Великий поход [СИ]

Глава 10

Лашадь рванула с места и понеслась в поле. Фигура всадницы безвольно откинулась и чуть съехала в сторону. Если бы не намотанные на руки поводья, то Марья уже бы рухнула на землю, но и так до падения оставались считанные секунды.

Я нервно шагнул вперёд, прекрасно понимая, что изменить уже ничего не могу. За спиной недовольно сопел Прохор. Я уже буквально слышал его гневную речь насчёт издевательства над пленными. Но мне было плевать. Должно получиться!

Поляницы использовали для своего самоубийства определённую технику. Хрен знает какую, но это было не так важно. Глубокий транс позволял им игнорировать внешние повреждения и избегать всяких неприятных ситуаций, вроде пыток и изнасилований. Занимала эта процедура достаточно много времени и сколько воительницы могли пребывать в таком состоянии я не знал.

Спас положение…конь. Обученное животное быстро разобралось в ситуации и проанализировало состояние наездницы. После этого скакун резко притормозил и странно подкинул задние ноги, будто турист, который поправлял неудобный рюкзак. Сверкающая бронёй тушка воительницы качнулась вперед и завалилась на холку. Можно было выдыхать.

Вся моя теория базировалась на двух бесформенных китах, которых звали "Что если?". Конструкция очень неустойчивая и противоречивая, но другой у меня сейчас не было.

Что если амазонки попали в плен случайно и их вот-вот спасут? Рядом вполне мог оказаться другой отряд, который сумеет отбить пленниц. Что если ситуация изменится и нужно будет как-то на неё реагировать? Как вернуться в сознание?

И потом, если эти барышни на таком уровне владели собственным телом, что легко могли себя защитить от прямого воздействия, то кто мешал им сразу себя убить? Не растягивать это удовольствие, а просто сказать:

"Окей, мы продули. Расходимся!"

И остановить сердце. И без вот этого вот всего…

— Давай, — прошептал я.

Всадница удалилась уже почти на сотню метров. Она всё ещё была похожа на бронированный мешок с картошкой, но первые изменения уже появились. Или я просто очень хотел их видеть.

— Добрая броня была, — приложив руку козырьком к глазам, флегматично произнёс Никита, — Отправить кого за ней, княжич?

— Сама вернётся, — не отрываясь от удаляющейся фигурки, отозвался я, — Оклемается и вернётся.

— Ну не надо, так не надо, — пожал плечами десятник, — Дело хозяйское…

В этот момент крохотная точка, в которую за это время превратилась удаляющаяся лошадь, начала замедляться. А потом и вовсе остановилась. Я изо всех сил пытался рассмотреть происходящее, но расстояние смазывало картинку в сплошное пятно.

— Получилось! — радостно воскликнул я, когда понял, что всадница едет в обратном направлении, — Получилось!

— Что… — начал было Прохор, но тут же осекся. Воевода молчал всего мгновение, прежде чем оглушить меня своим ревом, — Щиты к бою!

— Какие щиты, Прохор! Ты чего? — шагая навстречу возвращающейся Марье, воскликнул я, — Она же…

Надо было разжиться где-нибудь биноклем или сделать подзорную трубу. У всех местных зрение было лучше моего, а может они просто слишком хорошо знали повадки поляниц. Марья действительно возвращалась. И возвращалась очень быстро. Вот только готовое к бою копье в её руке мне совсем не понравилось.

Я сбился с шага, а рука, уже поднятая для приветствия, безвольно упала. Ну что за бред? Неужели всё по третьему кругу?!

Несколько дружинников, включая офицеров, быстро выстроились передо мной. Кому-то из этих парней предстояло умереть. Таранный удар всадника не мог выдержать ни один щит. Это было все равно что пытаться остановить падающий башенный кран зонтиком.

В этот раз Никита не стал дожидаться и сразу активировал свой навык. По телам жидкого строя моих защитников пробежались красноватые магические искры.

— Товьсь! — рыкнул Прохор и шагнул на несколько шагов вперёд, готовясь первым принять удар. У него шансов выжить было гораздо больше, чем у других.

В двадцати метрах от нас, предводительница поляниц резко дернула повод и подняла коня на дыбы. А мгновением позже я услышал тот самый яростный клич, который недавно остановил конную лаву.

Словно в ответ на эти жуткие звуки, за нашими спинами послышались глубокие вздохи и вялые проклятия. Многоэтажные обороты в исполнении приятных девичьих голосов выглядели весьма…необычно. Но я узнал для себя много нового.

— Боя не будет! — выкрикнул я, но так до конца и не определился с интонацией. Получилось что-то среднее между вопросом и категоричным утверждением.

— Уже был, — спрыгивая на землю, хмуро ответила Марья, — Мало тебе, Алексей?

Я облегчённо выдохнул и слегка обмяк. Со всех сторон слышались маты амазонок и неуверенное ворчание моих дружинников. Парни, повинуясь приказу Никиты, быстро резали верёвки на руках и ногах пленниц. При этом гридни старались двигаться в одном направлении, чтобы у них за спиной оставались только связанные девы.

И не зря. Одного из парней всё же свалили на землю сразу три воительницы и начали душевно месить кулаками. Без злобы, а просто выплескивая свои эмоции. Иначе бы уже убили.

Марья уверенно подошла ближе и остановилась перед покрытым магической чешуей воеводой. Богатырь не торопился отключать свой навык, бдительно отслеживая каждое движение девушки. А та только злобно смотрела в ответ.

Воительница была втрое меньше моего подчинённого, но мысль о том, что она ему не противник, почему-то, не возникала. Скорее наоборот. И чувствовал это не только я.

— Дать бы тебе булавой по буйной литой головушке, Прохор, — наконец произнесла Марья, — Вот что стоило обсказать все по людски? Так, мол, и так! По делу едем. Проваливайте по добру, по здорову.

— И ты бы послушалась? — убирая защитное поле, с сарказмом спросил богатырь, — Коней развернула и ускакала тихохонько?

— Нет, — весело ответила девушка, — Но попытка не пытка.

Девы битвы, полностью оправдывая своё прозвище, спешно собирали с земли оружие. Думаю, что будь они полностью голыми, то всё равно сначала вооружились бы. А потом уже искали одежду. Или нет. Могли и психическую атаку устроить на врагов.

Марья прошла мимо гридней и остановилась напротив меня. Теперь вопросов насчёт моего права с ней разговаривать уже не возникало, но первой девушка начинать разговор не спешила.

— Мне жаль, что у нас вышло такое недоразумение, — устав играть в гляделки, произнёс я, — Я пытался вам объяснить…

— Чем ты нас огрел? — с интересом спросила поляница, которой мои извинения оказались до одного места.

— У меня особенный дар богов, — не вдаваясь в детали, ответил я, — Делает плохо всем врагам и хорошо всем друзьям.

— Среди моих сестёр лучшие владеющие этой земли, — удивительно спокойно произнесла Марья, — Наше оружие и доспехи защищают нас от всех известных сил. Ежели мы находим что-то новое, то обязаны рассказать об этом совету сестёр битвы. Чтобы создать защиту от новой напасти. Расскажи мне о своём даре.

— Нет, — коротко ответил я и моя собеседница удивлённо выгнула бровь. Устраивать новый виток конфликта, когда поляницы будут опять пытаться меня зарезать, но теперь уже как новое воплощение древнего зла, я не собирался, — Я не думаю, что вы встретите где-то человека с таким же даром, а у меня нет вражды с вами. Надеюсь, у вас нет притензий по поводу этого…происшествия.

— Что ты в одиночку одолел целую длань поляниц? — уточнила девушка и покачала головой, — Нет, за это можешь не тревожиться, Алексей. О том не узнает никто и никогда, слово своё даю.

Вверху зрения появилась небольшая иконка нового контракта. Она не спешила исчезать, а воительница выжидательно смотрела на меня. Видимо, требовалось моё подтверждение.

— Даю слово, что о моей единоличной победе над дланью поляниц, под предводительством Марьи, никто и никогда не узнает, — амазонка удовлетворенно кивнула, а я неожиданно продолжил, — От меня. За то требую одну службу от поляниц на своё усмотрение.

Мысль пришла внезапно и изучать её со всех сторон не было времени. По большому счету, я оказался жертвой нападения. Поляницы могли понести очень серьёзные потери. Причём не столько в живой силе, сколько в репутации. И ещё мне не понравилась подача контракта со стороны Марьи. Если присмотреться, то в нем просвечивала очень серьёзная выгода. Не для меня, разумеется.

— А ты за словом в карман не лезешь, богатырь, — мило улыбнулась девушка. Перемена была настолько разительной, что я слегка растерялся. За внешностью суровой и беспощадной девы битвы, вдруг проглянула совсем другая личность, — Насчёт желания твоего согласна я. Его мы потом обсудим. А с остальным торопиться не стоит. Тут обдумать всё надобно.

Обдумать. Да… Я тряхнул головой и твёрдо посмотрел в лукавые голубые глазищи. Стоило напомнить себе начало нашего знакомства и наваждение, как рукой сняло.

Предводительница амазонок очень ловко пыталась повесить на меня соблюдение тайны случившегося. Причём, именно этот вопрос беспокоил её больше других. На службу, даже без каких-то уточнений, она согласилась не глядя.

Даже идиоту было понятно, что сами воительницы о таком позоре будут помалкивать, а вот я… И те два десятка человек, что стояли за мной…

Может я надумал себе лишнего, но убедить молчать всю дружину о том, что их юный княжич разделал под орех целое войско поляниц было очень сложно. В одиночку. Одним молодецким ударом. Да об этой новости весь Смоленск будет гудеть едва мы вернёмся!

Держать язык за зубами их могла заставить только клятва. Подтвержденная системой и заверенная печатями всех богов. Брать на себя всю эту волокиту мне очень не хотелось. Полюбому в контракте будет масса пунктов мелким шрифтом о том, что меня могут в любой момент взять за причиндалы.

— Что тут думать, воительница, — ослепительно улыбнулся я, — У каждого своя голова на плечах. И язык в той голове тоже у каждого свой. За себя ручаться могу чем хочешь, а за других извини…

Я картинно развёл руками, демонстрируя своё полное бессилие перед лицом непреодолимых обстоятельств. Марья секунду смотрела на меня, а потом слегка прищурилась и прежним холодным тоном продолжила:

— Что ж, быть по сему. Ежели не в силах ты за людей своих поручиться, то настаивать не буду. Прохор тот ещё болтун, а помощник его и того хлеще.

Какая грязь! Я чуть не поперхнулся от такого заявления поляницы. Мои подчинённые тоже растерянно уставились на неё. И если воевода был точно знаком с предводительницей амазонок, то десятника она явно сегодня видела впервые.

— Марья, — прогудел Прохор, — Я всё понимаю. Встревоженна ты случившимся и расстроена знатно, но словами такими бросаться не нужно. Я и за себя и за дружину всю говорить могу. Не одну битву вместе прошли. Парни слову своему до смерти верны. Все, как один!

— Ой-ли? — делано усомнилась девушка. И только тут я осознал, что этот нелепый развод был направлен вовсе не на меня. Целью был простодушный и верный до одури принципам богатырь. Воевода не мог даже во сне допустить, что кто-то может усомниться в его честности, — Все вы болтать горазды, покуда чарка усы не намочит. А там чего только не наслушаешься… И как сестёр моих в полон брали, и как жёнами своими делали. Кто третьими, а кто и пятыми.

Марья уверенно била по самым больным местам. Вспоминая разговоры дружинников во время привалов, я прекрасно понимал, что это станет главной темой обсуждения на ближайший год. Не исключено, что ко второму кварталу я уже просто сидел в сторонке, пока доблестные мужи связывали рвущихся на волю воительниц и попутно обыскивали их на предмет того, всё ли у них на месте.

Игра поляницы была прозрачной, как чистый горный ручей. Правда, судя по багровой физиономии Прохора, в основном для меня. Уберечь воеводу от необдуманного шага я не успел.

— Ни одна живая душа о том не узнает не проведает! — сурово гаркнул богатырь и Никита, стоявший рядом, неловко опустил взгляд, — Слово!

— Чудно, — мгновенно свернув драму и потеряв к происходящему всякий интерес, произнесла Марья. Воительница, несмотря на вес своей сбруи, лихо запрыгнула в седло и посмотрела на меня, — Вы куда дальше?

Прохор возмущённо сопел где-то в стороне. Никита что-то негромко объяснял богатырю и тот начинал сопеть ещё громче. Я же восхищенно смотрел на девушку и мог только улыбаться. Вот это хватка!

— Недалеко нам ехать, — прочистив горло, ответил я, — До Шумячей. К вечеру доберёмся, наверное. Компанию составить хотите?

Воительца шумно фыркнула, да так, что стоящие поблизости кони навострили уши. Мгновением позже дева битвы исторгла боевой клич амазонок и пять десятков её подчиненных запрыгнули в седла. Не прошло и минуты, как весь отряд был готов тронутся в путь.

Но приказа выдвигаться так и не последовало. Главная поляница вопросительно смотрела на меня, а я тупил. Секунд пять, но потом до меня всё же дошло вполне однозначное сообщение.

— По коням! — заорал я и направился к своей лошади. Сохраняя достоинство и слегка потряхивая зелёным зонтиком над головой.

Гридни тут же метнулись к коням. Никита, обнимая за плечи, словно старого собутыльника после неудачной драки, повёл богатыря к его скакуну.

— Бабы, они ведь все стервы, Прохор, — услышал я отрывок разговора, когда они проходили мимо, — А поляницы стервы вдвойне. Что тогда о Марье рассуждать…

В целом, десятник ситуацию оценил правильно. Воительница уделала Прохора, как Бог черепаху. Хотя на самом деле никакой катастрофы не произошло. Марье надо было обеспечить максимальную секретность и она добилась своей цели тем путем, который посчитала оптимальным.

Для воеводы тоже ничего ужасного не случилось. Он был уверен в себе и своих людях, а значит проблем быть не должно. С этими мыслями, я пришпорил коня и поехал в голову формирующейся колонны. Следом подтянулся Никита и, демонстративно игнорирующий командира поляниц, Прохор.

Как оказалось, ждать воительницы были готовы только верхушку нашего отряда. Едва мы до них добрались, как вся колонна тронулась в путь.

— Я за дружиной пригляжу, — угрюмо прогудел воевода и увёл своего коня в сторону. Сильно обиделся, наверное.

Сдвоенный отряд пошёл бодрой рысью. Поляницы скакали молча и зорко смотрели по сторонам. Никита помалкивал, соблюдая неизвестные мне правила, а я молчал, потому что перебирал в памяти события сегодняшнего дня. Всего одного. Черт, кажется что уже целая неделя пролетела!

Спустя час одна из девиц неожиданно заговорила с моим подчинённым. Что её интересовало я не расслышал, а десятник тут же поравнялся с нами и вопросительно посмотрел на Марью. Девушка величественно кивнула и Никита тут же отстал. Не прошло и минуты, как сзади начали раздаваться весёлые возгласы и взрывы смеха.

Оказалось, ратник горазд до общения с женским полом. То, что его собеседницы до бровей в доспехах и легко могут порезать его на лоскуты, воина ничуть не смущало.

Марья подъехала ближе и с интересом посмотрела на меня. Я ответил дежурной улыбкой, не зная с чего начать беседу. Говорить о погоде или политике не хотелось, а в привычных для всех воинов штуках я не разбирался.

— Неспокойно в наших землях в последнее время, — неожиданно произнесла воительница, — Каким ветром тебя в Смоленское княжество занесло, Алексей?

— Волшебным, — криво улыбнулся я, — Сам не думал, что тут окажусь.

— А откуда ты родом? — спросила Марья.

— Из Смоленска, — пытаясь не наговорить ничего лишнего, ответил я, — Другого Смоленска. Побольше.

— Не люблю большие города, — поморщилась поляница, — Людей тьма, стены кругом… То ли дело чистое поле! Только тут полной грудью дышать можно!

Девушка вздохнула глубоко и напоказ. Если бы не броня, то зрелище было бы очень впечатляющие.

— Да, — кивнул я, — Грудью дышать дело хорошее.

— А ты весельчак, — тепло улыбнулась Марья и в её глазах я снова увидел тот удивительный свет, который полностью менял внешность девушки, — Даже странно, что я сразу в тебе такого славного человека не распознала. Ты в нашем стане бывал хоть раз?

— Нет, — покачал головой я.

— Зря, — лукаво улыбнулась Марья и заглянула мне в глаза, — Загляни как-нибудь… Хочешь, в гости тебя приглашу…