Великий поход [СИ]

Глава 4

На переферии зрения всё это время маячила фигура собеседника. Максимум, что я мог увидеть, это размытый силуэт в чуть поблескивающей кольчуге. Но вскоре не стало и этого. Едва непонятный гость закончил говорить, рядом образовалась пустота.

Я рывком повернулся вправо, но никого не обнаружил. Тонущие в полумраке кусты и деревья, какая-то коряга чуть дальше… Никаких засветок и бликов. Я специально проверил. Несколько секунд пялился на костёр, а потом заново осмотрел заросли за своей спиной. Отсветы костра давали достаточно света, чтобы различать окружающие предметы…если они не закрыты магической маскировкой…

— Может привиделось? — едва слышно прошептал я, — Устал с дороги, вот и мерещится всякое…

— Нет! — внезапно ухнула в ночи какая-то птица и я ощутимо вздрогнул. Даже сидевшие у костра воины прекратили разговоры и напряжённо прислушались к необычному звуку, — Нет!!!

— Нет… — эхом повторил я и осторожно коснулся земли рядом с собой. Руку обожгло холодом. Я наклонился ближе и увидел иней, на примятой траве. Иней, посреди жаркого лета, — Не привиделось…

— Садись к нам, княжич, — позвал меня Никита, — Мы думали ты спишь давно. Чего поднялся? Крикуны разбудили?

Пару секунд я смотрел на десятника и думал что ему ответить. Судя по всему, ночной гость обеспечил нам все условия для приватного разговора. Так же, как я видел рядом с собой дружинника, остальные члены моего отряда видели беззаботно дрыхнущего княжича. Потому и не беспокоил меня никто. И к костру не звали…

Рассказывать остальным о состоявшемся разговоре я пока не собирался. И даже не был уверен, что вообще когда-то о нем расскажу. Мне прямо намекнули, что соваться в Шумячи не стоит, но этот намёк вызывал такое количество вопросов, что от их веса становилось трудно дышать.

Кто это мог быть? Зачем ему мне помогать? Ловушка или просто шутка лесной нечисти, когда глупый путник сам приходит в логово монстров, да ещё и стучит в дверь, чтобы быстрее открыли? Или нет? Что я знаю о местной нечисти, кроме того, что говорил Прохор?

Усталый мозг безжалостно буксовал в куче вопросов. Почти все члены отряда выжидательно смотрели на меня, а я пытался найти единственно верную линию поведения в сложившейся ситуации. И Алёша ещё, как на зло, отчалил на своё внеплановое повышение квалификации… Или что там у него за перезагрузка?

— Что за крикуны? — разом уходя от скользкой темы своего короткого сна, наконец спросил я, — Опасные?

— Только тем, что спать мешают, — прогудел Прохор, — А так безвредные они. Хотя разное народ болтает…

Дружинники при этих словах отвели взгляды, словно это они болтали всякое и теперь им неловко, что кто-то это обсуждает. Реакция была довольно странная и мне, почему-то, показалось, что за ней скрывался страх. Противный такой и липкий, когда ты не знаешь наверняка какой процент истины в досужих домыслах, но однозначно уверен, что этот процент там есть.

— Что например? — присаживаясь у костра и сразу чувствую себя более защищенным, спросил я. Огонь имел удивительное свойство успокаивать. Всегда казалось, что небольшое освещенное пространство под защитой этой стихии и что внутрь круга не может проникнуть никакая беда. Кроме стрелы, или дикого животного, или внезапных бандитов… Но это всё были пустяки. Дела житейские, как говорил один в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил.

— Будто это души погибших людей, что покоя не нашли, — неожиданно произнёс один из гридней, — Вот и маются, бедолаги, знакомые голоса в ночи повторяя.

— Не маются они, — возразил другой, — А за собой заманить пытаются. Тати то при жизни были лютые. Такие, что нет им пути за реку Смородину. Вот и злобствуют, честных людей с пути сбивая.

— Ты, Митько, ещё про Кощея расскажи, — усмехнулся третий, но на него тут же начали шикать со всех сторон. Правда, парень не стушевался и все своим видом показывал, что все эти выдумки ему нипочём, — А что? Чего вы на меня шикаете? Пусть княжич все варианты знает!

— Да чушь это всё, — ковырнув поленья в костре обугленной палкой, покачал головой Никита. В темное небо взметнулся ворох искр, а следом мне в лицо дохнуло дымом, — Птицы просто какие-то спросонья орут, а вы уже страхов из этого наделали!

— Отчего же тогда не видел этих птиц никто? — не унимался последний дружинник, — Ни днем, ни ночью они на глаза не попадались, да и кричат завсегда словами разными, как звери заморские? Друг мой один рассказывал, что его батюшку крикуны из болота как-то вывели, но то один рассказ на сотню. Да и выдумщик мой знакомый тот еще.

— Может и видели, да молчали птахи, — рассудительно проворчал Прохор, — А может и не птахи то вовсе. Может зверь какой.

— Нет! — донесся из тёмной чащи насмешливый вопль. Вот уж идеально название этим странным существам подобрали, — Нет!!!

— Так или не так, неведомо нам, — негромко произнёс Никита, — Да только насчёт Костлявого точно враки всё. На кой ляд свита Ледяному старику, если он больше тысячи зим из дома своего не выходил? Да ещё и по миру шатающаяся?

Из меня словно разом выжали весь воздух. Прозвище известного мне только по сказкам повелителя нечисти резануло слух, как отточенный скальпель. Может я просто слишком мнительный? Может я просто додумываю? Может каждое второе сверхъестественное существо в этом мире может замораживать своей задницей все растения вокруг? Может…

— Твою мать… — одними губами прошептал я и резко выдохнул. Если добавить к моему ночному разговору появление крикунов и общее впечатление оставшееся после собеседника, можно было сделать два простых вывода.

Первый — я ничего не знал о посетившем меня существе и мог только догадываться о его целях и планах. Это означало, что я уже сейчас мог наделать множество непоправимых ошибок. От смены маршрута, до его продолжения согласно первоначальному плану.

Второй — неизвестный прекрасно знал кто я такой и представлял себе весь мой маршрут. Знал кто со мной идёт и чего от моих спутников можно было ожидать. Одно то, что неизвестный без особых усилий заморочил весь отряд, включая меня, чтобы просто со мной поболтать о том о сём, уже говорило о многом.

— Расскажите мне об этом Кощее, — усилием воли преодолевая собственный страх, попросил я, — Можно без подробностей, если вы считаете, что это может навредить нам. Без имён, например…

— Без подробностей, говоришь, княжич, — вздохнул воевода, — Без подробностей и говорить особо нечего. Был в древности колдун один. Поперву добрый, да отзывчивый. Людям помогал, да подсказывал, как поступить лучше. Дабы богам поперёк не пойти и предки довольны остались. Знаний много накопил за свою жизнь этот чародей. Разных знаний и добрых и лихих…

Прохор замолчал и над стоянкой повисла гнетущая тишина. Где-то далеко ухал филин. Пахло дымом и конским потом. Над костром шкворчал котелок с какой-то похлебкой, но все это казалось всего лишь декорациями, за которыми скрывалось что-то ужасное.

— Да только не нашлось среди добрых знаний нужного тому чародею, — глядя широко раскрытыми глазами на языки костра, неожиданно продолжил за воеводу Никита, — Законы богов одинаковы для всех. Для сильных и слабых, богатых и бедных… Коли пришёл твой срок, то дальше одна только дорога. Когда время к предкам уходить настало, начал тот колдун пути тайные искать, чтобы в мире живых задержаться. Долго искал. Немало бед натворил своими поисками. И нашёл в конце концов. Очень уж силен, да опытен был. Вот только не стало после того чародея. А заместо него появилась нечисть. Да настолько могучая, что ни один богатырь с ней по сию пору совладать не смог. Лишь на время получалось в логово поганое гада загнать, но потом он снова средь людей появлялся. Годами, а то и десятками лет позже, но всегда возвращался.

— Зачем? — чувствуя, что по коже бегут мурашки размером с откормленного таракана, спросил я.

— Кто ж его знает, — хмуро ответил Прохор, — Человечьего языка ни одна нечисть не разумеет. Даже Яга через пень-колоду что-то ответить может. Если что вдруг на неё найдёт, чтобы с ужином своим разговаривать.

Не разумеет… Эти слова воеводы неожиданно помогли мне немного успокоиться. В голове мелькнула шальная мысль, что меня разыграл кто-то из местных магов. У всех в этом мире были свои навыки. Даже в моем походном наборе имелось похожее средство. Чем черт не шутит? Может кто-то получил от богов не просто маскировку, а полноценную магию иллюзии? А изморозь на траве, это просто побочный эффект от применения такой магии. Может такое быть? Может!

В стрессовых ситуациях человеческое сознание могло становиться гибким, как желе. При необходимости каждый легко мог объяснить почему он прямо сейчас не врезал по наглой морде мордовороту с ножом в руках или не плюнул на ботинок начальнику.

Со временем это объяснение обрастает деталями и дополнительными аргументами, а в какой-то момент вообще становится единственно правильным поступком. А вот в следующий раз… И в кармане получает свое место раскладной нож, а на рабочем столе появляется специальная папка с косяками шефа.

Со мной происходило что-то подобное. Я почти сумел убедить себя в поисках неизвестных врагов. В их существование поверить было гораздо проще. В голове сразу появился с десяток вариантов принадлежности неизвестного собеседника, от личного помощника Тихона, до тайного посла печенегов. Однако, все мои воздушные замки мгновенно рассыпались в прах после нового вопля крикунов.

— Может? — невнятно донеслось из тёмной чащи. Бойцы отряда отреагировали на новую реплику крикунов хмурыми взглядами. Второй вопль донесся с противоположной стороны и носил явно утвердительную окраску, — Может!

Гадство… Вот и как это понимать? Они мои мысли что ли читают в реальном времени? И что мне теперь делать?

— Ишь, разошлись, — недовольно проворчал один из гридней, — На два голоса выходят. Может зря мы здесь встали?

— Место доброе, — покачав головой, возразил Никита, — Не единожды тут ночевали. За это лето только трижды останавливались. И ни разу такого не было. Разговоры эти ваши…

Как бы не хотел отгородиться десятник от пустых суеверий, но он был человеком этого мира. Слова Никиты сильно расходились с его поведением и это вызывало дополнительные вопросы. Или воин старался действовать из принципа "не буди лихо, пока спит тихо", или я уже вообще ничего не понимал.

— А какими силами этот чародей вдадеет? — снова вернулся к прерванному разговору я. Вмешательство крикунов пошатнуло карточный домик моего самообмана и мне требовались дополнительные данные, чтобы его укрепить, — В роду у нас всякое встречается. И огонь, и вода, и ещё много чего…

— Про все силы колдуна не ведает никто, — негромко ответил Прохор. Для себя я отметил, что даже этот могучий воин старается не называть объект нашего обсуждения по имени. И даже прозвища не использует, только бы не привлечь к одинокой стоянке внимание могущественной нечисти, — С мертвецами колдун обращаться умеет. То всем известно. И нечисть вся его слова слушается, как ручная. Что ещё?

— Холодом повелевает, да так, что куда там родовичам нашим, — вставил Никита и остальные дружинники вразнобой закивали, словно подтверждая общеизвестный факт про парня с соседней улицы, — Пропитан он им, до самых печенок. Аж воздух вокруг стынет.

— И всё? — с надеждой спросил я.

— Глаза отводить он еще ловко умеет, — добавил тот гридень, что начал дискуссию насчёт Кощея и бледно усмехнулся, — При его внешности иначе никак. Средь люда простого не появишься, да и к поселениям близко не подойдёшь.

— Зачем? — отчаянно разыскивая лазейку в светлое прошлое, где не было всех этих сложностей с непонятными обитателями чащоб и полей, а имелись только простые и понятные убийцы среди ближайших родственников, да культ фанатиков бога смерти, спросил я, — Зачем ему в поселения, если никто не понимает его речи? Что ему там делать, если вы сами говорите, что его никто не видит? И что он только вредит людям. На кой хрен убер-некроманту запредельного уровня шататься по городам и весям?

— Он ищет, — тихо произнёс Никита, — Что-то или кого-то. Никто не знает. Но иногда люди говорят, что видели цветастое марево. И словно был за ним кто-то, да только разглядеть его никак нельзя. Говорят, что те, кто видел его, потом спать не могли ночами. Говорят… Много чего говорят, княжич. Всего и не перечесть.

Меня колотила крупная дрожь. Руки ходили ходуном и я старался прижимать их к коленям, чтобы это было не так заметно. Слишком много совпадений. Слишком! Избавиться от мысли, что меня посетил предводитель местной нечисти никак не получалось. А хуже всего было то, что я догадывался кого все это время разыскивал немертвый колдун.

— Пойду-ка я спать, парни, — прикладывая массу усилий, чтобы голос не выдал моё состояние, произнёс я, — Как говорится, утро вечера мудренее.

— Добрая присказка, — улыбнулся Прохор, — Надо будет запомнить. Есть-то не будешь что ли, Алексей свет Ростиславович?

— Не буду, — покачал головой я, прекрасно понимая, что сейчас запихивать в себя еду было бы большой ошибкой, — Утром поем.

— Добро, — не став меня уговаривать, кивнул воевода и потянул воздух носом, — Кажись, готово. Налетай, братцы. Повечеряем и спать. Завтра длинный переход. Дадут боги, к ночи будем в Шумячах.

Или не будем, про себя добавил я. Вообще неизвестно где мы будем завтра… Учитывая все обстоятельства. Правда, говорить об этом спутникам я, благоразумно, не стал. Ни к чему это.

На деревянных ногах добравшись до своего одеяла, я рухнул на землю и накрылся с головой. Надежда на то, что перегруженное сознание позволит мне быстро отрубиться, не оправдалась.

Сон не шёл. У костра стучали ложками гридни, слышались их тихие разговоры, а я всё ворочался с боку на бок и крутил в голове события прошедшего дня. Всего за одни сутки я перешёл от дворцовых интриг местного пошиба, к полной неизвестности жизни перекати-поля. Вчера думалось, что это идеальный выход, который позволит мне взвешенно обдумать ситуацию и выработать план действий. Что думать сегодня я просто не знал.

События и текущая ситуация менялись, как в безумном колейдоскопе. Я беспомощно барахтался в потоке информации и не знал за что зацепиться. С каждым часом моя блестящая идея лично решить все проблемы Смоленского княжества обретала все новые и новые грани. И пахли эти грани вовсе не мёдом.

Где-то посередине, между десятым продумыванием плана на завтрашний день и очередным всплеском отчаяния по поводу своего положения, я наконец уснул. Вернее просто провалился куда-то в глубины своего подсознания, потому что никогда раньше мне не снилась такая невообразимая чушь.

Измученный мозг рисовал безумные картинки, пытаясь передать мне информацию о том, что он думает по поводу всего того дерьма, что со мной происходило за последние сутки. И, судя по обилию батальных сцен с участием персонажей с полотен матерых абстракционистов, ничего хорошего нас не ждало.

Невнятная угроза не могла обрести форму, а значит и понять как на неё реагировать я не мог. Вершиной ночного бреда стала совместная атака каких-то голодранцев на полноценный строй бронированной пехоты из рыцарского романа. Дикари скакали на метисах брёвен с крокодилами и размахивали в воздухе вёдрами. Рыцари держали в руках длинные рогатины. Среди них ходил какой-то мужик и зачем-то поливал броню воинов кислотно-розовой краской. Картинка была настолько абсурдной и нелепой, что я чуть было не проснулся. Но я не проснулся, потому что мгновением позже обнаружил в происходящем то самое "но", которое заставило меня досмотреть этот сон до конца.