Усадьба у края болот

Глава 22

Пока вернулись в лагерь и сдали чумазых, настрадавшихся мальчишек на руки обезумевшим от счастья родителям, пока принимали благодарности и отказывались от настойчивых приглашений в гости, пока проводили отряд деревенских волонтёров, с трудом объяснив, как они устали, спасая мальчиков, время перевалило за полдень. Наскоро перекусив бутербродами, компания разбрелась. Они действительно устали, бессонная ночь давала знать о себе, организм настойчиво требовал сна.

Василий Тимофеевич, кстати, ушёл вместе с деревенскими мужиками. Его приняли, как родного, пообещав приют и питание вплоть до того момента, пока не решится вопрос с его работой. Ведь не оставят же его здесь караулить развалины, верно? Наверняка новую должность предложат и новое место работы. А он согласится. На что угодно согласится. Пусть не директором, так хоть учителем или воспитателем, лишь бы без крыши над головой не остаться.

Ваня проснулся ровно через полтора часа. Хотел улечься поудобней и досмотреть сон, н что-то беспокоило. Словно настырный комар, жужжала в голове неясная тревога. Парень полежал, глядя на брезентовый потолок палатки, попытался сосредоточиться и зацепиться за источник тревоги, но не получалось, не оформившийся беспокойный зуд был, а видимой причины для него не имелось. Осторожно, стараясь не разбудить Гошу, Ваня выбрался из палатки, прихватив завёрнутое в холстину зеркало. Может быть, оно сможет указать на причину его беспокойства? Сел на брёвнышко возле потухшего костра, развернул тряпку.

Нет, зеркало для него оставалось матовым и чёрным. Он смотрел на него, вглядывался, злился, но зеркало оставалось немым и неподвижным. Оно молчало, не желая раскрывать свои тайны. Откинув бесполезное зеркало в траву, Ваня попытался уйти в транс. Вчера же получилось, он даже с Савелием пообщаться сумел, так может и сегодня получится?

Но сколько не прислушивался Ваня к себе, не происходило ровным счётом ничего. Только раздражение нарастало. Открывая глаза, парень видел всё ту же поляну, автофургон, палатку и кострище. Любава сказала, что он беспрепятственно может ходить на ту сторону? Да где там! То ли обманула, то ли он настолько неспособным оказался, то ли время не то, то ли место неподходящее…

– Не получается?

А он и не видел, как вышла из автодома Дина. Остановилась возле него, но близко не подходила, боясь помешать. Стояла, склонив голову к плечу, смотрела внимательно и судя по всему давно, а заговорить решилась не сразу, потревожить боялась, помешать. И уйти уже не уйдёшь, всё равно потревожишь…

– Нет, – отрицательно помотал головой парень, – Не выходит. Да ты садись рядом, Дин, чего застыла? – он похлопал ладонью по бревну, дождался, пока девушка присядет рядом, – Она сказала, что я могу быть и здесь, и там, но я пытаюсь, а у меня не выходит. Вчера получилось, сегодня никак…

– Любава? Да? – уточнила Дина.

– Она… – Ваня задумчиво взял руку девушки, спрятал в своих ладонях, осторожно сжал тонкие пальцы, – Дин… Может, вам с Машей уехать, а? Тут место такое жуткое, каждый день что-то случается, и каждый из этих дней может стать последним.

– И поэтому ты предлагаешь бросить тебя? – развеселилась Дина. – Ну уж нет! Да, спорить не стану, мне действительно страшно. И Гоше. И Маше тоже, хоть она и храбрится, делает вид, что её ни разу сложившаяся ситуация не беспокоит, но это всё притворство, беспокоит, и ещё как, но ни один из нас дела не бросит. Предложи остальным, попробуй, – усмехнулась она, представив, какой шумной может быть реакция друзей.

– Да… Наверное, ты права, Машка меня покусает, стоит только заикнуться, а Гошка засмеёт. Что ж… остаёмся. Дин… ты это… Пожалуйста, будь осторожна, я не хочу тебя потерять… Я не хочу никого из вас потерять.

– Договорились, – Дина печально улыбнулась. И зачем он добавил последнюю фразу? Обрезал крылья на взлёте. Она высвободила ладошку, сложила руки как в детском садике, на колени, попросила, – Вань, может, костёр разожжёшь? С ним как-то спокойней.

– Да, конечно. Дин… – он поймал её за руку, снова спрятал её ладонь в своих, – Я давно хотел сказать тебе…

Но договорить ему не удалось, дикий визг, донёсшийся из фургона, заставил обоих вскочить на ноги.

– Маша! Там Маша! – Ваня бросился к фургону, одним движением распахнул дверь так, что та чуть с роликов не сорвалась. – Маша, что случилось?!

Маша сидела на кровати, сжавшись и забившись в угол, отмахивалась от кого-то руками. Взбрыкнула, ударив пяткой по простыни, отдёрнула ногу, ударилась затылком о стену, охнула и завизжала ещё громче.

– Маш, Маша!

Ваня схватил сестру в охапку, стиснул покрепче, но она продолжала яростно отбиваться, совсем не реагируя на голос. Задев, смахнула миску со стола, та, свалилась на пол, раскатились по полу помидоры… Подумав, что так они Гошин автодом разнесут в дребезги, да и Машка может случайно пораниться, Ваня вытащил упирающуюся сестру на улицу. Она уже не визжала, голос сорвала, и могла лишь хрипеть и бормотать что-то бессвязное, но разум к ней не возвращался, молотила кулаками по спине брата, дёргалась, тщетно пытаясь освободиться.

Холодная вода плеснула в лицо. Девушка охнула и дёрнулась в руках брата. Ване тоже досталась порция, но он едва ли заметил это, лишь то его заботило, что Маша обмякла на его руках и всхлипнула уже более осмысленно.

– Змеи… – едва слышно пробормотала она. – Кругом мерзкие гадюки…

Ваня с благодарностью посмотрел на Гошу. Как хорошо, что кто-то сумел сориентироваться в ситуации и прекратил Машину внезапную истерику.

– Что, Маш? Где ты змей увидела? Приснились? – ласково заговорил с сестрой Ваня, гладя её по жёстким косичкам.

– Да нет… – язык ворочался с трудом, говорить было тяжело, почти невозможно. Казалось, в горло песка насыпали и оттого оно распухло и слова не проталкивались наружу, как ни старайся. И снова выручил Гоша, протянув Маше стакан воды. Она приняла, залпом выпила воду, уронила стакан в траву. – Там, в фургоне… Так много змей! Они ползали, мерзко шуршали, шипели угрожающе… По ногам ползали, по постели… – девушка снова всхлипнула.

– Я прогоню их всех! – упав на колени клятвенно пообещал Гоша. – Машенька, ты только не плачь, не пугай нас.

– Прогонишь? – Маша смотрела недоверчиво красными, опухшими от слёз глазами. Шмыгнула носом и вдруг застеснялась, опустила ресницы и отвернулась.

– Прогоню! Вот смотри, я уже пошёл… – и поднявшись, Гоша направился к фургону.

Конечно же никаких змей в фургоне не оказалось, но парень всё равно тщательно обыскал все углы, вышел, развёл руками.

– Маш, я ни одной змеи не нашёл.

– Так что же… мне показалось? – недоверчиво спросила девушка. – Так не бывает.

– Боюсь, что в этих местах бывает и не такое, – пробормотал Ваня.

– Но они же были! – в отчаянии настаивала Маша. – Я их руками с постели сбрасывала. Чувствовала, насколько они противные… холодные… фу… гадость. Я их швыряю на пол, а они извиваются, запястье мне оплетают. Приходилось стряхивать их с себя. – От воспоминаний Машу передёрнуло, снова закипели слёзы на глазах. Ну были же они!

– Нет, Маш, – обняв сестру, мягко возразил Ваня, – Змей не было… Правда, не было.

– У меня глюки что ли? В психушку пора?

– Тогда у всех у нас глюки! – весело фыркнул Гоша. – Ну-ка! Подними руку тот, кто ничего странного в последнее время не наблюдал.

Стоит ли говорить, что никто из присутствующих руки не поднял? Все видели. Каждый что-то своё, другим недоступное, но видели все. Кто-то не отболевшее горе, кто-то странные сны, а кто-то отражение собственных страхов. Для каждого у болота имелся сюрприз. Для каждого индивидуальный.

– Что делаем? – веселился Гоша, пытаясь разрядить обстановку, – Пакуем чемоданы и в заведение имени Кащенко двигаем гуськом?

Но почему-то никто не засмеялся. Да и самому Гоше от нарочито-показного веселья тоскливо стало. Кого он обманывает? Кого сможет обмануть этим фальшивым смехом и дурацкими, совсем не уместными в их ситуации шутками? Никого. Он оборвал смех, сконфуженно почесал затылок и даже слегка покраснел.

– Ну чего мы? Костёр разводить будем? – засуетился он, скрывая неловкость, – Надо бы поесть приготовить… Вань, дров маловато. Идём в лес?

– Все вместе! – заявила Дина. До сего момента она стояла в сторонке и старалась слиться с природой, чтобы никому не мешать. Она всё ещё не изжила из себя ту зашуганную девочку, самым большим ужасом которой был страх кому-либо помешать. Её предсказаний боялись родители и соседи, её сбывающихся снов боялись одноклассники и учителя, а она не сразу научилась молчать, всё старалась беду от окружающих отвести, наивно полагая, что стоит ей рассказать свои видения, и обязательно появится возможность изменить судьбу. Заблуждалась. Ошибалась. А потом просто перестала рассказывать. Зачем? Когда тебе не верят до поры до времени, а когда вдруг случится то, о чём предупреждала, сторониться начинают, считая едва ли не ведьмой. Отворачиваются с брезгливой гримасой, от бомжа будто, стараются свести общение с ней к нулю. Сейчас, повзрослев, Дина перестала сторониться людей, научилась жить в ладу с ними и с собой, не сближаясь ни с кем, но и не избегая, ведь это жизнь, нужно работать, учиться находиться в коллективе, и у неё получилось, но в патовых ситуациях всё равно наружу вылезала та обиженная девочка, нелюбимая даже родителями.

Потому и стояла Дина соляным столбом на поляне, пока мальчишки Машу успокаивали, растерялась, да так, что собрать себя в одно целое получилось не сразу.

– Вы-то чего за дровами пойдёте? – заупрямился Гоша, – Сидите в лагере. Для сбора дров мужики имеются!

– Набрать хворост и мы можем! – не сдавалась Дина, – Нипочём здесь не останусь! Вместе пойдём. Вы разве не видите, что происходит? Болотные духи или кто там ещё… к каждому из нас ключик подбирают, стараясь вывести из строя если не всех, то хоть одну боевую единицу.

– Я согласен с Диной, – подумав, решил Ваня, – В лес все вместе пойдём. И находиться будем друг у друга на виду. Не разбредаться. Решили?

– Решили, – нехотя согласился Гоша.

Маша ничего не сказала. Она молча поднялась с бревна, дошла до фургона, с опаской заглянула внутрь, не увидев змей, прошла, сняла с вешалки свою джинсовку и пулей выскочила на улицу. Вроде и проверил все углы Гоша, вроде и убедить её удалось, что никаких змей и в помине не было, а всё равно боязно, мало ли…

– Далеко в лес не заходим, думаю, сушняка и с краю полно, – снова взялся вести беседу Гоша, видя, что спутники совсем приуныли. – Хорошо грозу стороной пронесло, лес сухой…

– Грозу… – задумчиво повторила за ним Маша. – Грозу… – и застыла на месте, как вкопанная. Затуманился взгляд, губы дрогнули в странной полуулыбке.

– Эй, Маш! – Гоша тронул девушку за плечо, не заметил реакции. Потряс. – Вань! С ней опять что-то не то!

Ваня, тащивший из кустов сухое брёвнышко, выронил добычу, в три прыжка оказался рядом.

– Маш! Маша!

Девушка не реагировала. Стояла, слегка раскачиваясь, ссутулив плечи и глядя под ноги, косички падали на лицо, раскачивались, напоминая разноцветных змеек.

– Да что с ней такое?!

– На гипноз похоже, – подсказала Дина. – Но кто мог-то?! Да и не до того всем было, когда мальчишек спасали…

– В лагерь идти надо, – подхватывая сестру на руки, решил Ваня. И тут Маша забилась в его руках, зарычала, вырываясь.

– Болото! Кругом болото! – в исступлении кричала она. – Нам не выбраться! Это ловушка! Мы все погибнем! – Маша металась, размахивала руками, вопила на весь лес, но с места не двигалась, стояла на ногах крепко, будто под ногами её был тот самый небольшой островок посреди трясины, с которого сняли сегодня деревенских мальчиков… Она никого не подпускала к себе, даже брата, размахивала кулаками, стоило лишь приблизиться.

– Что делать будем? – спросил Гоша.

– Хороший вопрос! – раздражённо мотнул головой Ваня. – Не знаю!

– Я попробую кое-что, – кусая губы, предложила Дина, – Но Машка выше меня, и намного…. Нужно, чтобы она присела ну или на колени встала.

– Сделаем! – заверил Гоша и прыгнул вперёд. Он резко обхватил Машу руками и потянул вниз, падая на колени. Упала и Маша, Дина тут же встала у неё за спиной, положила ладони на плечи так, что большие пальцы упирались в позвонок, а остальные лежали на ключицах.

– Держи! – шепнула Гоше и замерла, закрыв глаза, лишь пальцы, плотно прижатые к Машиным плечам, побелели. Да лёгкой синевой окрасились губы.

Ваня наблюдал, не решаясь приблизится. Он видел, как подрагивают Динины веки, как дрожат на её длинных ресницах крупные слезинки, как капли пота бисером выступают на лбу. И как же ему страшно стало! За сестру, повисшую на Гоше, за друга, прижимающего к себе Машу, как самую дорогую в мире реликвию, за Дину, отдающую столько сил Маше… А он стоял истуканом и абсолютно ничем не мог помочь! И вмешаться не мог, и боялся, отчаянно хотелось оторвать Дину от Маши, ведь исчерпает себя, не справится, на неё же смотреть страшно…

Но Дина сама опустила руки, улыбнулась, стеснительно, будто винясь за то, чему они свидетелями стали.

– Должно помочь, – тихо шепнула она.

Ваня взял её за плечи, оглядел, нахмурился, заметив, что синяки под глазами появились, и синяя жилка вздулась на виске.

– Гош, как Маша? – не отрывая от Дины взгляда, бросил он.

Но ответила уже Маша.

– В порядке я. Что это было? – она уже стояла на ногах и отряхивала от прошлогодней хвои джинсы. – Что случилось-то?!

– Узнаю Машку! – хмыкнул Гоша и засмеялся. Всё. Теперь можно. Отпустило наваждение, можно и расслабиться, дать себе передышку, ведь нельзя же всё время бояться.

– Дин, а ты как? – Ваня прижимал к себе голову девушки, гладил по волосам, перебирая тёмные кудряшки, а она, обхватив его обеими руками, блаженно щурилась. Ей было хорошо. Пусть слабость накатила и подступает к горлу тошнота, ерунда всё, восстановится, но ради того, чтобы вот так стоять с Ваней, чтобы он обнимал её и гладил по голове, она готова повторить.

– Бывало и лучше, – тем не менее ответила девушка. – Нужно возвращаться.

– Да, – и Ваня потянул её в сторону лагеря.

– Я не понял! – возмутился Гоша им вслед. Он стоял на коленях и опутывал верёвкой огромную кучу веток, – А дрова мы тут оставим? Ни фига! Они нам пригодятся!

До лагеря добирались долго. Мало того, что дрова тащили, да ещё и Машу, засыпающую на ходу. Её клонило в сон неотвратимо и сопротивляться сну не имелось никакой возможности. Маша хныкала, словно маленький ребёнок, и всё пыталась присесть на землю, а то и прилечь. Она не понимала, что с ней происходит, но и не задавалась вопросами, ей хотелось сейчас лишь одного – спать.

Забыв о том, что ещё совсем недавно, находясь в автофургоне, столько страха натерпелась, Маша прошла внутрь, упала на кровать и тут же заснула, успев лишь пробормотать сонно: «Вы мне водички на тумбочку поставьте. И побольше…».

Ваня принёс воды, обернулся на Дину.

– Может, и тебе поспать? Ты ж столько сил потратила, вытягивая её!

– Нет. Не хочу, – прислушавшись к себе, покачала головой Дина. – Давайте лучше костёр разведём, ужин сварганим.

Возле кострища стояла накрытая чистым льняным полотенцем большая корзина.

– Что это? – удивилась Дина, а Гоша уже сунул туда любопытный нос.

– Ух ты! Какое богатство! И всё нам? – В корзине чего только не было! Двухлитровая бутыль со свежим молоком, хлеб, колбаса, масло, сыр, яйца, баночка варенья, низка сушеных грибов, завёрнутый в бумагу ягодный пирог, творог, сметана – всё явно домашнее, свежее. А на дне обнаружилась записка с благодарностью за спасение мальчишек.

– Завтра можно будет блинов испечь… – заулыбалась Дина. – А сегодня могу суп грибной сварить. Как вы на это смотрите? – повернулась она к спутникам.

– Отлично! – слаженно ответили они и засмеялись.

А потом за работу принялись и как-то не до смеха стало, молча делали то, что велела Дина, и старались даже не смотреть друг на друга, лишь бы страх свой никому не показать.

Сдался Гоша.

– Нет! Ну так дальше невозможно! – воткнув в бревно нож, которым только что чистил картошку, встал перед Ваней он. – У меня к тебе, друг, вопросы имеются. Ответишь?

– Постараюсь, – кивнул Ваня. – Спрашивай.

– Сколько нам здесь ещё торчать?

Ваня усмехнулся. Если бы он задавал вопросы, начал бы точно не с этого.

– Не знаю, – честно ответил он.

– Ага… – Гоша задумчиво почесал пятернёй затылок, – И когда планируешь узнать?

– Что-то не получается у нас с вопросами, – Ваня сел на бревно, похлопал ладонью по месту рядом с собой, – Садись, Гош. Буду рассказывать всё, что знаю. И да, когда мне было рассказывать, если у нас вот такой, богатый на приключения день выдался? – дождался, пока Дина сядет рядом с другой стороны, задумался ненадолго, наблюдая, как лижет дно котелка рыжее пламя, – Мы не сможем уехать до тех пор, пока не уничтожим лихо болотное. Ту тварь потустороннюю, что обитает в болоте и людям жить не даёт. Это ведь с её подачи мальчишки в болото попали, это она облик ушедших близких на себя примеряет, зазывая в трясину, это она на Машу морок навела.

– Это и так понятно! – нетерпеливо перебил Гоша, – Почему уехать не сможем? Загрузимся в машину, сядем, да и рванём восвояси. Делов-то!

– Не выйдет. Оно нас уже присмотрело. Мы ему нужны…

– Болоту? – Дина нервно крутила тонкий ободок перстенька на пальце, слушала и тоже смотрела на огонь.

– Да. Болоту. Оно хитрое и коварное, придумать может, что угодно…

– Ты о нём, как о живом говоришь, – недовольно пробормотал Гоша. Вот вроде бы и сам столкнулся с необъяснимым явлением, а всё равно, видимо по привычке, возражает и сомневается.

– Оно и в самом деле живое. На растущей луне оно сил набирается, а нам нужен такой день, когда оно настолько сильно, что кроме силы своей ничего не замечает. Это последний день полнолуния. В другие дни возможно даже не покажет нам свой облик, но тут не устоит, явится, уж слишком мы для него желанны. Этакое лакомство.

– То есть нам его нужно выманить? – уточнила Дина.

– Да. Всё так.

– А потом? Что потом? Как воевать с тем, кого и увидеть-то только ты сможешь?

– Думаю, увидят его все, а как воевать… На то у нас зеркала есть. С их помощью.

– Расскажешь?

Ваня кивнул, взял ветку, принялся что-то чертить на земле…

Рассказ долгим получился. Сбивчивым, неуверенным и скомканным. После него вопросов стало куда больше, но основные остались прежними, и самый главный, беспокоивший всех так и остался не заданным, ни у кого язык не повернулся уточнить, а есть ли шанс выбраться из передряги живыми?

Да и смысл спрашивать? У кого? Ваня и сам не знает толком ничего, остальные и того меньше, а больше спросить не у кого.

– Ну что ж… – очень неуверенно заключил Гоша, прервав затянувшееся молчание, – Мы либо справимся, либо нет. Шансов примерно поровну. Вань, у меня вопрос, наверное, странный, но всё же спрошу.

– Валяй.

– Можешь объяснить, почему Савелий все три зеркала напольными не сделал, ведь для ритуала, который он собирался провести, так было б удобней.

– Согласен. Удобней. И я тоже задавался схожими вопросами. Савелий сказал, что времени на три напольных зеркала у него не было, там не так всё просто. Работать приходилось только в мужские дни, а их на неделе всего три: понедельник, вторник, четверг.

– Ну конечно… Он торопился, а нам разгребай теперь!

– Ничего. Нас четверо, этого вполне достаточно. Справимся с зеркалами.

– Скажи, Вань, а почему мы должны вызвать его на бой в тот день, когда оно сильнее всего? Почему не подловить, пока слабенькое?

– Ну тут как раз просто всё. Сущность знает, что сильна, и в своей самоуверенности вполне вероятно многого не заметит.