В преддверии Перестройки

Глава 8 Сделал гадость, сердцу радость

Заработался я вечером так, что отвлекся, только когда почувствовал, что прижимает. Далеко бежать в этом доме не нужно — у меня собственная уборная, причем с ванной. Вернулся, посмотрел на часы, однако четыре утра, а в восемь нужно будет быть в университете. Ну, и какой смысл ложиться спать? Хорошо быть молодым, легко можешь бодрствовать сутки и даже двое, потом отоспался и снова готов к «труду и обороне».

В общем, хоть и проработал всю ночь, но настроение с утра отличное. Еще бы — «Философский камень» закончен полностью. Теперь нужно еще вычитать текст последних глав и можно будет отправлять работу в издательство. Кто молодец? Я молодец.

Для бодрости сделал небольшую зарядку, упирая на растяжку, потом еще десяток минут поплавал в бассейне. Эх, вот чего мне будет не хватать в Магадане. Купаться я люблю, да, вообще, побултыхался в прохладной воде и чувствуешь себя готовым к новым свершениям, вода отлично смывает усталость. Я себя уже настраиваю, что конфликт с Громиным будет продолжаться, несмотря на все уверения Урбана. Ну, и не исключено, что и с кем-то из приехавших студентов характерами не сойдемся, тем более, если они мажоры, то я явно буду не из их круга. Но посмотрим.

Кстати, пока плавал, у меня появилась интересная идея. В голове всплыла информация по фильму «День сурка». Видимо, в какой-то статье в интернете читал, а сейчас вот припомнил, что первоначальный вариант сценария к фильму был написан в 88−89-м годах, а до этого времени еще 3 года. Ну, и почему бы мне не написать небольшую повесть, страниц так на 150? А затем уже на ее основе написать сценарий.

Вот только вопрос, под каким именем публиковать вещь? Можно издать ее под псевдонимом, но мне кажется, что лучше использовать свое имя. Согласно договору, Стафф имеет право публиковать мои произведения, написанные во время моего пребывания в США. Я ему уже три рассказа передал именно для этого. Параллельно их же я отослал в консульство, где у меня имеется свой куратор. Тут дело в чем — я могу писать о чем угодно, но есть темы, которых я касаться не должен. В первую очередь нельзя очернять советскую действительность, ну, и еще кое-что по мелочи.

Минус в том, что мой гонорар забирает наше правительство, мне достаются сущие крохи, зачисляемые на мой счет в Москве инвалютными рублями. Правда, 5 % гонорара я получаю в США долларами, причем в данном случае без вычета наших налогов. В целом не так я много и получаю, но мне плевать, потому как есть еще и неофициальные доходы. Зато есть и существенный плюсы — увеличивается моя популярность, как писателя в Америке и мне проще становится бодаться с попытками надавить на меня. Вот попробуй меня загноби даже в СССР, если за бугром тут же поднимется вой по этому поводу? Раньше бы это не помешало, но нынче времена другие, нынче Перестройка и новое мышление с ударением на первый слог.

Загоревшись идеей, решил, пока есть время, заняться работой и за пару часов, остававшихся до поездки в институт, успел пять страниц написать, заодно и подробный план составить. Я даже от завтрака отказался. Потом по пути киоск, продающий фас-фуд, заметил и купил там хот дог с картошкой фри, быстренько похватал еду прямо в машине, запивая крепким кофе, уже припарковавшись на территории кампуса.

Утро получилось достаточно заполошным. Я буквально минута в минуту успел на вводную лекцию, которую специально устроили для советской группы. Вбежал в последний момент в аудиторию, удостоившись рассерженных взглядов от нашего руководителя, лекторов и обеих девиц. Парни в основном посмотрели насмешливо. Я лицо кирпичом сделал и приземлился за первую парту, благо она свободна оказалась. Ну, формально я не опоздал, я же не виноват, что они раньше собрались. Сказано в десять, значит в десять и нечего тут.

Лектора было сразу два, мужчина и женщина, причем мужчина переводил на русский термины, которые для наших оказывались непонятными. Собственно, несмотря на мой опыт, пару раз и мне пришлось выслушивать перевод. Нам объяснили, как будет проходить процесс обучения, аттестации, прошлись по бытовым вопросам.

В целом полезная лекция оказалась, так как сразу многие вопросы сняла. Мы будем учиться чуть меньше трех месяцев, завершаем курс в середине декабря и отправляемся на родину. Курс включает 384 часа лекций и практических занятий, причем в это время не включается самостоятельная работа, а также сдача зачетов, на которые отводится первая половина декабря. Половина лекций относится к обязательным предметам, остальные можно выбрать самостоятельно.

Что хорошо — геолог из студентов я один, поэтому на большинстве занятий я не буду пересекаться с нашей группой. А вот на дополнительных еще как буду, потому как на них записались и остальные парни. Ну, понятно, информационные технологии сейчас на слуху. Вот девчонки предпочли курсы по искусству и театру.

Дольских опять устроила скандал, требуя, чтобы кто-нибудь из парней тоже записался на те же курсы, что и она. Упирала она на то, что плохо понимает английский и ей нужно переводить. Мои опасения тут же оправдались, Громин наехал именно на меня. Ну, а на кого еще-то? В нашей группе я один не мажор. Отношения с родителями остальных студентов ему портить не хочется, мало ли. Впрочем, ему не обломилось, я решил, что смысла прогибаться нет. Раз пойдешь навстречу, второй, а потом оседлают и только и будут шпорами погонять.

— И какой в этом смысл для меня? — спросил его.

— А, по-твоему, не нужно помогать своим товарищам? — последовал провокационный вопрос.

— Товарищам помогать нужно, — твердым тоном ответил я, и, не давая руководителю открыть рот, продолжил, — Но только, когда это не мешает выполнять свои задачи. Это, во-первых. Во-вторых, никто мне не даст заниматься переводом во время лекций, ведь это будет мешать преподавателю и студентам. А самое главное, нас послали сюда, в том числе для того, чтобы мы на новом уровне освоили американский диалект английского языка. И как можно его изучить, если вместо погружения в языковую среду, рядом с тобой переводчик находится? И, наконец, меня ведь тоже послали учиться, а я геолог и специалист по ЭВМ. Я сейчас занимаю должность лаборанта. И наш институт политехнический, а отнюдь не балетный или театральный.

Громин отвечать ничего не стал, сдержался, но взгляд, которым он меня одарил, сомнений не оставлял — он себя еще покажет. Интересно, что Тонких тоже сердито на меня уставился, а вот Комлев так даже с симпатией. Похоже, среди хабаровских студентов единства нет. Вот и хорошо, попробую с Андреем познакомиться. Если кто о своих знакомых мне сможет рассказать, так это он.

Но это не сейчас, потому как нам всем объяснили, к каким учебным группам по основной специальности мы прикреплены. Пришлось идти, искать своих американских однокашников. Вообще сегодня у меня занятий нет, но я решил остаться хотя бы на части лекций, заодно и познакомлюсь.

— Слышь, а ты, что, действительно из СССР? — догнал меня на перемене один из студентов, высокий парень с медной копной волос, какой-то нескладный, словно вместо суставов у него разболтанные шарниры.

— Бен Келли, — представился он, сунув мне свою руку.

Пришлось жать, назвав имя.

— Так что? — опять повторил вопрос рыжеволосый Бен, — Ты советский, что ли?

— Ну, да, а что?

— Да ничего, — подал руками аляскинский ирландец, — Просто не видел раньше советских.

— Люди, как люди, — я плечами пожал, ответив присказкой, — Узоров на нас нет, и цветы не растут.

Келли довольно заржал. Я предложил сходить в столовую, все равно уже обеденное время, на что ирландец тут же согласился, сказав, что туда же собирался.

— Слушай, можешь рассказать, что хоть за группа у нас, — спросил я, когда мы уже сидели за столиком, набрав снеди.

Тут в столовой интересная система. Можно платить за каждый раз, а можно сразу выкупить обеды за семестр, тогда получается неплохая скидка.

— Да группа, как группа, — не очень внятно ответил Бен, не отрываясь от поглощения жаркого, — Ты учти, на основных занятиях все вместе, а дополнительные — это уже в других коллективах. А вообще, все учатся, на общение особо времени не остается. Обычно есть несколько хороших знакомых, а остальных разве что по именам знаешь, да и то не всегда.

Хм, интересно тут у них устроено. Хотя, если ты взял кредит в банке, чтобы учиться, то дурью маяться вряд ли будешь, тебе ведь его отдавать потребуется не один год, вернее, не один десяток лет, так что важно найти хорошую работу.

— А как проходят занятия?

— А, ну да, ты же у нас первый день. Тут просто, преподаватель заранее объясняет, что нужно выучить, а на занятиях в основном практика идет, — разъяснил ситуацию Бен.

— Интересно, а у нас в основном лекции читают, а практика проходил летом, это полевая. Еще есть лабораторные занятия, практические тоже имеются. Но лекции — это основа.

— У нас тоже читают лекции, но на практику часов больше приходится, — задумчиво сказал ирландец.

— А успевают все? — мне стало интересно.

— В смысле? — не понял меня Келли.

— В смысле как учатся?

— Да нормально. Кто не справляется, тот переводится или бросает учебу. Какой смысл тратить деньги, если все равно не закончишь колледж?

Вот тут согласен. У нас-то совершенно не так, хоть совсем нерадивых студентов и отчисляют, но далеко не везде и далеко не всех. Что поделать — бесплатное образование не только благо, недостатки у него тоже есть. Не бывает в нашем материальном мире ничего без недостатков.

— А у вас как? — теперь за расспросы взялся уже Бен.

— А у нас по-другому, — попытался пояснить нашу систему, — У нас обучение бесплатное, главное при поступлении сдать экзамены и потом программу выполнять. За общежитие тоже платить не нужно, еще и стипендия выплачивается, небольшая, но прожить на нее можно, тем более, что в студенческой столовой цены небольшие.

Привираю, конечно, оно-то в целом все верно, но дьявол, как говорится, в деталях. А этих деталей хватает. Например, наша столовая. Я туда и не хожу. Толку с того, что она дешевая, если через пару часов уже и вспомнить нельзя, ел ты или нет, такая в желудке пустота чувствуется.

Или с поступлением. Ругаемое в будущем ЕГЭ ввели не просто так, а чтобы прекратить практику принятия в ВУЗы по блату. Да вот нашу группу взять. Есть у нас три твердых отличника, себя я к этой категории не отношу — я вообще гений. Зато одна из трех — ярая активистка, это наша комсомольская руководительница. Ей и балл завышают из-за этого. Еще пара просто отличников, у которых и «хорошо» в зачетках проскакивает.

Основная часть группы — это хорошисты, но они делятся на две почти равные половины. Первая — это те, кто хочет получить знания и работать по специальности, эти парни и девчата действительно учатся, вгрызаются в гранит знаний. А вот вторая поступила просто потому, что надо же было куда-то пойти учиться. Способности есть, но им нужны не знания, а диплом, а какой — не важно.

Примерно треть группы — это троечники. Среди них несколько спортсменов, которых поэтому и терпят, надо же институту выставлять кого-то на соревнования. Остальные кое-как удерживаются, потому как с «удом» в зачетке учиться можно, хотя стипендию уже не дают. Но что им те копейки, парочка, я знаю, фарцует, на что остальные живут, не в курсе. Может, подрабатывают, но, скорее всего, родители помогают.

Ну и есть три двоечника, которые вообще ничего не знают. Двое еще ничего, а один полный дуб. Вот только хрен их выгонят, преподам проще балл накинуть до «уда», потому как у этих студентов, а точнее у их родителей уж очень хорошие связи и никто связываться с ними не хочет.

Все это, я, естественно, Бену говорить не стал. Оно мне надо, дойдет до наших преподов, потом предъявят мне клевету на советские реалии. Не, дурных нету.

В целом, я так понял, у американцев основной упор сделан на самостоятельные занятия. Дали тебе темы, иди в библиотеку, там подбирай литературу. Мне, в принципе, такой формат удобен. Память у меня сейчас цепкая, достаточно раз прочитать текст, чтобы запомнить, а высвободившееся время потрачу на другие дела, благо их у меня более чем достаточно.

Впрочем, пока идут именно лекции, я так понимаю, установочные, все же начало семестра. После последнего занятия решил зайти к Урбану, он уже дома должен быть. Утром он попросил меня зайти, что-то вроде передать хочет.

К моей радости на Громина не нарвался, а Урбан действительно был дома, судя по куче литературы на столе, поглощал информацию.

— Добрый день, Василий Петрович, — улыбнулся я, — Вы просили зайти.

— Надеюсь, что добрый, — хмыкнул преподаватель, — Вчера пробовал с Громиным поговорить, но, похоже, он к тебе крайне отрицательно настроен, а ты еще с утра с ним поцапался. Стоило ли?

— Боюсь, тут по-хорошему никак не получится, Василий Петрович. Прогнусь раз, не замечу, как на меня захомутают и кнутом погонять начнут, да еще и за мой же счет. Хочет пободаться дядя, ну, посмотрим.

Урбан только головой покачал, показывая, что не одобряет такое отношение.

— Да, я вчера вечером дозвонился к вам, Игорьку сказал, что вас видел и все у вас хорошо.

Преподаватель сразу заулыбался.

— Спасибо, ой, — он хлопнул себя по лбу, — Я же тебе тут привез.

Он вытащил из-под кровати чемодан, зарылся в него.

— Вот, он начал выкладывать какие-то книжки, — Тут учебники и конспекты за прошлый год. Для вас сдачу первой сессии перенесут на начало лета, но, если найдешь время, то сможешь подготовиться и сдать вместе со всеми.

Всего семь тетрадей с конспектами, пять учебников. Отлично просто, а уж времени я немного найду, прочитаю, запомню, глядишь, еще и сдать успею вместе со всеми.

— Вот спасибо, это вы специально для меня через границу тащили?

— Это что, — засмеялся Урбан, — таможенники даже проверяли, нет ли там чего-то секретного. Уж думал, не пропустят, но позволили провезти через границу. Но смотрели на меня, как на придурка, форменного причем.

Посмеялись вместе, выяснил заодно, куда жена преподавателя подевалась. Оказывается, ее в Москву вызвали в командировку на целый месяц. Игорька с собой не возьмешь, школа. В общем, Алиса сама предложила приглядеть за ребенком. Оно, конечно, в СССР пока на этот счет не особо заморачиваются. Я уже в 12 лет на неделю один дома оставался, когда родители уезжали. Но Игорьку только семь, день он еще может сам побыть, но на больший срок его не оставишь.

В общем, я тоже согласен, тем более, пусть лучше у Урбанов поживет, пока меня нет, чем в общаге. Василий Петрович сказал, что они Алису у себя оставят, пока мы не вернемся. Мол, жене и сыну будет веселей. Что есть, то есть, у Селезневой нрав легкий, впрочем, я в этом вопросе точно пристрастен.

Попрощался до завтра с Урбаном, литературу увязал куском бечевки в стопку и потопал домой. И надо же — уже на выходе нарвался на Громина. Да что ты будешь делать! Век бы его не видел.

— Очень хорошо, — говорит, — Я как раз хотел тебя увидеть.

— Слушаю вас, Илья Васильевич, — ответил, пытаясь сделать вежливый вид.

— Что это? — на учебники кивает.

— Учебная литература, — какая конкретно говорить не стал, а то и тут найдет к чему привязаться.

— Послушай, Александр, — проникновенным тоном начал Громин, — Я руководитель делегации и мне даны четкие инструкции. Я отвечаю за всех студентов, соответственно, все их перемещения, учеба, выходы в город должны контролироваться. Это входит в мои должностные обязанности.

— Извините, Илья Васильевич, но у меня собственное расписание занятий. Университет знает, что возможны пропуски, мне разрешено сдавать практику и зачеты отдельно от других студентов или же с другими группами.

— Дело не в этом, — сердится Громин, — Мне нужно четко знать, где ты. В случае поездок они должны согласовываться со мной.

Да ладно? Ну, попробую, вдруг получится.

— В этом я ничуть не возражаю. Например, завтра рано утром я должен лететь в Сан-Франциско. Мне нужно посетить консульство. Билет я уже взял.

— Нет, так не пойдет, с тобой полетит Минаев.

— Ну, хорошо, я вам номер рейса скажу, пусть берет билет, но я не уверен, что они есть. Тут их быстро разбирают, — предложил я.

— Ни в коем случае, я вам запрещаю. Сдавайте билет и берите два на другое время, — неожиданно перешел на вы Громин.

— Простите, Илья Васильевич, но я еду по вызову из консульства. Мне сказали, быть в субботу во Фриско. Если я сдам билет, то я на назначенное время просто не успею. Кроме того, у меня нет средств на покупку четырех билетов. Я могу купить место только для себя, — киплю от злости, но слова стараюсь произносить ровно.

— Значит, никуда не полетишь. Чтобы сегодня же сдал билет и привез мне чек.

Бинго! Дядя подставился и как красиво. Ну, держись.

— Хорошо, раз вы даете такое распоряжение, то я его выполню.

Сразу же поехал в аэропорт, сдал в кассу билет, с чеком вернулся в кампус, отдал его довольному Громину. Как же, он меня продавил. Сейчас заставил билет сдать, там, глядишь, убедит в общагу переселиться. Билет и чек я сфотографировал, сразу же заехал в ателье, где мне отпечатали пленку и сделали несколько фотографий. Все равно там всего три снимка осталось, хотя я их тоже потратил, сделал несколько кадров в аэропорту.

Ну, а я довольный как слон, отправился домой, первым делом позвонив в Сан-Франциско. Вечер, телефон не берут. Но я на автоответчик надиктовал, что Громин своим приказом снял меня с рейса и запретил посещение консульства. Думается мне, что уже с утра меня ждет ответный звонок куратора. Мне же нужно было договора подписать на издание книги в Германии и Франции, а это валюта, причем довольно неплохие отчисления. А тут такой облом.

Ничего, я еще усугублю, потому что часа через два Стафф-старший прилетает, как он сам сказал, с хорошей вестью. Скорее всего, контракт с «Нинтендо» он подписал. Вот я еще и ему нажалуюсь в нужном для меня ракурсе, и пускай он с нашим Союзом Писателей разбирается и грозит им судебным разбирательством и неустойкой. А все потому, что, как обычно, сработала ведомственная несогласованность. А я как тот ребенок с семью няньками, так и норовят без глаза меня оставить.

Стаффа мне встречать не нужно, есть кому его домой привести. Вместо этого я засел за вычитку «Поттера». Я сдать книгу должен через неделю, но лучше я закончу прямо сегодня. Ничего, ее еще корректоры будут вычитывать, поэтому могу ускориться, все равно все ошибки выловят.

Судя по довольному виду бизнесмена, переговоры у него прошли более чем хорошо. Так и оказалось. Дожал японцев ушлый американец, смог выторговать три с половиной миллиона сразу и еще по половине доллара за каждый из реализованных картриджей с игрой, причем это условие также распространяется на устройства, в которых программа будет встроена. А вот тут я дал маху, забыв предупредить, но Стафф и сам сделал как надо. А ведь я же помню, что Нинтендо выпускала компактные консоли «Гейм Бой», причем в огромных количествах и обычно они уже шли с Тетрисом и Супермарио, вот только не помню, они были встроенные или на картридже. Как бы не за сотню миллионов их не наделали. Или я ошибаюсь — очень уж число огромное?

Но в любом случае прибыли обещают быть огромными, а ведь уже начались продажи программы для ПК, причем расходится она бодро. По нашему договору я сразу получаю треть от контракта с «Нинтендо». Кроме того, мне отходят 40 % акций новообразованной фирмы «Тетрис гейм» и должность консультанта в ней же. При этом находиться на рабочем месте мне не требуется.

Сразу пожаловался на Громина, который требует от меня переезда в кампус, а заодно хочет контролировать все мои перемещения.

— Вот, заставил сдать завтрашний билет на самолет во Фриско.

Бизнесмен был ошарашен, пообещав позвонить в консульство и в Москву. Я сказал, что сам уже сообщил о произошедшем и, что, скорее всего, завтра утром куратор сам свяжется со мной, как только прослушает сообщения на автоответчике.

— А что с книгой о волшебнике? Хватит тебе недели? — поинтересовался Стафф.

— Уже готова. Текст набит на компьютере, я три экземпляра сделал — на дискетах и на магнитном диске, так что можно курьером передать в Нью-Йорк. Кстати, как дело с постановкой?

— Знаешь, отлично! — опять оживился Стафф, — После пробных выпусков продажи книг поднялись примерно на 40 процентов. По всем оценкам мы не только полностью окупим расходы, но и получим неплохую прибыль. И у меня вопрос, ты вроде собирался писать начало новой серии?

— Да, это будет уже научная фантастика. Действия происходят в наше время в обычном американском городе. Но на самом деле вокруг не реальность, а компьютерная симуляция, сами же люди находятся в специальных капсулах, где они спят.

Я довольно подробно пересказал сюжет «Матрицы» с внесенными мной изменениями сюжета.

— Довольно интересно, как мне кажется, но стоит ли начинать новый цикл? — задумчиво произнес бизнесмен, — Может, лучше сосредоточиться на пиратах и волшебнике?

— Мне кажется, в самый раз. У «Пиратов» и так три части готовы. Второй том «Поттера» я напишу дома, пришлете Майкла за ним в Москву. А здесь я начну два новых цикла. В следующем году пару книг я тоже напишу, но постараюсь больше. Таким образом, каждый год будут выходить две или три книги под авторством Рина.

— А что за второй цикл?

— Я хочу написать юмористический научно-фантастический роман о некой службе, которая занимается контактами с инопланетными цивилизациями и контролирует их нахождение на Земле.

— Интересно, получается, что не инопланетяне дергают за ниточки на нашей планете, а наоборот, некая структура землян отслеживает их поведение?

— Именно так. Имеется могущественная организация с неясным названием, ее представителей называют «люди в черном», но, несмотря на головоломные приключения, ее агенты не супермены, а, скорее, бюрократы. Но бюрократы с большими возможностями и инопланетной техникой, — попробовал я обрисовать особенности сюжета.

— Ну, пожалуй, ты меня убедил, — задумчиво произнес Стафф.

— Но у меня есть еще предложение.

— Да?

— У меня появилась идея написать книгу о человеке, застрявшем в одном дне. Это телеведущий, который приехал на празднование Дня сурка в городке Панксатони. Ведет он себя довольно безобразно, считая себя неотразимой звездой. Сняв сюжет, он собирается возвратиться в Чикаго, но ему мешает снегопад, вынуждая вернуться в гостиницу. А на следующий день он просыпается в тот же день, а потом снова и снова, каждый раз переживая одни и те же события. Возможно, проходят миллионы циклов, герой проходит стадии недоумения, развлечения, депрессии, «стадии бога», приходя в конечном итоге к стадии добра и только тогда получая выбраться из западни.

— Хм, сюжет напоминает роман «Дьявольская дрожь» Леона Ардена.

— Возможно, самим приемом попадания героя во временную петлю, но на литературные приемы патентное право не распространяется, — улыбнулся я.

— Но стоит ли тратить время?

— Две книги к началу декабря я завершу в любом случае. А на этот сюжет мне понадобится всего неделя, там будет небольшая повесть. Тут другое, я хочу ее опубликовать под своим именем. По договору вы сможете ее издать на тех же условиях, что и «Марсианин». Зато можно будет отбить любые условия наших функционеров от системы образования, желающих меня контролировать. Получается, что я работаю, вы создаете мне условия, моя страна получает валюту, а нехорошие дяди в корыстных целях ломают этот выгодный для СССР процесс.

Даже не думал, что чопорный Стафф может так хохотать. Собственно, он ржал аки конь, всхлипывая, пуская сопли, как бы даже не попердывая. Но делал это настолько заразительно, что я присоединился к бизнесмену.

— Ты, я так полагаю, уже начал писать? — спросил меня раскрасневшийся Стафф, кое-как пришедший в себя?

— Да, разработал план и приступил к первой главе.

— Что же, получается неплохая интрига. Не жалко вашего руководителя? — спросил бизнесмен.

— Он же меня жалеть не собирается. Что же, на войне, как на войне, тем более, что боевые действия открыл первым не я.

Уже лежа в постели, я прикидывал степень скандала. Стафф позвонит в Москву, там как раз сейчас утро. Оттуда до консульства дозвониться в выходные смогут не сразу. Завтра утром куратор прослушает автоответчик, начнет названивать мне. А тут уже я объясню, в чем дело, да еще Стафф выскажет свои претензии. Потом с куратором еще из Москвы свяжутся. Отозвать меня из США не могут, точнее могут, но тогда потеряют изрядные деньги. Понятно, что первым делом наедут на меня, но за мной Стафф и контракт. Получается, слабое звено Громин. Вопрос, есть ли у него высокие покровители? Рискованно, но отступать уже некуда.

Ладно, кашу я заварил, дальше будет ясно. Но в любом случае нашему руководителю должно достаться по самое не балуй. Ладно, надо спать, надеюсь, сны будут хорошие, не зря же говорят: «сделал гадость, сердцу радость».