В преддверии Перестройки

Глава 18 00 Икс, суперагент

В одном из кабинетов жилого комплекса советского представительства при ООН

Помещение ничем не отличалось от типичного кабинета в официальном представительстве, разве что вместо окна наблюдалась глухая стена, на которой висела карта мира в деревянной раме. Неудивительно — кабинет находился на подвальном этаже, спуститься на который могли считанные люди.

На хозяйском кресле за массивным письменным столом застыл грузный мужчина лет 45 с уже начавшими седеть висками, одетый в темно-синий костюм-двойку безупречного покроя, явно индивидуального пошива. Несмотря на уверенные манеры, выглядел он как-то чрезвычайно обычно. Встретишь такого на улице и толком и не запомнишь. Стоит поменять костюм, и уже вряд ли узнаешь.

Положив руки на стол, мужчина внимательно смотрел на расположившегося напротив хозяина кабинета более молодого клона, весьма похожего одеждой, а еще более пронзительностью взгляда

— Сергей Васильевич, попробуй вспомнить, как этот человек выглядел, — попросил старший.

— Я практически ничего не видел. В баре он сидел почти спиной ко мне. Довольно высокий, длинные вьющиеся волосы, такие, не очень опрятные, уже седеющие, поэтому цвет как у перца с солью. Куртку он не снимал, поэтому телосложение непонятное. Она такая, дутая.

— А когда он подошел на улице? Он же к тебе вплотную приблизился?

— Андрей Ильич, да что я мог заметить? Погода-то какая! Он шапку вязаную натянул, воротник поднял. Только глаза блестели, да нос торчал. И сумрачно было, небо плотно тучами обложено. Нет, видно. конечно, но все же не солнечный день. Глаза карие, очень внимательные. Нос широковат, кожа смуглая, мне показалась, какая-то нездоровая. Да, он мне крикнул: «Постойте, мистер», я сначала не понял, что это меня. Тогда он догнал меня и за плечо схватил. Я когда его руку сбрасывал, то заметил, что она морщинистая, как у старика. Или, может, на производстве вредном человек работал, пожег чем. И еще он прихрамывал. Даже не хромал, а так неуверенно шел, как старики ходят, — закрыв глаза, постарался вспомнить подробности встречи подчиненный.

— Теперь подробно, что он тебе сказал.

— Сунул мне в руку конверт, и произнес, что мы можем воспользоваться этой информацией, как нам заблагорассудится. Потом добавил, что теперь его совесть будет чиста, все зависит от нас. Я попробовал спросить его, кто он и что в письме, но он ответил, что я сам все пойму, искать его не нужно, если появится что-то еще, он сам свяжется со мной. После этого он развернулся и быстро пошел в противоположную сторону, припадая на правую ногу.

— Опиши голос и манеру речи.

— Голос сиплый, но невыразительный, надтреснутый, как бывает у стариков или сильно простуженных. Говорил быстро, горячечно, явно хотел как можно скорей уйти. Сначала начал говорить по-русски, но с явственным акцентом, через несколько слов запнулся, словно забыл как дальше и перешел на английский. Акцент, мне показалось, что-то из среднеамериканских штатов. Еще, держался настороженно, словно опасался, что я его попытаюсь задержать, правую руку держал в кармане, словно в нем пистолет, который он в любой момент может выхватить. Преследовать его я не стал, опасаясь провокаций.

— Понятно, — пожилой вздохнул, глубоко задумавшись, — Вот что, Сергей Васильевич, ступай к себе, изложи все, что ты мне рассказал на бумаге, поминутно, постарайся припомнить малейшие подробности. И позови Остапченко.

Из задумчивости хозяина кабинета, оставшегося в одиночестве, вывел стук в дверь.

— Разрешите?

— А, Остапченко. Что можешь сказать?

— Никаких отпечатков пальцев, Андрей Ильич. Тест напечатан по-русски, но английскими буквами. Изложение сухое, рваными фразами. Следов яда нет. Но у нас возможности экспертизы ограниченные. Это все, что могу сказать.

— Хорошо, оставь бумаги, сегодня ты больше не нужен.

Текст действительно неудобно читать, но нужно самому оценить, что попало в руки. Сведения явно неординарные.

«Стало известно о ряде направлений, разрабатываемых ЦРУ против Советского Союза и демократических сил», а дальше строки почти без пробелов, словно человек бумагу экономил.

Так, что тут у нас? Введение на уровне правительства санкций против Ливии с дальнейшей блокадой побережья авианосным соединением. Предположительно с начала года. Формальное основание — поддержка Каддафи международного терроризма.

Значительная вероятность присоединения к американской операции Франции, предполагается атака французских ВВС по позициям ливийской армии в северном Чаде, в частности по авиабазе Уади-Дум.

Ведется подготовка убийства премьера-министра Швеции Улофа Пальме. Операция облегчается тем, что политик часто передвигается по Стокгольму без охраны. Вероятное время проведения акции — конец февраля.

ЦРУ осуществляет тайные поставки оружия в Иран. Прибыль от продажи направляется на поддержку антикоммунистических повстанцев «контрас» в Никарагуа.

Продавливается решение администрации Р. Рейгана о начале поставок в Афганистан переносных ракетных комплексов ПВО «Стингер». Официальное решение, скорее всего, последует в марте. В этом случае первое массовое применение ПЗРК следует ожидать уже в конце марта или начале апреля. Планируется использование ракет против самолетов на взлете и при посадке в районе советских аэродромов в Афганистане.

Андрей Ильич почувствовал, что его лоб прошиб пот. Пришлось вытаскивать платок, вытирать лицо. Если хоть один факт подтвердится, то это огромный успех разведки. Жаль, что не удалось войти в контакт с информатором, но шанс на то, что он появится опять, есть. Так, пожалуй, можно и генералом стать. Он опять начал вчитываться в строки.

'Проведено совещание по поводу советских реакторов РБМК. Специалисты по ядерной безопасности отмечают значительное падение качества специалистов, обслуживающих АЭС, вопросы безопасности перестали быть приоритетом.

Особо отмечаются ошибки в конструкции. В случае снижения мощности реактора ниже необходимого минимума на достаточно продолжительный срок с отключением автоматической системы защиты возникает эффект «йодной ямы», заключающийся в накоплении изотопов йода и ксенона. В таком режиме реактор должен начать самопроизвольно разгоняться… особенности конструкции поглощающих стержней должны привести к «концевому эффекту», при котором торцы стержней срабатывают, как отражатель нейтронов. Ситуация по мнению специалистов неизбежно должна привести вместо глушения реактора к избыточной реактивности, а затем к пароциркониевой реакции с последующим взрывом РБМК'.

Андрей Ильич почувствовал, что волосы у него начинают шевелиться по всему телу, стройки перед глазами запрыгали.

«Перечень происшествий на советских атомных электростанциях». Один, два, три, да подробно как. Течет, ох течет информация в Союзе, вон как подробно американцы осведомлены.

«По мнению ведущих специалистов в случае взрыва РБМК значительные территории СССР подвергнутся радиоактивному заражению и станут непригодными для проживания. Несомненно, это приведет к падению международного авторитета страны и значительным тратам на ликвидацию аварии. С учетом высоких расходов на войну в Афганистане ожидаются серьезные проблемы для советской экономики, рост недовольства населения».

«Принимаются меры для формирования условий, которые должны привести к возникновению аварии».

На бумагу упала капля пота, сорвавшись с кончика носа. Срочно, это необходимо немедленно переслать в Союз. Андрей Ильич решительно нажал кнопку селектора.

— Не нужно меня преследовать, я сам с вами свяжусь, — произнес я, пятясь назад.

Так, дипломат стоит на месте, буквально пожирая меня глазами. Явно пытается запомнить максимально подробно. Я развернулся и быстро зашагал по Ривердейл авеню. Пару раз обернулся, но преследования не заметил. На метро, пожалуй, не пойду. Вместо этого на перекрестке Восточной с 259-й улицей повернул направо. Здесь можно срезать путь, пройдя через двор с двумя высотками. По пути завернул под деревья, там, прикрытый от нежелательных глаз оперся на ствол, снял ботинок, вытряхнув камушек.

Ох, кайф-то какой, совсем другое дело. Походку такой несложный финт, конечно, меняет кардинально, но больно уж неприятно и ступню повредить проще простого. Заметив мусорный бак, достал из кармана и вышвырнул игрушечный пистолет, купленный днем в небольшом магазинчике. Очень уж он выглядел убедительно, несмотря на то, что пластмасса, но больше мне он не нужен.

Я для конспирации вместе с пистолетом еще модель автомобиля взял, оставил ее потом в метро. Глядишь, и подберет кто. Перешел на Палисейд авеню. Еще примерно километр и вот она — река Гудзон и идущие по берегу реки железнодорожные рельсы. Я как раз к платформе электрички вышел. Кстати, совершенно пустому. Ну, понятно, кто же за город из пригорода вечером поедет, да и в центр тоже. Вот утром, когда народ едет на Манхэттен, тут столпотворение. И из центра составы сейчас идут заполненные.

Пожалуй, избавлюсь-ка я от парика, он меня уже достал, постоянно голову почесать хочется. Перешел по надземному переходу на другую сторону путей. Тут тоже пусто, а мелкий дождь не даст разглядеть, что я тут делаю. Спустился к воде, здесь стащил с головы парик, замотал в него камень, раскрутил, словно пращу и швырнул в реку. Только булькнуло. Из носа достал расширители, выбросил в поток. Теперь бы от куртки избавится, но это уже на вокзале. Опять перешел пути, как раз и электричка показалась. Билет я еще на Пенсильванском вокзале приобрел.

Электричка оказалась неожиданно комфортной. В СССР пока в ходу спартанские составы с деревянными скамейками и полным отсутствием туалетов. Нормальные электропоезда только с конца 90-х появятся. А тут салон прямо, как в самолете — удобные мягкие кресла, правда, спинки у них не откидываются, а главное — туалет в каждом вагоне, причем чистый. Мне туда как раз и нужно. Закрыл изнутри дверь, снял куртку. На всякий случай стянул и футболку, чтобы не замочить. Умывальник небольшой, что не особо удобно, но пойдет.

Тональный крем водой смывается, но обязательно с мылом. Раз пять намыливал лицо и шею, пока не признал результат годным. Тщательно осмотрел себя в зеркале — хоть на человека стал похож. Теперь руки, с ними тоже пришлось повозиться. В целом результат не идеальный, но уже более-менее, хотя выгляжу по-прежнему старше, чем на самом деле. Прошел в салон, странно, но пассажиров довольно много, половина сидений заполнена. Удивился, но кто их знает, может, за городом были люди, а сейчас возвращаются, сам сел на свободное кресло, сам не заметил, как задремал.

Проснулся, первым делом на часы посмотрел — ух, от сердца отлегло, всего на десять минут отключился. Только странно, за окном по-прежнему мелькают пригороды. Диктор объявил, что подъезжаем к станции Кротон-он-Гудзон.

Не понял? Вытащил справочник, нет такой станции. Потом дошло — посмотрел общую карту северных пригородов. Вот же он — Кротон-он-Гудзон. Ну, не идиот ли я? Это же надо — умудрился в другую сторону поехать. Соскочил с кресла и к выходу, благо поезд уже ход замедляет. Выскочил на перрон, на часах скоро шесть, но мне не особо критично, а главное, когда выходил, даже не заметил за что зацепился, а только вырвал клок из рукава и теперь выгляжу словно оборванец. Только и услышал, как болонья вжикнула, разрываясь. Нет, понятно, теперь куртка на выброс, но ехать в таком виде не хочется, не говоря уже о том, что взгляды буду привлекать.

В здании вокзала обратился к первой увиденной женщине. Извинился, показал дыру в куртке, поинтересовавшись, нет ли поблизости заведений, торгующих одеждой. Дородная афроамериканка тут же преисполнилась сочувствия и посоветовала, как она сказала, хороший магазин, где я найду все нужное. И недалеко совсем, метров триста пройти.

Поблагодарил словоохотливую женщину и отправился за новой курткой. Остается только порадоваться, что наличных взял с избытком. Бутик оказался не особо большим, хотя и маленьким я бы его не назвал. И совершенно пустым, даже продавцов не видно.

— Хай, — крикнул.

— Извините, мистер, я уже закрываюсь, — огорчила меня вынырнувшая из-за вешалок с одеждой, девушка.

— Простите, мисс, не могли бы вы задержаться на десять минут. Не ходить же мне в таком виде? — я выставил руку с разорванным локтем, — Готов компенсировать переработку.

— Что, и поужинать пригласишь? — прищурилась разбитная, но симпатичная деваха.

Ну, в принципе, мне и самому не мешало бы подкрепиться, я словно в Ривердейле рыбу с картошкой и не ел — в желудке сосет.

— Да, легко. Только я тут ничего не знаю, случайно оказался, так что выбор за тобой.

За десять минут не управились, продавщица подошла к делу с размахом. Пришлось перемерить штук так двадцать самых разных одежек. В конце концов, остановились на кожанке отличного качества. Покрутился перед зеркалом — а ведь идет мне. И в Магадане на лето отлично пойдет. Вот только капюшона нет. Пришлось заодно еще свитер подкупить и шляпу, вроде ковбойской.

Старую куртку определил в мусорный контейнер со всякой некондицией и старьем. Оказывается, тут это в норме — купить что-то новое и тут же избавиться от прежней одежды, переодевшись в кабинке.

Потом пришлось девушку ужинать, благо она на машине. Ресторанчик оказался очень даже ничего, уютный, с тихо играющей музыкой. Ели мясо, пили вино. Официант карточку у девушки проверять не стал, видать, знает ее хорошо, а у меня он ее попросить показать «забыл». Ну, и отлично.

Хоть отпустило напряжение, нет у меня привычки изображать из себя нелегала, да еще в чужой стране, нервов пожег немало. До сих пор кажется, что сейчас ворвутся агенты ФБР с заполошными криками и меня поволокут на допрос. А потанцевал с девушкой, так легче стало. Даже сам не понял, как оказался у нее дома, а потом и в постели.

Девица оказалась раскрепощенной и ненасытной, набросилась на меня, как на любимый тортик, который год не видела. Я так себе решил, что спешить мне и нечего, вполне могу завтра в обед выехать, все равно на месте окажусь с запасом. На этой мысли и задремал, обессилевши.

— Вставай, давай, вставай! Быстро, быстро.

Раскрыл веки, недоуменно уставившись на тормошащую меня любовницу.

— Да вставай ты, муж через час приедет.

Нифига себе заявочки, я думал, она моя ровесница. С другой стороны мне сейчас только скандала с ревнивым мужем не хватало. Вскочил с постели, начав одеваться. За десять минут навели порядок в комнате, девушка кровать застелила новым бельем.

— В машину. Подкину до вокзала, — скомандовала, потом уже нежно, — А мне понравилось. Без обид, ладно? У меня своя жизнь, у тебя — своя.

Эй, вообще-то это мои слова! Это я, как мужчина должен такое говорить, но… промолчу, пожалуй.

— Все нормально, — пробормотал потеряно, — Ты классная.

Высадила она меня на тенистой улице, освещенной стилизованными под старину фонарями.

— Вон туда пойдешь, — ткнула рукой, тут сотня метров до вокзала.

Притянула мое лицо, поцеловала.

— Спасибо, давно мне так хорошо не было, — и вытолкала из машины, дав по газам, как только я на асфальт ступил.

И что это было? Сдается, Санька, что в этой истории ты вовсе не герой-любовник. Скорее уж, поимели тебя, поматросили и бросили. Ай, да и шут с ним, уж кому-кому, а Алисе про такие мои приключения я рассказывать не собираюсь. Да и остальным тоже, а то дойдет до Селезневой, искренние доброжелатели завсегда найдутся.

В этот раз внимательно проверил, куда идет электропоезд. Билет купил в автомате, стоявшим в открытом помещении вокзала. Даже ждать не пришлось. Только на перрон вышел и вот она — электричка, подъезжает.

В вагоне оказалось пусто, всего пара кресел в начале вагона занята. Ну, да, кто же вечером в центр города ездит, да еще и в выходной день. Только уселся, появился контролер в форменной фуражке и жилетке. Даже с галстуком. Фуражка забавная, с высокой тульей и немного конусовидная. Отчаянно зевая, он пробил мой билет и пожелал приятной поездки, отправившись дальше.

Вот я и поехал, глядя на горящие за окном огни на том берегу Потомака. Больше ничего и не разглядеть, потому как в вагоне свет включен.

Что смог, я сделал. Я сразу подозревал, что, если напишу о будущей аварии, то никто письму не поверит, решат, что написал какой-то провокатор или сумасшедший. Зато после аварии автора стали бы искать изо всех сил. Именно поэтому решил действовать через Америку, не привлекая ни одного человека в помощь. А главное — написать о других событиях, которые должны произойти в 86-м. Улофа Пальме, я полагаю, спасти нашим спецслужбам не удастся. Да не поверит он в реальность покушения, когда ему передадут информацию и продолжить ходить без охраны. Ну, а после убийства на письмо обратят уже пристальное внимание.

В США ни у КГБ, ни у ГРУ нет возможности вести полноценное расследование, поэтому найти информатора будет очень не просто. Основная опасность для меня — это, если у наших в представительстве «течет». Вот тогда к игре вовсю подключатся американцы. Но связать конкретно меня с разыскиваемым человеком будет не просто.

Да, даже, если раскопают, что я в Нью-Йорке в этот день был. Ведь главный вопрос — откуда бы я взял сведения про Улофа Пальме, Стингеры, поставки оружия в Иран? А вот то, что ЦРУ опрашивала специалистов о состоянии дел с советскими реакторами, американские спецслужбы должно изрядно озадачить. Не было же ничего такого, но на проверку придется потратить как минимум несколько дней. Но это при самом плохом раскладе, поэтому буду исходить из предположения, что среди наших резидентов в Постпредстве нет крыс.

В любом случае, если наши начнут проверять все изложенные в письме факты, выявятся не только те просчеты в безопасности АЭС, о которых я написал. Так у меня и про аварийную ситуацию с РБМК на Ленинградской станции и про случай, когда сварщик-халтурщик трубы первого контура электростанции на живую нитку прихватил, вместо того, чтобы тщательно заварить. И не только это. Может быть, что в этом варианте ничего такого не случалось, но, если будут искать тщательно, то практически уверен, сами тоже что-нибудь накопают.

Тут состав на конечную прибыл. Он на Центральный вокзал приходит, а мне на Пельсильвания-Стейшен нужно. Но это здесь недалеко. Я даже такси не стал брать. Прошел по Парк-авеню, а потом свернул на 33-ю Западную улицу. Как раз рядом с Эмпайр-стейт-билдингом прошел. Подниматься на обзорную площадку не стал, был я там уже, когда в первый раз Нью-Йорке посещал. Прогулка до вокзала всего полчаса заняла.

Центральный вокзал

Первым делом в камере хранения вещи забрал, но переодеваться не стал. А смысл? Куртку я сменил, парика нет, а джинсы и кроссовки — такая вещь, если они ничем особым не выделяются, то их не опознаешь.

А вот с билетами я попал. Скоростные поезда на Вашингтон идут до федеральной столицы всего за три или три с половиной часа, вот только последний уже отправился в 20:24. Опоздал я, потому как на часах уже десять вечера с лишним. Можно, конечно, взять на ночь номер в гостинице — их тут масса, да утром уехать. Вот только придется документы светить, в гостиницах нужно регистрироваться.

Но тут мне замотанный кассир предложил другой вариант, оказывается, в 23:23 на Вашингтон отходит поезд, но он долго идет — чуть больше семи часов в пути, поэтому прибывает в 6:29 утра. Я аж обрадовался:

— Давайте, давайте, давайте, — говорю.

Нет, ну отлично же — даже гостиницы не нужно. Лягу спать, а встану, а я уже в Вашингтоне. Попросил дать мне двухместное купе, да оба билета в него и выкупил. И документы не пришлось светить, пока на железнодорожном транспорте в Штатах ни удостоверения личности не требуют, ни багаж не проверяют.

Заодно на всякий случай у меня алиби будет. Мол, прилетел в Нью-Йорк, сел на вокзал и в Вашингтон поехал — очень хотел посмотреть американскую столицу. Завтра фоток наделаю, но в путевых заметках дату, когда в городе побывал, упоминать не буду. А вот, если уже раскопают, что я был в Большом Яблоке 16-го ноября, тогда переведу стрелки на Вашингтон. Будут спрашивать, где ночевал? Со смущением и стыдливым румянцем расскажу, как меня красотка-продавщица сняла и оставила не ночь. А чего? Вполне жизненная ситуация, как говорил режиссер Якин: «Житие мое».

Дождался прибытия поезда, заселился в купе. Ну, купе, как купе — тесненько, но уютненько и чистенько. Проводнику оба билета показал. Это в СССР можно выкупить купе, а потом к тебе все равно в наглую народ подселят, тут таких эксцессов не случается, купил, значит твое.

Попросил проводника застелить мне нижний диван и разбудить утром, минут за 15 до прибытия. Мне сильно рано незачем подниматься. Одеться три минуты, собирать, считай, нечего — кроме одной сумки, больше ничего и нет. Я в нее запихнул брюки, кроссы и вторую куртку, места вполне хватило.

Узнал у проводника, что в вагоне не только туалет есть, но и душ. Первым классом, как-никак, путешествую, так что неудивительно. В этот раз не над умывальником, а хорошенько помылся, смыв остатки тонального крема. Те джинсы и кроссовки, которые в нью-йоркском секонд хенде купил, свернул в тючок. Выкину завтра.

Вернулся после водных процедур в купе, обратил внимание, что на окне можно форточку открыть. Распахнул и запулил наружу сначала один кроссовок, потом второй, а потом и штаны полетели во внешнюю тьму. Или подберут и в мусор выкинут или на обочине сгниют. В общем, избавился от ненужных больше вещей. Ну, вот, теперь можно и на боковую. Диванчик удобный, постельное белье чистое, аж хрустящее. Ляпота же.