Великий поход [СИ]

Глава 25

Как в замедленной съёмке, я следил за медленно опускающимся на корень деревянным прутиком. В голове в этот момент трещали крылышками сверчки. Ни единой здравой мысли или попытки осмыслить ситуацию. Только треск и огромные волны обиды на очередную несправедливость жизни.

Вот и нахрена я вытащил из сумки этого засранца? Всё ведь было так хорошо! Пусть дерево жуткое, а вокруг мгла и хтонь, но ведь нас никто не трогал! Может ночью бы ещё мечами помахать пришлось, вместо сна. Ну и что?!

Из темноты над головой ринулись вниз узловатые ветки. Многие были толщиной с моё туловище и сразу становилось понятно, что мне не показалось. Никакой ветер не мог их так согнуть, а значит передо мной было вовсе не дерево…

Живые копья пронеслись мимо и воткнулись в землю. Куст оказался в самой натуральной клетке. Где-то в стороне начал громогласно раздавать приказы Прохор. В темноте сверкнуло алое зарево навыка Никиты…

А я всё смотрел на упорно тыкающего своим прутиком в неподатливое дерево фамильяра и слушал весёлый скрип гигантского дерева-убийцы… Весёлый, мать его, скрип!

— Всем стоять! — дико заорал я, пока не произошло ничего непоправимого, — Никому не двигаться!

— И то верно, княжич, — подойдя ко мне с топором наперевес, прогудел Прохор, — Без твоей поддержки нам к этому монстр соваться недосуг. Ежели прикажешь, то назад отойдем. Может не дотянется до нас чудовище это.

В голосе опытного богатыря слышался откровенный страх. Такое на моей памяти было впервые. Правда, и хреновину размером с четырёхэтажный дом мы видели в первый раз. Живую и способную очень быстро нас убить.

Это я понял когда в десятке метров за нашими спинами из земли вылез и забрался обратно здоровенный корень. Если мне не изменяла память, то размер корневой системы у некоторых деревьев сильно превышал размер кроны. Видимо, это был как раз тот самый случай. До края этой зоны никто из нас добежать точно не сможет. Оставалась надежда только на моего питомца. И это понимали все без исключения члены моей дружины.

Куст при этом чувствовал себя вполне комфортно. Леший удобно устроился на сплетенной из веток площадке и о чем-то увлечённо скрипел своему собеседнику. Временами из глубины необъятного ствола слышалось гулкое уханье и ответный бвасовитый скрип.

— Медленно-медленно шагаем назад, — едва шевеля губами, прошептал я, — Если доберёмся до края городища, то будет шанс уйти.

— Не будет, — так же тихо ответил Никита и кивнул нам за спину.

Там, абсолютно беззвучно, из земли поднимались чёрные корни гигантского дерева. Огромное количество корней. Они сплетались в монолитную стену и поднимались всё выше, пока не замерли на высоте добрых четырёх метров.

— Хреново дело, — оценив высоту препятствия и степень его опасности, проворчал я, — Тогда ждём, господа. Больше нам ничего не остаётся.

Минут через десять ко мне из темноты потянулась толстая ветка и мне стоило огромного труда не сбежать от неё самому и уговорить воеводу убрать заговоренный топор. Меня он, может быть, и смог бы отбить, но тогда дальше нам всем оставалось бы только лечь и помереть.

Ветка зацепила меня за пояс и утащила в лысую крону ожившего дерева. Где-то там скрипел свою историю Куст и эти звуки меня немного успокаивали. А когда я оказался на той же площадке, да ещё под задницей выросло полноценное кресло, то и вовсе вздохнул с облегчением.

— Добрый вечер, — неуверенно улыбнулся я. К кому конкретно обращаться я не понимал. Вокруг было достаточно темно и никакого подобия глаз или лица на толстенном стволе я рассмотреть не сумел, — Приносим свои извинения за беспокойство. Мы просто проходили мимо и решили заночевать неподалёку. Если вы считаете это неуместным, то мы немедленно покинем поселение и поищем другое место для ночёвки.

Меня, разумеется, никто ни о чем не спрашивал, но я решил заранее обозначить свою позицию. Становиться врагом подобному существу очень не хотелось и я предпочёл сразу проявить толику дипломатичности. Это было гораздо лучше и полезнее, чем всем отрядом раскидать кишки по веткам или корням этого гиганта.

Древесный исполин что-то прогудел в ответ на мои слова, а Куст немедленно принялся переводить. В меру своих сил и способностей. В основном с помощью жестов и характерной мимики. Из небольшого представления, устроенного лешим, я сделал вывод, что нам ничего не угрожает и мы можем переждать в этом месте ночь. А стены, выстроенные из корней, нужны были для нашей защиты от местных жителей. Ну или тех, в кого они превратились.

Времени все пояснения заняли достаточно много. Иногда снизу доносились встревоженные голоса гридней. Парни перестали слышать мой голос и начали обдумывать план моего спасения. В ответ на разные варианты атаки, периодически слышался насмешливый скрип лесного великана. Последние сомнения в том, что вся местная нечисть понимает человеческую речь испарились, когда снизу заорал воевода:

— Ежели княжича нашего не отпустишь, чудище темное, то немедля к бою смертному готовься!

Что уж там почудилось моим подчиненным, что они решили покончить жизнь самоубийством, я не знал, но в ответ послышался гулкий смех откуда-то из толщи ствола. Мгновением позже, земля под ногами дружинников вспухла множеством корней, а через несколько секунд они уже все сидели на плетеных креслах. Вот только не таких комфортных, как у меня.

— Хватит! — глядя на медленно сжимающиеся удавки на шеях моих бойцов, воскликнул я. Вся дружина оказалась прикована к деревянным подобиям стульев тонкими корешками. Вот только разорвать их не получилось даже у Прохора, — Они просто беспокоятся. Без моего приказа атаки не будет. Отпусти их…пожалуйста.

Последнее слово велетело из меня как-то неожиданно. Я удивлённо замолчал, а на черной коре лысого дерева впервые прорезались гротескные очертания лица. Куст торопливо заскрипел и замахал веточками. Помощь фамильяра была очень кстати. По всей видимости, маленький леший обладал достаточным авторитетом, чтобы лесной исполин к нему прислушивался.

Гридней гигант отпустил. Вернее, убрал удавки. Дружинники так и остались сидеть. Больше никто из них не кричал и не возмущался ситуацией. Щекочущие бока корешки надёжно пресекали лишний шум и неуместные порывы к восстановлению справедливости.

— Спасибо, — решил поблагодарить я дерево, — Утром мы уйдем. И вы сможете дальше наслаждаться одиночеством или соседством с местными обитателями.

В моих словах не было сарказма или насмешки. Если честно, я просто не знал чем может заниматься гигантское живое дерево посреди измененного нечистью леса в своей обычной жизни. Может за звездами наблюдать? Или оценивать скорость бега вечных туч?

Наверное, именно это меня спасло от недовольства древесного великана. Он что-то проворчал в ответ, а потом проскрипел длинную фразу и на сцену вышел Куст. Именно вышел, как опытный артист на сцену огромного концертного зала. Чтобы провести своё главное в жизни выступление.

К сожалению, сколько ни старался мой питомец, разгадать эту шараду мне не удалось. Слишком многое было непонятным, а некоторые мои предположения вызывали дикий хохот у местного хозяина и приступы ярости у Куста.

В какой-то момент наши весёлые посиделки закончились. Куст сдался, наскрипел на меня благим матом и угрюмо уселся на свое кресло. Возникла неловкая пауза, во время которой каждый делал вид, что с нетерпением ждёт слов собеседника.

— Да ладно тебе, Куст, — первым не выдержал я, — Давай ещё раз попробуем. Ну не понимаю я вашу речь! Хочешь я тебя писать научу? Гарантированный способ!

Фамильяр недовольно покосился в мою сторону и сделал вид, что не понимает о чем я говорю. Великанское дерево хрустнуло ветками и коротко заскрипело. Из темноты показалась тонкая ветвь с уродливой шишкой на конце. Нарост слегка пульсировал и вызывал у меня смутно-тошнотворные чувства.

Куст заметно оживился и быстро перебрался ко мне на колени. Перед моим лицом появилась мордаха лешего и теперь двояко истолковать его жесты было невозможно. Куст усиленно тыкал одной веточкой себе в рот, а второй тёр живот.

— Нет! — возмущённо воскликнул я, — Я не буду это есть!

Питомец разразился гневной тирадой на древесном наречии, а его старший родич что-то недовольно проскрипел. Не знаю почему, но я отчётливо понимал эмоциональную окраску этого скрипа, но смысловая нагрузка полностью проходила мимо.

Куст повторил свою пантомиму более требовательно и в конце ткнул веткой в болтавшийся рядом со мной нарост. Больше всего он был похож на паразита, прилепившегося к ветке мёртвого дерева.

— Я понимаю о чём ты говоришь! — резко ответил я, — И знаю, что вы оба меня тоже понимаете. Я не буду это есть!

Куст отошёл на пару шагов и недовольно всплеснул веточками, всем своим видом показывая, что снимает с себя всякую ответственность за своего бестолкового хозяина. Почти минуту я слышал обмен скрипами между представителями фракции леса, а потом все внезапно стихло.

Я подозрительно посмотрел на счастливо потряхивавшего кроной лешего и попытался поудобнее устроиться на кресле, потому что выражение хитрых светящихся глаз фамильяра мне очень не понравилось. Как оказалось, не зря.

Изменить положение я не смог. Множество отростков незаметно сковали всё моё тело, а ветка с уродливым плодом зависла в десятке сантиметров от моего лица. Рядом появилась сосредоточенная физиономий Куста и в этот момент я понял, что головой шевелить тоже не могу. По лицу неприятно скользнули тонкие корешки и челюсти, помимо моей воли, начали разжиматься.

— Вы не посмеете! — жутко коверкая слова, прохрипел я, — Я наследный княжич! Вам это так просто с веток не сойдёт!

Мой Фамильяр выглядел, как опытный строитель, руководящий с земли оператором башенного крана. Леший изредка выдавал команды и корневая система великана начинала действовать активнее. Самое отвратительное во всем этом было то, что я не ощущал никакой агрессии по отношению к себе.

Обе деревяхи старались действовать максимально осторожно. Ситуация осложнялась тем, что внизу тревожно переговаривались дружинники. Мои вопли они слышали и теперь отчаянно раздумывали как быть дальше.

Выбора особого не было. Я глубоко вздохнул, резко подался вперёд и впился зубами в бугристый нарост, навязчиво качавшийся перед глазами.

Ощущения оказались крайне необычными. Вернее, совсем не такими, каких я ждал. Вместо тухлой вони испорченого дерева, ноздри защекотал запах свежих цитрусовых. Кислый сок приятно освежил пересохшее горло, а в голове как-то разом посветлело. И вокруг посветлело. И даже какие-то птахи зачирикали неподалёку.

— А неплохо, — еле ворочая языком, пробормотал я и понял, что речь быстро становится невнятной, а я сам проваливаюсь в разноцветную пустоту, — Хорошо даже… Душевно так…

*********

Смоленск. Зал совета рода.

— Не можно такие решения без общего схода принимать, — категорично покачал головой Искра, — Вы как знаете, а я в этом принимать участия не буду!

— Соглашусь с Искрой, — неспешно произнёс тихо сидевший в сторонке лекарь, — Где это видано, чтобы ворога, смерть и разорение на нашу землю принесшего, на честной пир звали?! Этот злыдень князя нашего погубил, а вы ему ворота Смоленска открыть хотите?

— Да не о том речь, Весемир, — едва заметно поморщился Храбр, — Не в гости мы Валдиса звать надумали, а на совет. Как соседа своего. Всякое между княжествами случалось. Ростислав тоже не раз тевтов бивал. И ничего — торговали потом, да сватов за жёнами слали.

— Конунг нашего князя и всю дружину его смертью лютой убил, — продолжал гнуть своё лекарь.

— Не убил, а в чистом поле одолел, — неожиданно возразил Демид и коротко взглянул на Храбра, словно ожидая поддержки своего покровителя, — И не только его, а всё войско великого князя. Подвиг это огромный и честь великая такому воину положена.

— Вы ли это, родичи? — неверяще покачал головой Искра, — Седмицу тому головы ломали как от этого злодея Смоленск уберечь. Княжича молодого на верную смерть отправили, чтобы отсрочку себе выиграть, а сейчас с вами что приключилось?

— Так, да не так, Искра, — впервые подала голос со своего кресла Мирослава, — Был горький день, когда супруга моего Валдис поверг. Я скорблю об этом до сих пор. Но то дела мужские. Ратные успехи, как и поражения, часть нашей жизни. Все вы о том ведаете. Есть же вещи, что к миру нашему не относятся и грозят великими горестями не только Смоленску, но всей Руси. А может и всему миру.

Искра угрюмо посмотрел на печальное лицо княгини. С ним она уже успела пообщаться лично. А может и не только с ним. Возможно, именно поэтому Демид резко сменил свою прежнюю позицию, а Тихон до сих пор ничего не сказал, хотя обычно его не заткнуть было на таких собраниях.

— Предки признали в новом владельце тела твоего сына своего родича, — хмуро произнёс Искра, — Не раз и не два то произошло. На моих глазах кубок основателя рода, как никогда раньше, у Алексея в руках взыграл. На совете его боги отметили. Валдиса с отрядом крохотным княжич отбросил. Чего ещё вам надобно? Пошто на него наговариваете?!

— Ежели такие подвиги княжич с малым отрядом совершает, то что будет, когда полное войско под руку его встанет? — негромко спросил Храбр.

— Век славы княжества Смоленского настанет, — пожал плечами Искра, — Ежели все условия выполнить удастся.

Последняя фраза предназначалась исключительно для Храбра. Помощники погибшего главы рода долго смотрели друг другу в глаза, а потом Храбр медленно кивнул, словно принимая правоту своего собеседника.

— Для того и хотим позвать к себе Валдиса, — настойчиво произнёс старик, — Дабы пограничный спор уладить. Может миром дело решить удастся. Не он один наше беспокойство разделяет.

— Княжич… — резко начал Искра, но Храбр не дал ему договорить.

— Чуть не уничтожил нас всех одним своим неверным поступком! — непреклонно заявил Храбр.

— По незнанию и неопытности токмо! — возмутился Искра, — Ты там был, равно как и я. Сам всё видел!

— Видел, — невозмутимо кивнул главный кандидат на пост главы совета рода, — И потому только речь эту о встрече с Валдисом завёл. Мирославе вас всех предложил собрать. Потому что своими глазами видел! И знаю, что такое в любой миг повториться может. И чем дольше мы тянуть будем, чем больше гадать, да рядить, тем сильнее беда может случиться.

— Не правильно это, — покачал головой Искра, — У каждого шанс быть должен, а у такого, как княжич наш — и не один даже. Никто из вас столько для Смоленска не сделал, сколько пришлый. Сила его не так разрушительна, как видится. Верю, что сможет Алексей с ней совладать. Уже смог!

— А о том, что потом будет ты не думаешь? — с интересом спросил Тихон, — Когда он в полную силу войдёт, да всю власть в княжестве заберёт? Так-то, Алан тоже первые годы о народе своём больше жизни пёкся…

Жуткое имя наконец прозвучало. Намёки и полутона были отброшены. Тихон поставил вопрос ребром. Вопрос, беспокоивший всех без исключения, кто хоть что-то знал о божественном даре человека, которого долгое время называли Погибелью Народов.

— И что вы предлагаете? — тяжело вздохнул Весемир.

— Звать Валдиса и говорить о порубежном городище, — рубанул рукой воздух Демид, — Ежели сговоримся об уступке, то одной бедой меньше будет.

— Ежели сговоримся, — хмуро проворчал Искра, — А ежели нет? Ежели он нас всех под нож пустит, когда в стенах города окажется?

— Не пустит, — уверенно ответил Храбр, — Связался я с Валдисом уже. Один он готов приехать. С малым отрядом…и без земли родной. Слово дал.

Члены совета удивлённо переглянулись и начали в полголоса обсуждать эту новость. То, что Храбр, фактически, принял решение за них всех, беспокоило только Искру. Даже княжна была полностью спокойна.

— А с княжичем что тогда? — поняв, что идти против всех сейчас бессмысленно, отстраненно спросил Искра.

— А о нем можешь не волноваться, — грустно улыбнулась Мирослава, — О сыне моем названном есть кому позаботиться. Сама весть отправлю. Под белы руки его в Смоленск приведут и к нам на беседу доставят.

— А дар его как же? — удивлённо спросил лекарь.

— Не волнуйся, Весемир, — улыбнулась княгиня, — Люди опытные. Своё дело знают крепко.