фонариком, выдохнул, не обнаружив повреждений.

Прижав бесценное зеркало к груди обеими руками, Ваня направился к трясине. Фонарь выключать не стал. Зачем? Можно быть уверенным, что в радиусе трёх километров в это время люди прячутся за замками и запорами, нос на улицу не показывая, и только он куда-то бредёт, доверившись странному подарку незнакомой старухи…

Вот дошёл до моста, ускорился, чуя беду, на бег не перешёл лишь по той простой причине, что боялся упасть. И если в прошлый раз повезло, зеркало не разбилось, не факт, что так же повезёт снова. Приходилось осторожничать.

Гоша лежал у самой трясины, сам на берегу, а ноги в воде. Яркий свет фонарика выхватывал из ночного мрака детали. Лицо в крови… Светлые волосы залиты кровью… Глаза закрыты… Руки расцарапаны так сильно, будто он с кошками воевал. С дюжиной агрессивно настроенных кошек. На шее царапины…

Ванино сердце ухнуло и дало сбой, и заколотилось, заструился пот по вискам, Ваня почувствовал, как ползёт тяжёлая капля пота по позвоночнику… Он стоял, потерянный и оцепеневший, не понимая, как быть. Мыслей в голове не было, хотя нет, одна всё-таки имелась, сверлила настойчиво и грубо: «Из-за меня… Из-за меня…», но подойти к другу Ваня не мог, ноги сделались чужими и непослушными. Он стоял и смотрел, не понимая, что делать дальше…

– Ванька! Чего ты стоишь, как дуралей?! – Налетела на него невесть откуда появившаяся Дина. – Вань! – хлопок по щеке. Хлёсткий, болезненный. Голова мотнулась в сторону. Ещё пощёчина. Ваня замычал что-то неразборчивое, замотал головой. – Да очнись же ты! – хрупкая Дина с силой трясла его, приводя в чувство. – Идём! Идём же!

И Ваня словно разморозился. Поднёс ладони к лицу, с силой потёр его, взял Дину за руку.

– Прости… Идём.

Вдвоём не так страшно. Когда в мужской ладони прячется хрупкая девчачья ладошка, ему по статусу положено быть героем. Это заложено на генном уровне. Тонкие пальчики, зажатые в ладони, придают уверенности в себе и в собственных возможностях, вот и сейчас, Дина будто вдохнула в Ваню уверенность. Ему хватило сил и стойкости, подойти к Гоше, упасть перед ним на колени, приложить ухо к груди.

– Бьётся, Дин! – завопил парень. – Бьётся! Он живой! – и затряс Гошу за плечи, пытаясь привести в чувство.

– «Не нужно его будить» – зашелестел в голове незнакомый женский голос.

Ваня отпустил Гошу, обернулся и увидел призрак женщины, застывший буквально в трёх шагах, в аккурат рядом с Диной.

– Почему? – выкрикнул, не сдержав эмоций Ваня.

– «Пусть поспит. Он проснётся сам. Проснётся немного другим».

– А ты кто? – Ваня сел прямо на землю, не заботясь о чистоте одежды.

– «Когда-то он меня женой называл», – призрак грустно улыбнулся.

– Савелий, да? – догадался Ваня. – Но почему ты здесь? Ты же можешь уйти!

– «Он остался, и мы с ним», – снова улыбнулась женщина. – «Я жена, мне должно мужа ждать, а батя его да сынок наш слишком сильно любили, груз той любви до сих пор держит нас, и до той поры держать станет, пока ты, Иван, не освободишь душу Савелия».

– Я?! Почему я? Какое отношение я могу иметь ко всей этой истории? Я что, родственник? Потомок? Почему я?

– «Не родственник, нет», – чуть подумав, заключил призрак, усаживаясь на перевёрнутую бочку, – «И не потомок. Единственный потомок, сыночек наш – рядом со мной сейчас, а другими чадами Савелий не обзавёлся. А Ты, Иван, силой обладаешь. У тебя получится».

– Какой силой?! – разозлившись зарычал Ваня. Вот не любил он, когда непосильные задачи на него вешают. – Той, что позволяет мне вас видеть?

– «Этого не мало», – ночную гостью было не смутить, – «Вот так запросто с душами общаться даровано не каждому, лишь избранным, людям, способным горы свернуть».

– Она тебя видит? – кивнул на подругу Ваня.

– «Видит. И слышит сейчас. Ей тоже даровано, но только видеть во снах. Ты же иной, Иван. Твоя связь с миром мёртвых так велика, что ты видишь даже тех, кто ушёл совсем, а не только потерявшихся…»

– И что мне с этим делать?

– «Тебе надо связаться с Савелием».

– А толку? – безнадёжно махнул рукой. – Всё равно я его не услышу.

– «Вы обязательно найдёте возможность», – она кивнула, указывая Ване за спину, – «Смотри, твой друг проснулся. Он сегодня совершил невозможное. Воспротивился зову и сумел при этом не повредиться рассудком».

– Какому зову?

– «Болотному. Его топь позвала. Мало кто противиться зову может, а тот, кому удаётся, разума лишается. А потом всё одно уходит из жизни. Сам. Болоту ведь дела нет, как человек жизнь свою завершит, душу оно раньше призывает»…

– Звучит как бред, но да ладно…

– «Не веришь?», – призрак усмехнулся и головой покачал. – «Тебе ли не верить, Иван? Ты родился иным, от других отличным, тебе самому многое дано, да только возможностей своих ты не знаешь и знать не хочешь».

– Расскажешь?

– «Нет. Не для того я здесь, чтобы кутёнка глупого уму-разуму учить. Будешь и дальше от собственного дара бегать – погибнешь. Решай, что милее тебе, жить, даром владея, или же сгинуть… да хоть в той же трясине».

–Ой всё! – Ваня отмахнулся небрежно. – Сколько патетики! Театральные режиссёры передрались бы за право лицезреть тебя на своих подмостках. Но ты… призрак. Тебя нет. Понимаешь? Тебя нет! Зачем ты здесь, если помочь не хочешь?!

– «Хочу. Но не могу. Не ведаю, как помочь…», – не обратив внимания на сарказм, опустила руки призрачная женщина. – «Савелий смог бы, а я…» – она бессильно развела руками. – «Только одно сказать могу. Тебе нужно запечатать болото».

– Всего-то? Сургучом? – хмыкнул Ваня. – Я не знаю как! А ты знаешь?

– «Нет».

– И ты сейчас исчезнешь? – слегка повернув голову и скосив глаза на зашевелившегося за спиной Гошу, усмехнулся Ваня, – Классика жанра. Пришли, поболтали и исчезли по-английски, не попрощавшись!

– «Приходи завтра на закате сюда же», – не замечая издёвки, ответила женщина, она словно понимала, что парень провоцирует её на действия, эмоцию или злость, но ни одного, ни другого, ни третьего продемонстрировать не могла. Зачем? Ясно же, боится. И за себя боится парень, и за друзей, и за девочку, похожую на одуванчик… – «Один будь. Да зеркало с собой прихвати».

– Приду! – буркнул Ваня и моргнул.

А открыв глаза, увидел Дину и изумление в её глазах.

– Ваня, Ванечка, – она погладила его по щеке, всхлипнула и прижалась крепко, всем телом, обняла.

Только теперь сообразил Ваня, что всё то время, пока вёл разговор с призраком, стоял на коленях, только сейчас почувствовал, как впивается в кожу острый камешек, но убирать его не стал, боясь разрушить неповторимую магию момента. Лишь зажмурился, сам не понял отчего, покрепче обнял прильнувшую к нему девушку.

Подполз к ним Гоша, обнял сразу обоих, скорее даже повис на их плечах, вздохнул тяжко, но ни слова не проронил.

Дина упёрлась ладошками в Ванину грудь, отстранилась слегка,

– Ребят, может пойдём уже, а? Я замёрзла и… мне очень страшно.

Ваня открыл глаза. Он и не заметил, как предрассветную глухую тьму, сменил серый рассвет. Чуть-чуть и совсем светло станет. Но пока ещё ночь, и можно вернуться в лагерь, хоть немного поспать. Остальное потом. Все разговоры, а обсудить есть что, все споры и сомнения – всё потом. Сейчас хотелось только одного – спать.

– Да, надо идти, – согласился он с Диной, глянул на Гошу и ужаснулся. Что довелось тому пережить прошедшей ночью, чтобы выглядеть так страшно? И вообще… Как он оказался здесь, возле трясины? Неужели сам пришёл?!

Но все выяснения тоже потом. Сначала необходимо поспать…

Как же медленно они шли! Гоша буквально висел на плечах друзей, едва переставлял ноги, голова его, как у умалишённого качалась из стороны в сторону, а на губах играла блаженная улыбка. Дина с Ваней переглядывались, страшась того, что в своё нормальное состояние Гоша больше не вернётся, оба гадали, какая сила способна в одночасье лишить человека рассудка.

– Нужно запечатать болото, – довольно отчётливо пробормотал Гоша и снова погрузился в блаженный транс.

– Он понимает вообще, где находится? – тихо спросила у Вани Дина.

– Боюсь, что нет, – мрачно откликнулся парень. – Он же явно не в себе.

– Как же всё… страшно! – воскликнула девушка.

Ваня был с ней согласен, но отвечать не стал. Зачем? Ведь действительно страшно.

– Мы дошли, – выдохнул он, останавливаясь возле палатки.

– Ага… Наконец-то! Я почему-то дико спать хочу.

– И я тоже.

– Расходимся?

– Ага, – Ваня улыбнулся, взваливая Гошу себе на плечи. – Надеюсь, этот кабан выспится и придёт в себя.

Дина так и не смогла заснуть, всё ворочалась, не находя удобного положения, и мысли лезли в голову, совершенно недопустимые в сложившихся обстоятельствах мысли. Ей бы думать, как помочь Ване разобраться с проклятием, а она… а она вспоминает короткий миг объятий, Ванины ладони у себя на спине, стук его сердца, горячее дыхание на своих волосах…

Ваню Дина выделила сразу, стоило выйти на работу. Он отличался ото всех, и дело тут даже не во внешности, хотя и она не подкачала. Высокий, с тёмными слегка вьющимися волосами, отливающими на свету каштановым, с глазами удивительного оттенка, получившегося при смешивании серого и зелёного, с длинными ресницами и довольно резкими чертами лица – хорош, ничего не скажешь, но Дину привлекло в нём нечто другое. Она почувствовала на интуитивном уровне, что человек этот обладает способностями, сродни её, но вот уровнем куда выше. Дина стала приглядываться к нему, а потом вдруг с ужасом осознала, что постоянно ищет взглядом среди других, и думает о нём куда чаще, чем положено думать о коллеге. Почему приняла осознание с ужасом? Да просто понимала, что ей с Ваней ничего не светит. Он уверенный в себе, общительный, легкий – Дина понимала, что девушки толпами ходят за ним, и наверняка его сердце прочно занято какой-нибудь красавицей, а она? Да что она! Серая мышь. Невзрачная, необщительная, даже нелепая что ли в своём неумении жить и общаться с окружающим миром. Кто может полюбить её, когда родные отвернулись и вычеркнули из жизни, будто и не было? Если родная мать боится общаться с ней? Боится и не хочет. Категорически. Даже номер телефона дочери в чёрный список внесла и в тот же день из дома выгнала, забрав ключи от квартиры.

Росло их две сестры. Старшая Майя и младшая Динка. Разница в возрасте у них была небольшая, всего-то два года, и это не мешало девочкам лучшими подружками быть. Родители горя не знали – ни драк, ни сор – всё время вместе девочки, заботятся друг о друге, и всё бы хорошо, кабы не странности младшей. Повадилась она сны свои всем вокруг рассказывать, а они вдруг сбываться начали. Спросила четырёхлетняя малявка у соседки, озабоченной огородными делами, мол, зачем из-за капусты, съеденной саранчой переживать, всё равно урожая не увидишь? Та в крик! Ну это после уже, когда первое оцепенение прошло. Побежала к родителям девочек, нажаловалась, те Дину наказали, а через неделю не стало соседки. Инфаркт. До больницы не довезли.

Родители уже тогда на девочку странно поглядывать начали, будто всё время ждали от неё чего-то, боялись её, поменялось и отношение, отчего-то перестали ругать её и за шалости наказывать. Теперь-то Дина понимала, боялись навлечь беду, не понимая, что не ведьма она, проклятиями и порчами не раскидывается – всего лишь предсказывает. Да и не всегда её пророчества плохими бывают, по-разному случается, однажды отцу покупку машины предсказала. Он и не думал менять их старенькую машину, бегает и ладно, но Дина проснулась однажды и сказала, что видела папу на большой и красивой машине. Папа тогда посмеялся, мол, наша «малютка» подрастёт, спрашивает? Дина засмеялась и плечами пожала, а через несколько дней предложили отцу выкупить машину, числящуюся на балансе компании, где он работал, да по бросовой цене. Кто ж откажется? Вот и приехал отец к дому на большой и красивой машине. На младшую дочь посмотрел странно, как будто со страхом, но не сказал ни слова, да только вечером подслушала Дина их с мамой разговор и поняла, что боятся они её, предсказаний этих боятся, снов её сбывающихся.

С тех пор Дина замкнулась и перестала пересказывать сны. Отдалилась от семьи и подружек, и только со старшей сестрой общалась так же, как и раньше, та нисколечко её не боялась, на вопросы, задаваемые Диной только плечами пожимала, ерунда, мол, всё!

А потом, сестрёнки уже взрослыми стали, произошла трагедия. Майя с утра собиралась ехать на природу с бывшими одноклассниками. Класс был дружным, встречались ребята частенько. Вот и сейчас… Выходные на природе… Майя в предвкушении поездки порхала по кухне, напевая что-то весёлое, когда на кухню, держась за стену, вошла хмурая, насмерть перепуганная младшая сестра.

– Что случилось, Диночка? – не завершив ноты, оборвала пение Майя.

– Останься дома, Май! – глухим, незнакомым голосом проговорила Дина.

– Как это? Я не могу! – растерявшись, возразила сестра. – Сама же знаешь… У тебя случилось что-то? Хочешь, поехали со мной. Развеешься.

– Останься дома! – облизав пересохшие губы, упрямо повторила Дина. – Май! Не нужно никуда ехать!

– Да почему?

– Это опасно! Ты… ты… ты… – Дина никак не могла выговорить страшные слова, злые слёзы душили, застилали глаза. – Ты не вернёшься домой из этой поездки!

Её пророчество услышала мама, так некстати появившаяся на кухне.

– Дина! Та снова за старое?! – нахмурившись, с явной неприязнью одёрнула она дочь, – Ну хватит! Это уже ни в какие ворота не лезет! Ладно маленькая была, сочиняла, а сейчас-то что? С сестрой хочешь поехать? Так езжай! Но нет, ты сама ни с кем не общаешься, так ещё и сестру с пути сбиваешь!

– Мама! – вдруг закричала Дина, – Ты не понимаешь! Вы все не понимаете! Майка! Ну хоть ты послушай! Хоть раз в жизни послушай меня и поверь! Хоть раз сделай то, что я прошу!

– Дин… – сестра поморщилась, и в глазах её Дина, пожалуй, впервые не увидела понимания, напротив, они горели предвкушением поездки. И что бы сейчас не наболтала чокнутая младшая сестрица, Майя всё равно поедет на эту встречу. – Я тебя люблю, сестрёнка, и очень хочу тебе верить. Но сегодня ты просто превзошла себя. Уйди. Просто уйди. Сейчас я не хочу ни разговаривать с тобой, ни видеть тебя.

– Так значит… – Дина захлебнулась обидой, но не отступила, подхватила со стола кружку с чаем, плеснула на сестру.

– Ты чего?! – Майя вскочила со стула, принялась вытирать полотенцем испорченную одежду, а Дина понадеялась, вдруг получится… Но нет. Её просто затолкали в родительскую комнату и заперли на ключ. Дверь хлопнула. Это ушла сестра. Дина села на пол, прижавшись лопатками к запертой двери, закрыла лицо руками. Она знала наверняка, домой Майя больше не вернётся.

…Автобус, подрезанный каким-то лихачом, перевернулся на трассе, загорелся. Из двадцати человек спастись удалось тринадцати. Майя оказалась в числе погибших, а Дина виноватой во всём. До похорон мама в её сторону даже не смотрела, а когда вернулись, прошла в квартиру первой и перегородила дочери проход.

– С сегодняшнего дня ты мне не дочь! – отчеканила она. – Из-за тебя погибла Майя, из-за тебя, ведьма проклятая. Бери ключи от дедовой квартиры и переезжай туда, а дома… чтобы ноги твоей больше не было здесь. Вещи тебе соберу, отец вынесет, жди во дворе.

Так и осталась Дина одна. Тяжело было. Так тяжело, что выла от боли, а порой и от голода. Отец переводил тайком от матери ей какие-то деньги на карточку, но Дина не пользовалась ими, перекидывала на счет, с намерением все деньги потом отдать обратно. Она пошла работать. Макдональдс позволял совмещать работу с учёбой, и девушка всё своё свободное от учёбы время проводила за работой. Позже попробовала заниматься фрилансом. Писала портреты на заказ. Как с фотографии, так и с натуры, фотографировала для портфолио и иногда на свадьбах, продавала свои картины через интернет. Потихонечку выровнялась. Отпала необходимость работать в ресторане быстрого питания, на него перестало хватать времени, но Дина не расстраивалась. Звёзд с неба, конечно, не хватала, но заработка вполне хватало на квартирные нужды, еду и одежду. Постепенно она привыкла жить одна, перестала казнить себя надуманным чувством вины, ведь она старалась остановить сестру, старалась! Да кто бы её послушал! Потихоньку начала общаться с отцом, и только мама неприступной скалой оказалась. Знаться с дочерью не желала категорически. Шесть лет прошло, но сердце её не смягчилось. Каждые выходные она ездила на кладбище к старшей дочери, навсегда вычеркнув из своей жизни младшую.

Поначалу боль была настолько сильной, что дышать не давала, но Дина смирилась и приняла выбор матери. Что ж… Значит, так тому и быть. Рана зарубцуется, Дина сильная, справится и с этим…

Сестра приснилась ей незадолго до той поездки, что поставила всё с ног на голову. Ей снился их двор, залитый солнцем и детская площадка, не современная, а та, из детства, с ржавыми качелями, покосившейся горкой и песочницей, традиционно без песка. Качели привычно скрипели, а на них… раскачивалась всё выше и выше Майя.

– Ну здравствуй, сестра, – прищурившись, остановилась в двух шагах от качелей Дина. И привычно, словно в детстве, заходилось от страха за Майку сердце. – Свалишься ведь! Какая же ты всё-таки отчаянная, Майя!

– Была отчаянной, – грустно улыбнулась сестра и остановила качели. – А вот ты, трусиха!

– Это почему же? – Дина прекрасно понимала, что спит, но просыпаться не хотелось, когда ещё выдастся возможность поговорить с сестрой, за шесть лет она впервые приснилась.

– Почему не скажешь ему, что он тебе нравится?

– Кому? – Дина опустила глаза и покраснела.

– Ну ты мне-то не заливай! Нашла кого обманывать! Так почему?

– Да кому я нужна… такая? – привычно втянув голову в плечи, буркнула Дина. – Если даже родители от меня отреклись…

– А он какой? Такой же! Только не прячется в панцирь, как черепаха, а как-то договаривается со своим даром, он ему жить не мешает.

– Не хочу о нём говорить, Май! Давай о тебе… Ты… простила меня?

– За что? – распахнула глазищи Майя. – Дин, даже ты тогда не могла знать всего. Погибнуть в тот день только я должна была. Ну… каждому свой срок на земле обозначен, а те, кто погиб вместе со мной, не должны были… Понимаешь?

– Нет, – Дина качнула головой.

– Если бы я послушалась тебя, никто бы больше не погиб. Только я одна. Как-то иначе, но всё равно погибла бы, но ведь они… мои друзья, они не должны были… И это моя вина, не твоя.

– И всё равно…

– Динка, ты сделала всё, что могла. И хватит об этом! Не хочу! Я о тебе поговорить пришла. И ты меня выслушаешь! Да? Сестрёнка? Выслушаешь?

– Ну конечно.

– Динка, не бойся принимать решения. Любые. Личные в том числе. Не бойся в свою жизнь людей пускать, хватит уже затворницей жить. Всё! Возвращайся. И… подойди к нему, не таись. Поверь мне, он не прогонит… Стань ему другом. Для начала просто другом, а там разберётесь уже… Обещай мне, что поступишь так, как я прошу.

– Обещаю.

– Хорошо. Тогда я спокойна. Прощай, сестрёнка! Живи! А боль твою я заберу с собой. И мнимое чувство вины, навязанное матушкой, тоже заберу. Прощай, Динка!

– Прощай, Майка…

Проснулась в то утро Дина в слезах, но на душе и в самом деле легче стало, будто действительно всю её боль сестра с собой забрала…

И она набралась смелости, подошла к Ване, и он не отшил, принял её участие, как должное, а теперь они вместе расследуют страшную историю и может быть… может быть… Нет, о возможных отношениях Дина и мечтать не смела, уже хорошо, что может просто находиться рядом, смотреть на него открыто, не таясь, говорить с ним – этого мало, но всё же лучше, чем ничего.

Дина слышала, как, просыпаясь, заворочалась Катюша, как шикнула на неё Маша, выясняя, с чего вдруг приспичило подняться в такую рань, но как ни ворчала, а тоже выбралась из кровати, оделась, пошла на улицу. Наверное, и ей, Дине, пора вставать, всё равно уже не заснуть.

Выйдя из фургона, она тут же столкнулась взглядом с Ваней. Он сидел у костра, что-то помешивал в котелке большой деревянной ложкой, но будто почувствовал, вскинул голову, и посмотрел так, что у Дины по коже мурашки побежали.

– Что, не спится? – улыбнулся он, накрывая котелок крышкой.

– Не-а, так и не получилось заснуть, – отозвалась девушка, страдая от того, что не успела причесаться и привести себя в надлежащий вид. – Смотрю, ты тоже не спал?

– Не спал, – подтвердил Ваня. – В палатке Гоша бредит, находиться рядом невозможно. У него, кажется, температура поднялась.

– Плохо… У нас аптечка же есть! Я всегда её с собой таскаю. И да, могу жаропонижающее уколоть. Шприцы тоже есть.

– Даже предположить боюсь, что вынуждает девушку таскать за собой аптечный арсенал, – пробормотал Ваня.

– Предусмотрительность, – улыбнулась Дина и побежала к реке, умываться.