В преддверии Перестройки

Глава 10 Кораблекрушение

Время белых ночей уже прошло, но пока только начало сентября, световой день на широте Анкориджа еще наступает рано, в половине седьмого уже светло. В прошлой жизни я был ярко выраженной совой, а тут внезапно жаворонком стал, просыпаюсь в шесть и никакого желания хоть чуточку еще покемарить. Аккуратно встал, чтобы не разбудить сладко дрыхнущего на соседней койке Майкла и вниз спустился. Спортивный костюм натянул уже в коридоре.

На улице пока пустынно, так что сделал зарядку по прохладе, потом побегал вокруг квартала, благо он обширный, не экономят в американской провинции территорию. В США одноэтажные дома считаются более престижными, чем двух и трехэтажные. Это показывает достаток, мол, могут люди отстроить огромные хоромы, не жалея земли. Кругов пять навернул, навскидку точно больше пяти километров пробежал. Пожалуй, хватит.

После душа тихонько прокрался в номер, забрал тетрадь, усевшись в холле заметки делать. Ну, не тупо же в кресле сидеть, да и просмотр телеканалов меня не особо прельщает. Я и в прошлой жизни после двухтысячного года на телевизор забил, а здесь продолжаю эту традицию.

— А ты чего, уже встал?

О, мой друг Майкл уже в вертикальном положении, правда, похоже, что на ходу спит. А, понятно, приспичило бедняге, так бы сам ни за что не встал. А тут в номере удобств нет, хочешь, не хочешь, а надо одеваться и переться в единственный санузел на этаже. Издержки дешевых мотелей, ничего не поделаешь.

Увидев, что и старшее поколение тоже встало, вернулся в номер. Переоделся в уличное, сложил вещи в верный рюкзак, благо их немного. К выезду готов. Как раз ресторанчик напротив гостиницы открылся, а то путь по морю вроде не такой и далекий — всего 250 миль, но паром идет куда медленнее автомобиля, узлов 18 в среднем. Я сначала затупил, забыл, что американская миля короче морской — 1609 и 1852 метра. Первый раз посчитал — 14 часов рейс должен продлиться, а вот и нет — всего 12. Но все равно, получается, с прибытием в Анкоридж к обеду мы просчитались. Будем там только ночью. Отходит паром в 10 утра, прибывает в 10 вечера и еще часа 2–3 езды по дороге до Анкориджа.

Билет на паром мы еще вчера забронировали, а сейчас, чтобы не ждать целый час, зашли в местный музей, благо он небольшой и часа с головой хватит, чтобы всю экспозицию осмотреть. Знаете, не пожалел, что посетил американский очаг культуры. Ну, вот где бы я еще увидел паровую пожарную машину? Стимпанк такой, что хоть в кино вставляй.

Самодвижущаяся паровая пожарная машина

Еще поразила модель лососечерпалки. Даже сейчас летом иные ручьи на Аляске кишмя кишат идущей на нерест рыбой, а что же было в те времена, когда рыбу из реки просто вычерпывали деревянными ящиками? Как сказал Джон Полак, отправляющийся на Суматру бабочек ловить: «фэнтэстик!» [1].

Модель рыбочерпалки, пойманный лосось через боковую дыру попадает в боковой ящик

Еще прилично этнографических материалов обнаружилось по местным аборигенам. Мне вот понравилась парка из тюленьих кишок. На вид очень похоже на модные сейчас куртки из «жеваной болоньи», только материал молочно белый и полупрозрачный. Служитель зуб дал, что вещь крайне практичная — не промокает, но при этом «дышит», так что пот уходит наружу, а не пропитывает одежду. Да, хорошая вещь, да и выглядит вполне современно.

Остальная часть экспозиции была посвящена построенному в 1977 году Трансполярному нефтепроводу. Оказалось, длина у него 1287 километров, проходит он по горам, а чтобы зимой нефть не замерзала, трубу приходится подогревать.

Честно говоря, хоть мне было интересно, но даже часа мы в музее не провели, сорока минут с головой хватило, чтобы каждый экспонат по три раза осмотреть, поэтому поехали в порт, скоро уже посадку на паром объявят.

Порт тут, конечно, что-то с чем-то, я такого скопления маленьких траулеров, сейнеров, рыболовных катеров нигде раньше не видел. Нет, в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе тоже много катеров, марины ими буквально забиты, но там в основном прогулочные суда а здесь все для рыбной ловли. Впрочем, понятно, места здесь морских вояжей мало способствуют — холодная свинцовая вода, низкие облака, готовые в любую минуту пролиться дождем, вечные туманы и неприветливые скалистые берега, изрезанные фьордами. Зато какая тут рыбалка!

Марина для рыболовных катеров

А сам залив тут интересный. Он довольно глубокий, не замерзает зимой, а еще хорошо защищен островами, поэтому сильные шторма в него не проникают. Но вот опасность цунами присутствует, хотя мощные волны здесь редки, у нас на Курилах и даже в Приморье они бывают куда чаще.

Мы автомобиль в очередь еще с вечера поставили, поэтому на паром третьими заехали. Корабль не очень большой. Я посчитал количество мест, получилось, что 34 легковых автомобиля, две большегрузные фуры и еще бортовой грузовик. Техника всю палубу заняла. Кают на кораблике нет, только большой зал для пассажиров на корме, поднятый над автомобильной палубой. В зале мягкие сиденья, столики, буфет есть, пара гальюнов, короче все удобства. Можно по лесенке подняться на крышу надстройки — здесь прогулочная палуба находится. Я с Майклом прошелся, а больше желающих не особо оказалось, потому как на открытом просторе сыро, неуютно, да еще и ветерок неприятный срывается, а солнышка нету. А кроме неприветливого моря, да виднеющихся вдали хмурых скал и не видно ничего.

Вот примерно такой дизельный автомобильный паром

Я несколько снимков сделал, да предложил вниз спуститься, ибо смысла никакого торчать на ветру нет. Что мы — тополи на Плющихе, что ли [2]? Майкл моей шутки не понял, начал расспрашивать, кто это такая — Плющиха и за что по бедной женщине топали. Еле объяснил, в чем дело. А что делать — человек испорчен продукцией Голливуда, советских фильмов бедняга в детстве не смотрел, а потому оторвался от доброго, вечного, светлого. Но ничего, я еще научу его плохому, никуда не денется. Будет тоже к месту и не к месту шпарить цитатами из нашей киноклассики.

Но делать совершенно нечего, поэтому я достал свою неизменную тетрадь и принялся за работу, благо столик для меня освободили. Впереди 11 с лишним часов плавания и никакой качки, за это время я изрядную часть «Дня сурка» сделаю. Я еще и негромко вслух фразы проговаривал, мои спутники попросили. Им развлечение, да к тому же время от времени они интересные мысли подавали и даже в некоторых местах поправляли, если им казалось, что мои описания расходятся с американской действительностью.

Мне вообще почему-то в дороге хорошо пишется, в самолете, приткнувшись за тумбочкой в мотеле, сейчас вот в салоне парома. И вот в таких, можно сказать, нечеловеческих условиях на бумагу строка ложится за строкой, причем без мучительного раздумывания, а как-то сразу, словно не ты фразы рождаешь, а кто-то нашептывает их тебе в ухо.

Вот только теперь рукопись нужно будет набивать на компьютер. Но Майкл вызвался помочь, сказал, что текст с тетради сам наберет. Это, между прочим, замечательно, потому как нанять секретаршу я не могу. Точнее могу, но не буду из-за псевдонима, под которым написан «Поттер» и другие потенциальные бестселлеры, запутаюсь, увидит секретарша то, что ей не нужно знать. А мало ли где и кому потом может проговориться посторонний человек, а оно мне отнюдь не надо. Итак, сдуру полицейскому проговорился, но, надеюсь, это пройдет без последствий.

Без перерывов работать сложно, поэтому в буфете пообедали. Меню самое простое: гамбургеры, хот-доги, жареные куриные крылышки или окорочка, картошка фри. Все уже готовое, разогретое в микроволновке. А еще кофе и кока-кола, куда же в Америке, да без нее. Но я эту газировку предпочитаю не пить, уж больно на нее подсаживаешься быстро. Да и сладкая она, как не знаю что. Нет уж, я в прошлой жизни ее напился, больше не хочу. Вот апельсиновый сок я люблю, а его здесь тоже предлагают.

Пару раз наверх поднимался подышать свежим морским ветром странствий, ну и еще несколько снимков сделать, хотя, если честно, особо и нечего было фотографировать — море, да скалы. Потом еще так же всухомятку поужинали, взяв по хот-догу с обжаренными в масле картофельными палочками и по кружке неизменного здесь американо.

Шел паром строго по расписанию, так что ближе к десяти вчера мы нырнули в узкий фьорд, а в его глубине по левому борту стали видны огни небольшого порта. Прибываем, однако. Я опять фотокамеру достал. Темно, конечно, но не сильно, небо над головой не черное, а, скорее, серое. В этих местах в начале сентября даже ночью довольно светло, словно в хмурый день, когда плотные дождевые тучи закрывают солнце.

Народ, довольный окончанием морского путешествия, повалил на автомобильную палубу, поэтому дальнейшее происшествие произошло у всех на виду. Впереди по курсу в бухте двигались два довольно крупных рыболовных катера. Что уж они на ночь глядя в море делали, не знаю, но уходя с пути парома, одна из лодок заложила слишком большой поворот и на приличной скорости практически протаранило второе плавсредство, въехав носом на чужую корму. То ли рулевой с управлением не справился, то ли руль заклинило, уж не знаю.

В это самое время наше судно проходило рядом. Громкий крик зрителей трагедии, бросившихся к левому борту, почти заглушил гудок самого парома, сбрасывающего ход. В тонущем катере пятеро было, четверо кинулись в воду, благо на всех имелись спасательные жилеты, а вот пятый не смог. Похоже, ему чем-то ногу зажало, и мужик с перекошенным от ужаса лицом на глазах десятков людей начал медленно, словно в болото, погружаться в воду, безуспешно пытаясь вырвать ногу из капкана.

Вот всегда себе говорил — подумай, прежде чем делать. В прошлой жизни однажды на пожар вот так побежал. Чудом жив остался, когда в пяти метрах от меня газовый баллон рванул, а потом в холодной мартовской речке по пояс в грязи стоял, и ведра с водой подавал. Вот оно мне надо было, если соседи только наблюдали? Эх, и вот так каждый раз.

Как говорится, никогда такого не было и вот опять. Сам не знаю, как я успел за секунду сбросить ветровку, расстегнуть ремень и джинсы на палубу уронить. Кроссовки скинул, уже вылетая ласточкой за борт. Только-только успел в воздухе подумать: «ну, вот, опять».

А у мужика уже только голова с вытаращенными глазами на поверхности торчит и руки, которыми он в растерянности по воде бьет. Пока доплыл, голова уже погрузилась. А водичка вовсе не пятнадцать градусов, наверное, и восьми нет, шибко холодная. Да делать нечего, раз уж ввязался. Нырнул, пятно разглядел внизу и туда рванул. На пароме кто-то прожектор включил, так что хоть немного, да видней стало. А мужик уже метра на два погрузился. Хорошо вроде дальше не опускается, видимо, полости в корпусе катера, заполненные воздухом, его в толще воды держат.

Сейчас главное подальше от рук утопленника держаться, схватит, не вырвусь. На самом мужике спасательный жилет, вверх тянет, из-за этого мужчина как суррикат перед норкой вытянулся и руки вверх поднял. Но это и хорошо — цепляться за меня не будет.

Взялся я за застрявшую ногу, а вытащить не получается. Присел, упершись в палубу ногами, руками обхватил ногу, потянул, распрямляясь. Хрен с ним, хоть сломаю, да вытяну. Нога поддалась, пошла, только у меня воздух вот-вот закончится. Пришлось бросать мужика и выныривать. Вот тут он за мою ногу и успел цапнуть, да крепко так. Пришлось лягаться, но захват я сбросил.

Вырвался на воздух, заглотал его и обратно. А, вроде катер опять погружаться стал. Очень медленно, но вниз идет. Но я добрался опять до места, опять подлез к застрявшей ноге, потянул на пределе возможностей, вырвав конечность из ловушки.

А мужик-то еще живой, вон, руками колышет, поднимается вверх, увлекаемый спасательным жилетом. Ну, и я вверх погреб, пока совсем на дне не оказался. Выскочил из воды, как пробка. Рядом водолаз-рыболов всплывший бестолково руками шлепает, похоже, совсем ничего не соображает от пережитого волнения, дышит шумно, словно паровоз. Хорошо хоть спиной ко мне, так что я его за петлю на воротнике жилета захватил, начал буксировать к борту парома. Уже и сам плохо соображаю, колотит меня от адреналина и холода. Вижу, орет народ что-то, только я не слышу ничего — вода в ушах.

Рядом канат упал с петлей на конце, сброшенный с борта. Я на мужика петлю кое-как набросил, его наверх потащили. Тут вторая веревка шлепнулась, а у меня закрепиться уже не получается, все, пальцы уже не гнутся и силы на исходе. Только и почувствовал, как рядом что-то плюхнулось, обдав меня веером брызг. Потом чьи-то руки мне под мышками булинь завязали.

Выдернули меня из воды, как морковку из земли. Только смотрю, следующим Майкла тянут. Вот, кто значит, булькнулся за борт, чтобы меня вытащить. Только сидеть нельзя, замерзнем. Я Майкла за руку схватил и бегом в салон, там тепло, там душ есть с теплой водой. Я парня под одну лейку толкнул, сам под другую встал, сразу тепленькую включил, потом, прогревшись, погорячее поддал. Вроде в себя пришел, тем боле, я в холодной воде привычен купаться, но обычно я недолго окунаюсь, а тут пришлось нырять, так что успел промерзнуть до костей.

Тут дядюшка Фома пришел, вещи, брошенные а палубе, принес. Я полотенцем хорошенько вытерся. Оно бы еще спиртом кожу растереть, но в Штатах не поймут, еще и скандал устроят, мол, до 21 года нельзя и хрен кому докажешь, что я же не пил.

Пока я под струями теплой воды грелся, паром к набережной пристал. Наш автомобиль уже на берегу стоит. Мы втроем, быстренько по пандусу сошли, погрузились и в дорогу отправились. Нам сейчас километров 20 через перешеек полуострова до бухты Турнаген нужно проехать, а потом еще 70 км по северному берегу бухты до Анкориджа и будем дома.

Уже отъезжали от порта Уиттиер, как на причал выскочила полицейская машина, завывая сиреной и моргая огнями. Вообще поселок стоит на малюсеньком ровном пятачке, а вокруг отвесные скалы. Мы проехали мимо небольшой взлетной полосы, на которую и садится-то страшно, потом дорога в скальный туннель нырнула, чтобы выбраться в узком ущелье, по дну которого весело бежал ручей, вытекающий из горного озера. Дальше трасса пошла по самому берегу узкого фьорда рядом с железнодорожной колеей, по которой навстречу нам пробежал тепловоз с десятком вагонов.

Так и ехали — серое море рядом, отвесные горы, с густо заросшими соснами склонами и голыми вершинами. Но и тут люди живут, в промелькнувшем ущелье мелькнул немаленький такой поселок, взбирающийся вверх по долине живописного ручья. Наверное, отсюда в порт приехали полицейские.

К дому подъехали уже к полночи, не знаю, кто как, а я носом клевать начал еще в автомобиле. Стафф сказал, что я ему не нужен, он сам позвонит в Москву. Там сейчас как раз уже рабочий день, понедельник. Вот, и славно.

В кои-то веки утром меня пришлось поднимать. Самочувствие вроде неплохое, но мышцы ломит. Похоже, перенапрягся, еще и здоровый синяк на левой ноге обнаружил. Это, похоже, мне тот мужик, когда под водой зацепил, поставил. Блин, даже прихрамываю.

Машину брать не стал, все равно вместе с Майклом едем в универ. С нашими не встречался, сразу на занятия отправился. Странно, но на переменах заметил, что ко мне часть народа пристально приглядывается, даже пару раз видел, как на меня рукой показывали, что-то говоря. Но не подходит никто. Может, скандал субботний так аукается?

Во время обеда позвонил Стаффу, хотел узнать, нет ли новостей из консульства. Он ответил, что сразу, как дома очутились, позвонил в Москву, донес информацию о сложившейся ситуации и попытке нанесения убытков. Еще сказал, что поставил нашу сторону перед возможной ответственностью за срыв контракта. А напоследок поставил перед фактом, что продажи «Марсианина» увеличились в пять раз. Весь тираж покупатели с полок смели, так что прямо сейчас в типографии новые книги печатают. Стафф еще и довольно посмеивался, рассказывая о резко возросшем спросе, а на мой вопрос, что случилось, ответил, что сам скоро узнаю.

Зато после последней пары я домой смыться не успел. На полпути в автомобильной стоянке меня Громин перехвалил, закатив форменный скандал.

— Гарин, разве я разрешал тебе выезжать из города? — сходу заявил он мне.

Не понял, чего он вообще барагозить начал, да еще с таким апломбом? Лицо прям такое гневное, возмущенное. Такое ощущение, что прилюдно ему в борщ плюнул, или кошелек с последней пятерой из кармана вытащил. Даже захотелось сказать по примеру Кирпича «Коселек, коселек, какой коселек?», но так нарываться я все же не стал.

— Простите, Илья Васильевич, но о нашей поездке вам сообщил мистер Стафф, а согласно договору он имеет полное право привлекать меня к поездкам, встречам с читателями, если это направлено на увеличение продаж книг.

— Я ему отказал. Ты не должен был никуда с ним отправляться, тем более ввязываться в сомнительные истории! Где ты там еще нырял, почему?

— Мне он этого не говорил, но ситуация странная. Получается, что вы противодействуете министерству финансов нашей страны и МИДУ, которые, наоборот, заинтересованы в финансовом успехе моих книг. Видимо, мне придется обращаться к ним по этому поводу.

Ну, а чё, он достал уже меня, хочет войны, будет война. Лицо преподавателя исказилось от гнева, внезапно сменившись на изумленное.

— А, вот он, — послышалось за спиной.

Обернулся, сзади поспешает живописная троица из довольно симпатичной девушки в длинном пальто и пары парней, один из которых тащил весьма внушительную телекамеру. Даже жалко его, так и до геморроя недалеко, если постоянно такие тяжести поднимать.

— Лиза Конор, репортер КАКМ, скажите, вы знаете, что спасли нашего губернатора, Билла Шеффилда? Что вы можете по этому поводу сказать? Вы его сторонник? — сходу взяла быка за рога девица.

— Стоп, мисс, «одну минуту погодите, вы задаете сразу три вопроса, мне одному ответить очень трудно», — процитировал я слова Труфальдино из Бергамо.

Ожидаемо шутка пропала втуне. М-да, дикари, дикари, некультурные тут люди живут, с классикой вообще незнакомые.

— Так вы его сторонник? — повторила девушка.

— Понятия не имел, что это губернатор, — честно ответил я.

— Но как можно не знать главное должностное лицо штата? Вы не местный?

— Я из Советского Союза, студент, приехал на полгода учиться в университете Анкориджа, поэтому я не в курсе, кто у вас кто и какой пост занимает. У меня просто нет времени разбираться в местной политической кухне, — объяснил я ситуацию, — Надеюсь, он чувствует себя хорошо?

Да, как же, ответила она, она сюда вопросы пришла задавать.

— Скажите, вы знаете, что многие на Аляске недовольны тем, что Шеффилд спасся? Ему даже пытались объявить импичмент.

— И что с того? По-вашему, видя погибающего рядом человека, нужно первым делом поинтересоваться не политик ли он, а заодно потребовать доказательств, поддерживают ли его избиратели? Девушка, дальше интервью не будет, мне неприятно общаться с настолько кровожадным человеком.

Ну, этот момент точно вырежут, не будут же телевизионщики позориться. Но судя по тому, что пока мы говорили, успела куча студентов набежать, то мои слова все равно разойдутся.

Дома оказалось, что свой час славы я поимел по полной, аж по трем каналам показали мой заплыв в студеной водичке. Кстати, интересно, не исключено, что авария не случайно произошла, а мужика реально хотели на дно отправить, а я помешал. А что я спас губернатора, так что с того? Главное, не какого-нибудь отчаянного врага нашей страны, вроде Маккейна. Тот бы тонул, я пальцем бы не пошевелил.

Заодно стало понятно, откуда запись появилась. Оказывается, на пароме турист плыл с видеокамерой, причем он, когда мы во фьорд зашли, он на верхнюю палубу вылез, решил снять любительский фильм. А тут авария, тонущий катер и я, такой из себя мужественно-героический. Оно ведь за кадром осталось, как я горячо «мамочка» бормотал, когда понял, что узел негнущимися пальцами никак не получается завязать и еще пару минут и я сам на дно отправлюсь. Зато увидел, как Майкл за мной с борта сиганул. Знал я, что он хороший друг, но вот теперь буду знать насколько хороший.

Вот и ответ на причины возросшего спроса на книги, все дело во внезапной известности. По телеку про меня вполне подробно рассказали, вот народ и узнал, что я студент и начинающий писатель, заодно и «Марсианина» практически прорекламировали. А с ногой у спасенного все нормально оказалось, ну, почти, связки только потянул и кожу ободрал, я его все же изо всех сил тянул, не до жалости было, счет на секунды шел. Показали и самого губернатора, он мне заочно искренние благодарности передавал. Интересно, на прием позовет или нет? Все же я, мало того, что иностранец, так еще и советский. Разрядка разрядкой, а отношения между странами продолжают быть сложными.

Только новости посмотрел, как позвонили из нашего консульства. Вежливо поинтересовались, все ли у меня в порядке и попросили завтра после двенадцати никуда не пропадать, а подойти к этому времени в общежитие.

Ладно, отпрошусь с занятий, тем более, это здесь не так сложно, главное, закрыть практику и сдать экзамены. А так, хоть не ходи. Так, чувствую, грядут разборки. Может, даже кого-нибудь будут бить, возможно, ногами. Но вот кого конкретно станет ясно только завтра.

[1] герой советско-польской кинокомедии 1989-го года «Дежавю», снятой на Одесской киностудии режиссером Юлиушем Махульским

[2] речь о советской мелодраме 1968 года, снятой на киностудии имени Горького режиссером Татьяной Михайловной Лиозновой