В преддверии Перестройки

Глава 11 Тихие разборки в советском сообществе

— Фак, фак и фак, — первым делом заявил мне на следующий день рыжий Бен Келли.

— Да что так? — не удержался я от подколки.

Беда с этими рыжими. Вот поди, пойми, то ли у него лицо выглядит гневным от того, что красное, то ли дело наоборот обстоит и полыхает оно от сугубой сердитости. Еще и ирландец, а они вообще как порох загораются. Ну, чисто наши горцы.

— На кой ты этого демократического паразита спас? Пусть бы тонул, — выложил мне суть претензий Келли.

— А ты, что, республиканец? — припомнил я американскую партийную систему.

— Нет, — гордо заявил Келли, — Я вхожу в Партию независимости Аляски.

Эмблема партии аляскинских сепаратистов

Вот сейчас вообще не понял, причем тут ирландцы и независимость Аляски, ладно был он индейцем или эскимосом был или хотя бы русским из здешних первопоселенцев. Я даже поинтересовался, мало ли, может, чего не знаю, может, корни какие имеются. Но нет, Бен гордо заявил, что он чистокровный ирландец, но родился тут, в Анкоридже, поэтому он коренной житель Аляски. Аж захотелось ему по примеру типа из фильма «Жмурки» заявить «Нам-то не гони», но не понял бы парень юмора.

Из дальнейших расспросов выяснилось, что есть на Аляске такая партия, появилась, как движение в 73-м, а в прошлом году ее зарегистрировали уже как партию. Народу в нее входит немного, с десяток тысяч, а выступают они за то, чтобы лишить военнослужащих на многочисленных местных базах права голоса и вообще вывести их с территории штата, а находящиеся в федеральной собственности земли передать в ведение местного правительства.

Одного не понял, как сочетается философия либертарианства и контроль за ношением оружия? Оба этих пункта присутствуют в программе местных партийцев. Вроде бы раз неограниченная свобода личности, то нечего тогда на право оружия носить покушаться? Я попытался прояснить этот вопрос у ирландца, но он в программе своей партии оказался откровенно не силен. Ну, да, у нас тоже в будущем будет хватать таких горячих сторонников тех или иных политических течений, которые кроме пары расхожих лозунгов вообще ничего знать не будут про горячо защищаемую ими идеологию. Прямо классика:

'А вы программу читали?

— Читал, там написано.

— Да нет, ничего там такого не написано.

— Как не написано? Написано'.

В 2020-х меня поражали левые, как они сами утверждали, рьяные коммунисты, марксисты, ленинцы и сталинисты, но которые труды, ни первого, ни второго, ни третьего основоположника вообще не читали, разве что томики на полке в библиотеке видели, да и то вряд ли. А уж чтоб хоть несколько статей проштудировать. Нет, сами они утверждали, что изучали, вот прямо каждый день и вчера тоже. Только вот несли такое, за что при Сталине бы их сразу к стенке поставили, причем без вопросов. В общем, напоминали мне такие типы одного умного дворника, слабо разбиравшегося в классовой структуре общества [1].

Вот и Бен оказался из таких типов, которые горячо за, но за что за толком и сами не знают. Но на его вопрос насчет того, как я отношусь к программе местных сепаратистов, я юлить не стал.

— Да, согласен, даже двумя руками, — искренне ответил я ему.

Ну, а чего? Если выбирать из Аляски, принадлежащей США и переполненной военными базами и независимой Аляски, то я бы выбрал третью — Аляску в составе Российской империи.

Ну, что поделать, я в детстве запоем читал книги про то, как русские первопроходцы осваивали Дальний Восток и Русскую Америку, как отбивались от англичан и французов в Петропавловске-Камчатском, воевали с манджурами, хунхузами. С чукчами и индейцами тоже зарубы были жестокие. Шелихов, Баранов, Невельской, Атласов, Гек, Хабаров, Беринг, сотни других имен для меня не пустой звук, а те на кого я бы хотел равняться.

А вообще, может, и полезное выйдет со временем знакомство. Сейчас, конечно, ни малейшего шанса у северных сепаратистов нет, но ведь будут еще и в США смутные времена с престарелыми президентами. Так что будем подождать, а там видно будет. А насчет губернатора Бену я так сказал:

— Ты, пойми, Келли, народ мы такой, не можем пройти мимо терпящего бедствие человека. Погибает человек — надо спасти, если это враг, то спасти, выходить и потом прибить. А то в другой раз вот ты будешь тонуть, что ж, мне предварительно выяснять, всем ли ты нравишься? Да и какая разница? Ну, помер бы губернатор, так есть еще его заместитель. Вы, лучше выборы следующие выиграйте, вот это будет дело.

В общем, помирились с однокашником, отходчивый ирландец попался. Еще и имя это, Келли. Так и вспоминается «Они убили Кенни! Сволочи!» [2]. Ну, да, тут Келли, но с другой стороны, «а какая разница»?

Что-то меня прет с утра, мандражирую, наверное, в ожидании предстоящих разборок.

Ближе к полудню меня поймал Андрей Комлев. Главное, специально искал, я издали видел, как он у дверей в столовую встал и разглядывает проходящих студентов, но заметив меня, вид сделал, что случайно столкнулся.

— О, привет, Саша, — дружелюбно так говорит, даже подозрительно.

— Взаимно. Ты на обед собрался или как?

Думал, он сразу выложит, что хотел, но нет, уже, когда на столик выгрузили содержимое подносов и приступили к еде, Андрей отложил ложку.

— Слушай, — как-то смущенно начал он, — Я предупредить хотел, ты поосторожней с Громиным будь. Он тип мстительный, обязательно настучит на тебя. И бодаться с ним сложно, он ректора хорошо знает, сын его друга. В общем, я слышал, как он с Хабаровском созванивался, настаивал, чтобы тебя вернули в Союз. Говорил, что не выполняешь его распоряжения, дискредитируешь нашу группу, дисциплины никакой, требовал заменить тебя на другого студента, пока есть возможность.

— Спасибо, — я даже растерялся, не ожидал от практически незнакомого человека такой лояльности.

Понять бы еще, с чего он препода мне сдать решил, не исключено, что парень свою цель реализует.

— Да были у меня с ним терки, — вроде бы откровенно сказал Андрей и тут же спросил, — А правда, говорят, что ты писатель?

— Это не секрет, писатель и журналист. Меня здесь и оставили из-за этого, в Нью-Йорке мою книгу в переводе издали.

— Прикольно, а что за книга?

— «Марсианин» называется, — я пожал плечами.

— Погоди, в «Вокруг Света» не ее публикуют, случайно? — заинтересовался Комлев.

— Случайно именно ее.

— Бли-ин, то-то я смотрю, имя такое знакомое и никак не мог понять почему, — обрадовался парень, — Подпишешь экземпляр?

— Да я с радостью, но нету у меня сейчас.

— Да не беда, я найду книжку.

Ну, как найдет, так сразу.

— Ты, это, — напоследок Андрей заявил после небольшой паузы, — Если что я подтвержу, что Громин тебя нарочно выживает.

— В смысле? — заинтересовался я.

— Так хотели другого человека послать, уже согласовали, а из Москвы настояли, что должен быть ты.

— Интересно, получается, не мытьем, так катаньем хотят от меня избавиться? — я задумался.

— Получается, так, — подтвердил Комлев, — Ладно, я на занятие, пора уже.

Эх, хотел же расспросить парня об остальных хабаровчанах, да не успел. Ну, и ладно, если сегодня все решится в мою пользу, то позже узнаю, а если меня попросят в СССР вернуться, то это знание ни к чему. Ладно, пора ехать домой, скоро встреча с куратором.

Куратор, не один приехал, аж три человека из консульства заявились. Но обошлось без публичных разборок. В конторе компании дядюшки Фомы я обнаружил всех трех вместе со Стаффом

Кстати, не выяснял, конечно, все же дело семейное, интимное, но отец и мать Майкла в разводе и довольно давно, но, судя по тому, что я вижу, отношения друг с другом они поддерживают вполне дружеские, вот и с братом жены у Стаффа все отлично. Нет, конечно, бывает и такое, но довольно редко, видимо, совместный бизнес многое значит.

Мне перед собравшимся ареопагом пришлось озвучить свою версию событий. На Громина я особо собак не вешал, транслировал, скорее, недоумение от создавшейся ситуации. Мол, как же так, я стараюсь побольше денег для страны заработать, а тут вот не дают, получается. Доколе! Бюрократия — зло, ну, и с все такое.

Поговорили, гости похвалили мои книги. Куратор Петр Петрович по фамилии оказался Думбадзе, что странно для его чисто рязанской физиономии и полного отсутствия грузинского акцента. А вот остальные два посольских чина мне не представились.

Думал, уже все, но Думбадзе усадил меня в кресло рядом с журнальным столиком, сам приземлился рядом.

— Саша, нужно подписать договоры на издание книги.

— Да, я помню, вы говорили, — подтвердил я.

— Здесь договор с издательствами из ФРГ, Франции и Южной Кореи, — удивил меня куратор, — Но это не все, выпустить книгу решили социалистическая ГДР, Чехословакия и Венгрия. Договоры тоже тут.

— Петр Петрович, но вроде же СП может заключать договора с зарубежными издательствами самостоятельно, не спрашивая автора?

— СП? — удивился Думбадзе, — А, ты имеешь в виду Союз Писателей? Нет, Саша, ты ошибаешься, Союз — это общественная организация, а продвижением за рубежом советской интеллектуальной собственности занимается ВААП. Но все не так просто, автор же может быть против издания на других языках, поэтому требуется его согласие.

— Странно, а я думал, СП права на книги продает, видимо или мне неправильно раньше объясняли или я неправильно понял. А как тогда гонорар выплачивают, где мне его получать?

— Тут просто, — начал объяснять куратор, — Валюту пересчитывают в инвалютные рубли и зачисляют на личный счет во Внешторгбанке. Также из гонорара вычитают налоги и госпошлину. Тут еще такое дело, нужно подписать договор с ВААП, иначе ты не сможешь получить чеки, а только рубли.

— Так я не заключал договор?

— А вот как раз и заключал, — улыбнулся Петр Петрович, — Ты, наверное, внимания не обратил, но когда подписывал контракт на американское издание «Марсианина», то там была также бумага от ВААП.

— Тогда, может, не стоит каждый раз договор подписывать, пусть в Москве сами этим и занимаются?

— Я как раз хотел тебе предложить, — куратор выложил на стол лист бумаги, — Вот, прочитай, если согласен, поставь подпись.

Пришлось просматривать документ. В принципе вполне понятно все и прозрачно, ВААП берет на себя все заботы по продаже книг, созданных мной в СССР, иностранным издателям. Сам гонорар, конечно, мизерный — львиную долю государство отбирает. Впрочем, писателей советское правительство не особо и обижает. Вот изобретателей оно точно не любит, читал где-то, что им вообще не больше 3 % от зарубежных гонораров отдают, причем не больше, чем за такое изобретение платят в СССР, а сумма вознаграждений у нас не особо велика. В результате даже за важнейшие открытия автор получает крайне мало, сотню рублей чеками дадут — уже, считай хорошо, а то и того меньше.

Ну, а писателю, если чеками, но не так и плохо выходит, потому как в «Березке» цены изрядно дешевле, чем в обычных магазинах, да и чеки можно продать с приличной наценкой. Впрочем, мне рубли не нужны, их и так у меня больше, чем могу потратить. Без малейших споров подписал документ.

— Но у меня вопрос, — я обратился к Думбадзе, — Все это хорошо, но где именно я могу получить свой гонорар? Сами же знаете, как у нас. Пойду я в этот Внешторгбанк, а меня швейцар на порог не пустит, еще и милицию вызовет. И буду я в обезьяннике доказывать, что я не тварь дрожащая, а право имею. Причем объяснять я это буду безуспешно, еще и по почкам получу. Документов-то у меня, кроме паспорта никаких не будет, ни сберкнижки валютной, ни билета члена Союза Писателей.

Куратор откровенно поморщился от моих слов, но ответил по-прежнему подчеркнуто дружелюбно:

— А почему у вас нет документа из СП?

— Потому что меня не приняли, сказали, что молодой ышшо, недостаточно опытный и вообще больно жирно мне, — я криво усмехнулся.

— Где это так ответили? — недоуменно спросил Думбадзе.

— Ну, в магаданской ячейке меня как раз приняли, а вот из Москвы уже пришло письмо с отказом. Так как я слишком молод. Весной принимали, но, видимо, лицом не вышел. Так что насчет документа у меня плохо. Но я так понимаю, что раз есть вклад в банке, то должна же быть какая-нибудь книжка или справка о наличии вклада.

— Я поинтересуюсь, — ответил куратор, — Вообще-то из Внешторгбанка посылают письмо на адрес вкладчика с указанием суммы на счету, насколько я знаю.

— Петр Петрович, я ведь в Магадане живу. Вот представьте, прилечу я из-за рубежа в Москву, а из нее в Магадан через половину Земного шара. Письмо мне по месту жительства придет, причем, еще не факт, что дойдет, я ведь в общаге обитаю. Но, ладно, получу я это письмо. И что, мне с ним обратно в Москву лететь, чтобы чеки получить? Ладно бы у меня сразу была справка, тогда я бы по пути заехал в «Березку». А в Магадане валютных магазинов нет, ближайший в Находке, так до нее не намного ближе, чем до Москвы. Вот в Петропавловске-Камчатском магазин имеется, но опять же, там «Альбатрос» для моряков, а он к другому ведомству относится и чеки там другие, мои точно не примут.

— Ладно, я все узнаю, постараюсь справку получить, — прервал мои разглагольствования Думбадзе.

В целом получилось даже лучше, чем я ожидал. Громина решили отозвать домой, как не справившегося с обязанностями. Его бы не отправили, но уж больно жестко препод себя повел, начав обвинять меня черт знает в чем, даже тот факт, что я вытащил губернатора из воды, пытался повернуть, как пример моей недисциплинированности и нарушения инструкций о пребывании за рубежом, которых, кстати, мне никто и никогда не доводил.

Руководство группой передали Урбану, вроде должен кто-то на замену Громину прибыть. Может, его бы и оставили, просто сняв с должности руководителя, но мужик не сразу понял, куда ветер дует, а когда до него дошло, то уже было поздно. Мне повышение Урбана очень даже по душе, я с ним отлично лажу, можно сказать, практически друг семьи. Более чем уверен, никаких проблем с ним у меня не будет.

Деньги деньгами, но в мою пользу дополнительно сыграло недавнее купание в море. В наше консульство пришло приглашение от губернатора посетить прием. Вроде даже про этот случай даже до Горбачева дошло, но это неточно. И теперь меня уж никак в Союз не выгонишь, прием состоится в конце недели. Для нашего посольства в Америке это неплохой повод наладить прямые связи с правительством штата, тем более важные, что Аляска граничит с нашей территорией. Да и вообще наши сейчас стараются как можно больше контактов навести с американцами. Еще бы делали они это не в ущерб нашим национальным интересам, но тут время такое, наше руководство по всем фронтам позиции сдает и я тут ничего сделать не могу.

Лично для меня есть и определенные минусы, придется смокинг напяливать, по протоколу положено, а я его терпеть не могу. Зато представитель губернатора, привезший приглашение, намекал на какой-то сюрприз, но колоться не стал. Зовут не одного меня, а всю нашу четверку путешественников, то есть также Майкла, его отца и дядю, правда, последнего нет в городе, он лично уехал в Испанию, проверять мою информацию по месторождению. Но и втроем все равно хорошо, а то мне даже в той жизни такие высокие собрания посещать не доводилось, а вместе как-то проще.

На следующий день посольские уехали, заодно прихватив с собой Громина, а я первым делом Урбана поздравил с повышением. Я, кстати, сейчас ему подотчетен только в плане посещаемости и успеваемости. Из состава студенческой группы меня официально вывели, и я считаюсь, не входящим в нее, а прикомандированным. Вот такие бюрократически выверты.

Но я Урбану сразу сказал, что он может на меня рассчитывать в любом случае. Ну, а чего, он мужик хороший, мне всегда навстречу шел, уж его я точно подставлять не буду. Мало того, постараюсь, чтобы его поощрили, если получится, конечно. Буду, где это возможно, говорить насколько он прекрасный руководитель. Ну, вот куратору хотя бы. Потом отчет придется писать об учебе в США — и там упомяну. И в путевые заметки вставлю его фамилию. Глядишь, где-нибудь и сыграет роль.

А на следующий же день, как дипломаты уехали, я записался на курсы пилотов. Сразу и оплатил, а то у меня характер такой, ежели оплачено, то надо это получить кровь из носа. А иначе могу и пропускать начать.

Медобследование я уже прошел, справка в кармане. Отдал деньги и сразу же курсантом стал. Мне назначили инструктора, точнее, дали список из трех свободных, мол, выбирай, какой лучше. А как определиться, я же их не знаю? Пришлось ткнуть пальцем в первое попавшееся имя.

Подождал инструктора, потом вместе с ним съездили в книжный магазин за литературой. Ее не так много, но стоит прилично. Купили пару учебников, правила полетов, словарь с терминами для общения по радиосвязи, полетную книжку.

В нашу группу входит шестеро курсантов, я стал седьмым. Вообще, они уже три раза занимались, сначала мне предложили подождать формирование новой группы, но я упросил включить меня в существующую. Три урока не проблема, могу оплатить преподавателю за индивидуальные занятия, не такие и большие деньги. Мне время критично, осень, погода может испортиться в любой момент, поэтому нужно спешить. Если все будет нормально, то уже через неделю смогу заниматься в самолете на земле, а еще через неделю получится самостоятельно подержаться за ручку управления в воздухе.

А еще в первый день меня инструктор в воздух поднял, пока как пассажира. Я думал, просто над Анкориджем полетаем. Какое там, этот хулиган над заливом настоящее представление устроил, демонстрируя высший пилотаж. Снизу оно красиво, а вот в воздухе первый раз для меня очень неожиданно получилось. Да чего там, откровенно страшно, особенно, когда самолет мертвую петлю закладывал, а потом пикировал в воды залива. Меня чуть нижним страхом не пронесло, причем жидким. Но, с одной стороны сердце в пятки спряталось, а с другой — такой восторг, что петь хочется от восхищения. Куда там «русским горкам». Приземлились, пилот меня спрашивает:

— Ну, как, понравилось?

А голос ехидный такой. Я и говорю:

— Очень. А когда снова?

Инструктор рассмеялся, руку тянет:

— Ну, нормально, значит, будешь летать, парень.

Это же он специально, паразит. Так-то в летной школе такие шутки не приветствуются, зачем им клиентуру отбивать, но я же не скрывал, что русский, да еще и советский. Вот инструктор и решил меня проверить на «вшивость». Зато стал учить на совесть, а мне это и нужно.

Оказывается, на прием к губернатору я тоже могу кого-нибудь пригласить. Обычно такую возможность используют для жен, но я в Америке без Алисы, поэтому предложил Урбану сходить на мероприятие. Несмотря на мое опасение, смокинг одевать не нужно, достаточно костюма, а я с собой как раз финский брал, тот самый, который в Москве через фарцовщика купил. Он, хоть и магазинный, но отлично мне подходит, словно по фигуре сшит.

Прием на вечер субботы намечен. Пришлось готовиться. Посетил парикмахерскую, заранее нагладил костюм. Я его в Америке, считай, первый раз одеваю. Обычно я хожу в джинсах и легкой куртке. Теплой еще не нужно — температура воздуха ниже пятнадцати градусов не падала, и пока похолодания не обещают. Повезет, так и вообще весь сентябрь теплым будет, а может и первая половина октября.

Губернатор катался по всему залу на инвалидной коляске, но бодро так, раздаривая улыбки окружающим. К нашей группе он тоже подъехал. Блин, неудобно, похоже, я ему ногу все-таки повредил. Начал извиняться за свою неосторожность, но тот не стал меня слушать, расхохотался и заявил:

— Чепуха какая, парень, лучше передвигаться на колесах, чем утонуть. Я уже с жизнью попрощался, а ты меня вытащил. Да и доктора говорят, что через неделю уже можно будет вставать. Похромаю пару месяцев и все дела. Не бери в голову.

Пришлось переобуваться в прыжке, выражая свою радость, что у него все в порядке. К счастью, долго говорить не пришлось, внимание губернатора перехватил один из наших дипломатов, а я тихонько отошел в сторонку. Пока у меня привычки общаться на таком уровне нет, но, надеюсь, появится.

В целом ничего особенного прием не представлял. Куча народу, важного и не так чтобы очень, то тут, то там группки собираются, чтобы перемолвится несколькими словами, а после перейти к следующему собеседнику.

По залу плавными тенями официанты передвигаются, бокалы с вином разносят. Мне, как несовершеннолетнему по местным законам, алкоголь не положен, но, к счастью, безалкогольные коктейли тоже имеются. Особо с разговорами ко мне никто не лез, молодой я слишком, не интересный, но, тем не менее, несколько визиток я получил. Сам я тоже их раздавал. Все же я не просто студент, а писатель, уже какой-то, пусть небольшой, но вес. Несколько человек даже специально подходили, чтобы автограф взять. Ну, да, Стафф же говорил, после того, как сюжет со спасением губернатора показали по телевизору, добрую неделю мою книгу буквально сметали с прилавков. Сейчас продажи снизились, но все равно покупают хорошо, издательство довольно.

— Господа, попрошу внимания! — в микрофон заявил губернатор, которого выкатил на небольшую сцену какой-то военный в непонятном для меня звании, — Как вы знаете, этот прием посвящен недавнему событию, из-за которого я оказался в этом кресле, но ничуть об этом не жалею.

Чиновник прокашлялся, затем продолжил:

Уважаемые дамы и господа, дорогие сограждане!

Сегодня у нас особенный день. Я нахожусь перед вами на этой сцене не только как губернатор нашего прекрасного штата, но и как человек, которому была дарована вторая жизнь. И я хочу от всего сердца поблагодарить тех, кто сделал это возможным.

Несколько дней назад я оказался в смертельной опасности. Во время морской рыбалки произошла авария и катер, на котором я находился, стал тонуть, наполняясь водой. Из-за деформации корпуса судна мою ногу зажало и, погружающийся в морскую пучину катер потащил меня в глубину. В этот момент я понял, что жить мне осталось всего несколько минут, честно говоря, я уже начал терять надежду.

В этот критический момент появился человек, который без колебаний, не думая о собственной безопасности, бросился в ледяную воду. Он смог добраться до меня и освободить из западни в тот момент, когда от недостатка воздуха у меня начало темнеть в глазах. Благодаря его смелости, решительности и невероятной силе духа я стою здесь сегодня перед вами — живой и здоровый.

Более того, наш герой смог дотащить меня до борта парома, где ему на помощь пришел второй герой, настоящий американец, отважный и смелый молодой человек, бросившийся в студеную морскую пучину.

Парни, вы не просто спасли мне жизнь. Вы показали всем нам пример настоящего героизма. Героизм — это не всегда подвиги на полях сражений. Иногда это мгновенное решение рискнуть собой ради другого человека, незнакомого или близкого — неважно. Это способность действовать, когда другие могут растеряться.

За ваш выдающийся поступок, за проявленное мужество и самоотверженность, за спасение человеческой жизни на морских водах я с гордостью и глубокой признательностью сообщаю вам, что силы Береговой Охраны Соединенных Штатов удостоили вас награждения медалями за спасение на водах.

Золотая медаль за спасение на водах

Пусть ваш поступок станет вдохновением для всех нас. Пусть он напомнит, что в каждом из нас есть сила совершить нечто великое, помочь тому, кто в беде. И пусть история о том, как один человек спас другого, укрепит нашу веру в доброту, смелость и взаимовыручку — те ценности, которые делают наш штат по-настоящему сильным и сплоченным.

Я прошу подняться на сцену наших героев — Алекса Гарина и Майкла Стаффа.

Да, не ожидал, признаться, максимум на грамоту рассчитывал или какой-нибудь ценный подарок, но, видимо, губернатор местный жизнь свою ценит. И Майкла тоже наградили и, как по мне, вполне за дело, без него, боюсь, я сам бы на дно булькнулся.

А военный оказался местным представителем Береговой охраны, медаль-то от имени их службы вручается. Мне бы другую и не смогли вручить, а этой допускается награждать, в том числе и иностранцев, главное, чтобы случай спасения произошел в американских территориальных водах или чтобы спасаемый, либо спасатель был американцем.

Мне золотую награду дали, Майклу — серебряную. Кстати, довольно редкая штука, ее сейчас практически не вручают, с 1874 года было выдано всего 600 золотых и 1900 серебряных медалей. Интересно, что американским военным их запрещено на мундир цеплять, уж не знаю почему, но такие правила. Ну, а мне можно, за дело же получил, да и не военный я.

[1] речь о дворнике Тихоне из Старогорска, И. Ильф и Е. Петров, роман «Двенадцать стульев»

[2] знаменитый мем из крайне неполиткорректного американского мультсериала «Южный Парк»