В преддверии Перестройки

Глава 14 На Брайтон-Бич хорошая погода

А ведь действительно, не так и похоже. Вот одна книга, на обложке которой написано Alex Garin, вот вторая за авторством Garry A. Reen. Это для меня похоже выглядит, а для других вовсе не так очевидно. Это как с прыщиком — потрогаешь пальцем, мнится, что кошмар какой огромный, а посмотришь в зеркале — там пятнышко чуть покрасневшее, на которое посторонний человек и внимания не обратит.

М-да, уже пятый раз сравниваю за утро, пожалуй, хватит дурью заниматься. Что хорошо, до самого вечера я совершенно свободен и могу посмотреть на Нью-Йорк. Хотя, как по мне, слухи о богатстве и красоте этого города несколько преувеличены. Вчера вон, по Ривердейлу несколько часов шлялся. И скажу, что сам район мне понравился из-за простора и зелени. Но вот места частной застройки оказались так себе. Узкие улочки без тротуаров с растрескавшимся асфальтом, древние электрические столбы, многие даже деревянные или составленные из нескольких кусков. Выглядит порой весьма убого. Хотя, если где в Нью-Йорке и жить, так это именно в Ривердейле, но, к примеру в 2000-х у нас в провинции даже получше дома стояли, причем я не о богачах говорю.

Частные дома здесь очень разные. Попадаются настоящие особняки, но основная масса, на мой взгляд, довольно уродливо выглядит, несмотря на то, что они в 2–3 этажа все. Самые простые кирпичные коробки без всяких украшений, видно, что хозяева экономили по максимуму. И участки совсем маленькие, кое-где полностью коттедж все пространство занимает, оставшегося клочка разве что на газончик хватает. Сразу понятно, что основные затраты — это именно покупка земли, само строение куда дешевле стоит. Конструкция частных зданий облегченная — стены в кирпич толщиной, не больше, перекрытия явно деревянные. В общем, понятно, что тут живет средний класс, который каждую копейку умеет считать.

Попадаются и участки с типовыми домами, именно у них самые маленькие участки. Сразу понятно, что все дома делал один застройщик, а потом распродавал коттеджи.

Я сегодня полностью себе предоставлен до самого вечера, поэтому вызвал такси и поехал осматривать город. Кстати, в Гарлеме побывал, пошатался по центральным улицам. Говорят, что сейчас здесь прилично стало, преступность резко упала по сравнению с 70-ми годами, но лезть в переулки все равно не рекомендуется. Много обшарпанных домов, видно, что они старые, годов 30-х постройка, а то и раньше. Между прочим, такое ощущение, что латиносов больше, чем негров.

Я такси нанял до обеда, поэтому пока гуляю, водитель терпеливо меня ожидает. Я сначала возвращался к месту стоянки, а потом просто стал говорить, куда ему подъехать. Можно было взять автомобиль на прокат, но зачем. С таксистом лучше, чем более, он еще и в роли гида выступает. Я специально попросил, чтобы мне именно такого знатока города выделили. Дали, как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Кроме Гарлема побывал в Бронксе. Здесь тоже уже треть населения латиноамериканцы занимают, постепенно вытесняя черных. Потом развернулись и в южный Манхэттен направились. Была у меня задумка посмотреть на статую Свободы. Поглядел на кварталы Маленькой Италии и Чайнатауна и сказал водителю ехать к причалам Бэттери-Парк-Сити.

Отсюда паром на остров статую Свободы ходит. Только водила меня обломал. Оказывается, еще с прошлого года остров закрыт, а статуя на реставрации. Нет, билет на катер взять можно, но все, что доступно — это подплыть к монументу поближе, обойдя его по кругу. Я подумал и все же взял билет, там путешествие всего минут двадцать занимает.

Собственно, сегодня мне последнее место осталось посетить и хватит на сегодня путешествий. Едем на самый юг Бруклина, к пляжу, о песок которого разбиваются волны Атлантического океана. Кстати, водичка еще теплая, так что можно и искупаться. Но вообще хочу посвятить главу в своих путевых заметках о том, как живут в США иммигранты из СССР. Не исключено, что на русском эту часть не напечатают, но хоть на английском издам. В общем, еду на Брайтон-Бич.

Такси проехало по мосту над широким шоссе, и вот я в месте, где в США максимально компактно проживают советские эмигранты, в основном евреи, хотя кого ни спроси в Большом Яблоке, они назовут квартал русским.

Но действительно ни идиша, ни иврита что-то не слышно, а вот русская речь как бы ни чаще английской слышится. Ну и вывески на русском: «Агентство по трудоустройству», «Цветы», «Санкт-Петербург: Книги, сувениры, музыка, видео», «Калинка — подарки», «Перевод документов, доверенности, фото, браки и контракты, разводы и separation», «Русское ТВ», а ниже «Здесь продаются книги». О, а вот это вообще наинужнейщее: «Ясновидящая».

Забавно, но заведения питания отчего-то по-русски все, но английскими буквами: «Resnaurant Skovorodka», «Primorski Resnaurant» и тут же «Пельмени, Вареники, Шашлыки», «Горячий хлеб».

О, эта вывеска мне вообще нравится: «Клуб „Белая Ладья“, шахматы, шашки». Так и пахнуло незабвенным: «Шахматный клуб четырех коней», или «Красный эндшпиль», или «Потеря качества при выигрыше темпа» [1].

Между прочим, вывесок о театральных представлениях много. Вот, для детей, например: «Приключения кота Леопольда в Америке».

Магазин книги «Черное море». Зайти, что ли? Внутри небольшой зал, заполненный печатной продукцией, есть журналы, газеты, буклеты. Абсолютно все на русском языке, причем издано в США, Франции, Германии. А, нет, советские издания тоже есть. Ох, нифига себе, даже моя книжка о приключениях магаданских мальчишек имеется. Какими путями она сюда-то попала? Не удержался и купил, хотя зачем, спрашивается? Ладно, подарю кому-нибудь на Аляске.

Кстати, не зря в 90-х сняли комедию «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди». Фильм, конечно, так себе, но параллель в нем ясная — показана связь между так называемым «русским» районом Большого Яблока и Одессой. Да тут каждая третья вывеска ассоциируется с Черноморском, как Одессу в «Золотом теленке» обозвали. Хотя вон, магазин «Ташкент» тоже имеется.

Самое забавное — люди. Такое ощущение, что попал опять в СССР, только изобильный на магазины и какой-то гипертрофированный, что ли. Я уже привык, что в США нужно старательно улыбаться, иначе народ тебя просто не понимает, смотрит подозрительно. Говоришь кому-нибудь «Хай» и сразу лыбу тянешь, вот тогда все нормально.

А тут люди советские, глядят сурово. Даже одеты все, будто мы в Союзе. Нет, богато по меркам СССР, джинсы там, куртки болоньевые и кожаные, но все равно, словно на каждом штамп стоит «made in USSR», невидимый, но несмываемый. Вот как так?

Привлекло меня объявление «Праздничные цены на „Русский край“: крупы, грибы, соленья, салаты. Sale», и рядом «Свежее мясо с фермы». Лавочка, кстати, называется «Tasted Russia». Ну, посмотрю, что тут за «вкус России». Зашел посмотреть.

Ну, точно, «здесь русский вкус, здесь Русью…» шут знает, как дальше продолжить. Действительно — все есть: селедка соленая, грибы сушеные (интересно, где собирали?), огурцы и капуста квашенные. О, «Бабушкина сметана». Взять что ли? Наклонился, рассмотреть получше баночки на полке. Хрясь, меня чуть не смело с ног, еле устоял, но за витрину с товарами пришлось хвататься. Обернулся, сразу ясно стало, в чем дело — прется такая корова толстая, задница во весь проход между стеллажами.

Узнаю, узнаю советскую высокую культуру быта. Нет, чтобы попросить посторониться, нет, толкнула жопой и пошла дальше, как будто так и надо. Так-то в Америке принято «I'm sorry» говорить даже, если чуть-чуть другого заденешь, но местные жители выше этого. О, уже кто-то ругается. Глянул в другой проход — обладательница необъятных ягодиц зацепилась языком с такой же «фигуристой» теткой'. Ну, натуральный одесский привоз, мат на мате стоит, а остальные посетители внимают уши развесив, развлечение им, видите ли, подогнали бесплатное.

Мне в прошлой жизни говорили, что даже в 2020-х Брайтон-Бич оставался эдаким заповедником 80-х и 90х годов, островком кажущейся стабильности в бурном море изменений.

Забавно, люди ехали в эмиграцию, говорили, что мечтают о лучшей доле, о профессиональной востребованности, а на деле привезли Советский Союз с собой, причем в его худшем изводе. Ну, никакой разницы я не вижу с нашей страной, кроме изобилия товаров в магазине. Очень похоже на 90-е в начальные годы, когда антураж 80-х еще остался и люди те же, а вот магазинов стало уйма, ну и без гиперинфляции, потому как цены тут в долларах.

Мое внимание привлекло странное здание с выгнутой стеной. Театр какой-нибудь, что ли? Оказалось, местная синагога. Да уж, забавная архитектура.

Кстати, черные и латиносы довольно часто попадаются, но даже они не улыбаются. Наверное, прониклись уже местными традициями.

Но я проголодался, надо бы зайти куда-нибудь перекусить. Почему бы и не сюда? Недалеко обольщала прохожих вывеска «У тещи», а ниже на английском: «At your Mother-In-Law». Еще на плакате была нарисована тарелка с борщом.

Спрашивается, почему именно у тещи-то? Я бы понял «как дома» или «как у мамы». Ежели теща не шибко любимая, то ведь и травануть может, бывали, знаете, случаи, ну, если фольклор не врет. Хотя зятья тоже не отстают:

' — От чего умерла ваша теща?

— Грибами отравилась.

— А почему на шее синие пятна?

— Так есть не хотела!'

Ладно, рискну, тем более, что нечего верить стереотипам. Немало я знал тещ, которые очень даже любили своих зятьев. Даже пар случаев знал, когда у зятя лучше отношения с мамой жены, чем с самой супругой. А что, бывает и так.

А ничего тут, уютненько. Не ресторан, скорее, столовая с самообслуживанием, как в СССР. Берешь поднос и сам набираешь, что на тебя глядит завлекательней.

А лица, то все наши вокруг. За дальним столиком мужская компания пару столиков вместе составила и в «козла» забивает, но шумят не сильно, со всего маху по столу костяшками не хлопают. Ну, да, выгонят же иначе. И разговоры оттуда исключительно на русском:

— А вот раньше…

— В Союзе было лучше.

— Там хоть все понятно было.

Половина столиков не заняты, за остальными родные неулыбчивые лица. Мамаша поучает ребенка:

— Будешь капризничать, тортик не получишь.

Что-то на отпрыска угроза не действует, все равно ноет:

— Тут лу-ук, я его не люблю-у-у.

И пузыри из носа.

Отечественная столовка прямо. И ассортимент хоть и богатый, но вызывающий ностальгию: борщ, солянка, щи. На второе есть котлета, шницель, гуляш, голубцы, фаршированный перец, люля, жареная курочка. И, конечно, компот, как без него. Рядом стаканы, наполовину наполненные «домашней» сметаной. Но вообще блюд много, салаты всякие: оливье, крабовый, винегрет, цезарь. Даже гречка есть, которую в Штатах только русские и едят, настоящий узбекский плов, вон, уз него даже неочищенная головка чеснока торчит. А вот всяких форшмаков и цимесов отнюдь не наблюдается.

А еще всякой выпечки полно. Ценники вперемешку, на беляшах, блинчиках с мясом и капустой, хачапури с сыром надписи на русском и тут же пирожки, а на бумажках отчего-то: eggs and onion, potato, cabbage [2].

Поставил на поднос солянку, плов, крабовый салат, стакан с компотом, поверх него беляш положил, пошел к столику рядом с окном. Я люблю, когда красивый вид перед глазами, а тут невдалеке море нараспашку.

— Эта, мистер, не возражаете, если я тут сит даун? Это мой любимый тэйбл.

Ох, знаток языков какой, практически полиглот. Оторвался от солянки, рядом парень топчется лет двадцати пяти, в руках поднос. Показал ему рукой вежливо, мол, садись.

— Спасибо, мистер. Эта, сэнкс.

— Да не мучайся ты так, говори нормально, — мне аж жаль стало бедолагу.

— О, русский что ли? А прямо, как не наш.

— Я с Аляски сейчас, — объяснил диспозицию.

— А чего сюда приехал?

— Да вот, вишь, солянки страсть как захотелось. Ну, где я на Аляске настоящей солянки поем? И плова тоже, — прости, парень, но на глупые вопросы принято давать дурацкие ответы.

— Изяслав Варшавский, — представился парень.

— Алекс, — не стал говорить я фамилию, — Имя у тебя замечательное, стоило ли с таким уезжать из Союза? Здесь, считай, все его преимущества пропали.

— К-какие преимущества? — выпучил на меня глаза парень.

— Ну как же, когда надо Изя, когда надо Слава, очень удобно.

— А, вон ты про что, — хрюкнул в полную ложку собеседник, так что даже брызги полетели, — Как-то я раньше не думал. А ведь действительно, удобно.

— Давно из Союза? — продолжил он расспросы чрез пару минут, оторвавшись от тарелки.

— Месяца два примерно.

— И как там?

— В смысле «что вообще, в мире делается»? — спросил я фразой из фильма «Москва слезам не верит» и опять процитировал оттуда же, — «Стабильности нет».

— А тут как устроился?

— Да, нормально все у меня, — не стал сильно распространяться я.

— Это хорошо, это не у каждого так, — одобрил Изя, — Вот меня возьми.

Тема его так заинтересовала, что он даже про свой борщ забыл, так и рассказывал, дирижируя в так словам ложкой, словно дирижерской палочкой. В принципе, стандартная история, думаю, здесь у многих такие.

Мальчик Изя с детства мечтал жить в американском мегаполисе. Кто-то ему лет в семь показал фотографии с видами Нью-Йорка и ребенок запал. Потом школа, институт, работа электронщиком в небольшом, чисто гражданском НИИ в Киеве, но стремление уехать за океан никуда не пропало. Остап Бендер хотел уехать в Рио-де-Жанейро, Изе нужно было попасть севернее, но он тоже рассчитывал надеть белые штаны, так что, когда появилась возможность уехать в Израиль, он тут же свинтил за границу, бросив неплохую квартирку, доставшуюся в наследство и распродав остальное имущество. Уехать было тем проще, что детей не было, а с женой Варшавский за полгода до эмиграции расстался.

В Израиле он задерживаться не стал, он даже до него не доехал, благо в Нью-Йорке у него был практически родной двоюродный дядя, который пообещал на первое время приютить родственника. И вот Изя с большими надеждами и двумя штуками баксов ступил на американскую землю. Это не считая НЗ в три сотенных купюры, надежно зашитых в трусы. Дядя не соврал, принял на жительство, но оказалось, что никто с распростертыми руками Варшавского не ждет. Советские программисты особо никому не нужны. Все, что для начала удалось найти — место в ресторане, даже не официантом, а мойщиком посуды. Не удивительно, многие так начинали.

Поиск работы затянулся, а деньги таяли, расходясь на питание, поездки по городу, плюс еще дядя требовал «ренту» за проживание. В конце концов родственник нашел себе женщину и племянника попросили на выход. Изя кое-как подыскал себе угол, тот еще клоповник, но зато дешево. Трудился сначала мойщиком посуды, потом дорос до официанта, а сейчас сделал рывок в карьере — получил должность на здешнем русскоязычном кабельном телевидении, чем очень доволен.

На Брайтон-Бич он уже два года, но английский так толком не выучил, что не удивительно, здесь русский в основном в ходу. Но финансово стало полегче, удалось даже переехать на сравнительно приличную квартиру — снял однокомнатные апартаменты. В общем, не жалуется и с оптимизмом смотрит в будущее, или же мне так говорит.

Что привлекло мое внимание, так это упоминание Изи по поводу его новой квартиры. Я поинтересовался, есть ли там американцы или только наши иммигранты живут. Варшавский задумался, потом сказал:

— В основном наши, но процентов 40 есть американцев и латиносов. У нас же в районе квартплата дешевая.

— И как здесь штатовцы живут?

— Боятся они нас, — удивил меня Изя.

— Почему?

— А хрен его знает, только боятся, всего шугаются. Ой, ладно, пора бежать, работы сегодня много, — спохватился парень, быстро допил компот и протянул мне руку, — Давай, если что я тут регулярно обедаю. Понадобится помощь, найдешь меня.

Ну, а я не торопясь доел свою порцию и отправился на пляж. Если рядом есть берег океана, то это же не просто так. Кто-то же должен купаться. Так почему не я?

День сегодня оказался хороший. О вещах заботиться не пришлось — нашлась камера хранения с ячейками, запирающимися на шифр, вроде тех, что стоят на вокзалах в СССР. Правильно, что без ключа, а то его запросто можно потерять в воде.

В небольшой торговой точке купил себе дешевые сланцы, плавки, переоделся в кабинке, вещи сложил в камеру хранения и пошел приятно проводить время.

Вообще, забавное место — этот Брайтон-Бич, но жить тут я бы никому не советовал. По сути — большой капкан. Толку переезжать в другую страну, если, по сути, ты остался в рабстве у своего менталитета? Ну, сортов колбасы больше, так этого добра уже в 90-х на постсоветском пространстве станет ничуть не меньше.

С одной стороны советское гетто — благо, потому как позволяет выжить приехавшим в США советским иммигрантам. Здесь хотя бы на время худо-бедно, но приютят, дадут пусть плохенькую, но работу. Со временем можно подняться, зарабатывать побольше. На жилье, питание, обеспечение хватит, но это и все. Но и американцем стать не получится. Тут, говорят, люди десятилетиями живут, так и не зная английского. Или пользуясь чудовищным волапюком. Я тут слышал фразы в магазине вроде «Отслипай мне вот этот пис колбасы».

Кстати, о таком феномене славянских языков я еще в книге «Там за рекою Аргентина» Иржи Ганзелки и Мирослава Зигмунда, которые в 47−50-х годах совершили кругосветное путешествие на автомобиле «Татра-87», читал. Так вот они столкнулись с таким же смешением языков у чешских эмигрантов в Аргентине.

Думаю, дело в наших приставках, суффиксах и окончаниях, которые позволяют заменять корень слова, при этом сама фраза останется понятной. Ну, помните классическое: «Нафига дофига нафигарил? Расфигаривай нафиг». Одно слово на всю фразу, а в общих чертах о чем идет речь вполне понятно.

И еще один минус, с которым столкнулся Данила Багров в «Брате-2» — оборотная сторона Брайтон-Бич в том, что многие зарабатывают тут на обмане новых иммигрантов. Как там продавец подержанных тачек сказал: «мы, гусские дгуг дгуга не обманываем» и тут же всучил Багрову аварийный рыдван по несусветной цене.

Так что я бы не обратился за помощью к Варшавскому ни в коем случае, слишком большая вероятность кидка. Еще и в позу благодетеля потом встанут, мол, научили дурака, что самому думать нужно. Конечно, может Изя и достойный человек, но нет у меня желания проверять. Да и смысл? С деньгами у меня и так все в порядке.

А вообще нужно понимать — несмотря на то, что квартал называется «русский», превалирует тут совсем другой контингент, а именно советские евреи. Ну, а о том, что в той же Одессе всегда были готовы приезжего гостеприимно раздеть и разуть, думаю, и говорить не стоит. И в этом плане ничего не изменилось в американской «Маленькой Одессе». Порядки остались те же самые.

Но, нужно сказать, что местные американские евреи, которые в свое время иммигрировали из Европы, в том числе и из Российской империи, обитателей Брайтон-Бич за своих отнюдь не держат, считают советскими, низшим сортом. Прямо как в старой комедии «За двумя зайцами»:

— «Вы, Секлета Филипповна — что-то одно, а мы — что-то другое».

В этот раз я вызывать такси не стал. Забежал опять в тещино кафе, купил полный бумажный пакет беляшей и пирожков — будет что в самолете перекусить с чаем. Потом поднялся на эстакаду, по которой на Брайтоне проходит линия метро и отправился на Манхэттен. Ехал в бездарно разрисованном граффити вагоне. Напротив на скамейке мужчина читал газету «Новое русское слово».

Вот интересно мне, почему, когда собираются несколько евреев-иммигрантов из СССР, то первым делом они начинают обсуждать тему «как нам обустроить Россию»? Ни разу вот не слышал, чтобы русские или, скажем, татары с якутами разглагольствовали, «как нам обустроить Израиль», а тут хлебом не корми. И в 2020-х годах в моем прошлом будущем постоянно ролики в Ютуб попадались с экспертами по фамилии Кац, Альбац, Борух и тому подобное. И запоем, как Россию обустроить, да прямиком из Израиля. М-да, ничего в мире не меняется. Но лично я очень опасаюсь таким знатокам волю давать. Уже дали в 1917-м, крови пролилось море.

Ну, да ладно, я на Брайтон заехал только за мимолетными впечатлениями, по своей воле я вряд ли сюда вернусь. Нечего мне тут делать, в этом странном гетто с остановившимся временем.

Остановка метро практически рядом с нашей гостиницей, очень удобно — вышел, пять минут ходу и уже в уютном номере. До отлета еще несколько часов. Стафф оказался на месте, причем в хорошем настроении.

Поинтересовался у него насчет акций Майкрософта. Я хотел купить пакет на 2–3 миллиона долларов. Удалось вспомнить, что вначале торговли на бирже акции можно было купить всего за 10 центов, причем за несколько лет курс вырос сначала до 30, потом до 50 центов. Но основной рост попер в 90-х. В 2000-м году акция стоила больше 50 долларов. Рост в цене за 15 лет колоссальный — 500 раз.

Сейчас потратить два миллиона, а потом продать ценные бумаги в 2000-м и сразу ты миллиардер. Причем нужно продавать именно в 2000-ом, потому как потом акции упадут до 20–30 баксов и не будут подыматься довольно долго.

Но Стафф разочаровал меня — компания пока на рынок не вышла. А я помнил, что произойдет это весной то ли 85-го, то ли 86-го года. Значит, в следующем году. Еще раз подтвердил своего агенту необходимость выкупа акций на старте торгов. На это дело я выделил пару миллионов, ни на что другое тратить их не буду. Пусть покупает по самой низкой цене — 10 центов самое оно. Вопреки ожиданиям Стафф возражать не стал, подтвердил, что понял мое распоряжение.

Увы, но не могу припомнить пока других компаний с таким фееричным ростом капитализации. У того же Эппла долго еще акции особо в цене повышаться не будут. Говоря точнее, я знаю про Гугл, Амазон, но они появятся еще не скоро. Поэтому делаю упор на Майкрософт и на развитие семейной горнорудной компании дядюшки Фомы.

Остальное время занимался описанием впечатлений от своей прогулки по Нью-Йорку, основном уделяя внимание Брайтон-Бич. Думаю, идеологически никто в Союзе не придерется. Хотя, что мешает мне записи еще и в США на русском издать? По совершенно не зависящим от меня обстоятельствам, как говорится, ну, случайно копию рукописи в конторе Стаффа оставил. Такая случайность, что же тут поделаешь? А я тут вообще не виноватый, совсем я ни причем.

Думал на такси в аэропорт поедем, но нет, дорогим гостям отель подал лимузин. Первый раз я в такой шикарной машине рассекаю. Но в принципе, мне и своего Запарика вполне хватает, я парень неприхотливый.

Дядя Фома ждал нас уже в самолете, сразу же полез обниматься.

— Золото, Сашка, есть там золото, — громким шепотом заявил он, как только мы остались в салоне втроем, потом, счастливо поблескивая глазами, сказал, — Теперь я верю в том, что у тебя есть координаты месторождений. 15 процентов прибыли с рудника — твои, предложение действует на все новые месторождения, переданные тобой компании.

— А в саму семейную компанию я войду?

Фома кивнул головой:

— Если станем родственниками. Если решил креститься, тогда все решим прямо завтра. Мы отпросили тебя на два дня в университете.

— Согласен, — я кивнул головой, — И еще, у вас есть подробная карта арктических территорий Канады?

— Найдем, — Фома переглянулся со Стаффом, энергично мотнул головой.

— Хорошо, тогда я бы чайку выпил, да, пожалуй, буду ложиться спать, если никто не возражает.

[1] варианты названий для клуба, которые предложил псевдогроссмейстер О. Бендер любителям шахмат из славного города Васюки, И. Ильф и Е. Петров «Двенадцать стульев»

[2] яйца и лук, картошка, капуста