Во власти Скорпиона. Вернуть свое

Глава 10

Я замираю, оценивая ситуацию. Мы все на выходе из разлома. Оружие в руках, но противники уже взяли позиции, прикрывшись скалами, и стволы их смотрят на нас. Ира у них в заложниках.

— Вот суки, — тихо шипит Сашка.

Цыпа просто молча сжимает свою кувалду. Его взгляд на главаре, думаю, это будет болезненная смерть. Я уже видел, как Лёша голыми руками раскидывает толпу. Если обеспечу ему проход к главному — бой будет окончен, так и не начавшись.

Ладно, есть у меня пара идей, как можно провернуть этот финт. Я делаю шаг вперёд, опуская биту, но не выпуская её из рук. Сейчас попробуем по-хорошему, а дальше видно будет.

— Отпустите девушку. Она не при делах.

— Кому ты лепишь, — усмехается главарь. — Она сидела тут и ждала вас. А теперь она — наша страховка. Пока вы там копались, мы тут с ней познакомились как следует.

Лысый бросает взгляд на порталистку и подмигивает ей. Во мне моментально всё закипает. Что значит «познакомились»? Смотрю на Иришку, а она корчит рожу и глаза закатывает.

Видать, не так-то и близко познакомились, как он тут лечит. Поди пришли недавно и ничего толком не узнали.

— Чё завис? — подгоняет он меня. — Давайте по-хорошему: все рюкзаки на землю. Оружие — туда же. А потом, может, и её отпустим. И вы уйдёте целыми. Ну, или почти целыми.

Я ещё раз смотрю на Ирину. Она пытается что-то сказать сквозь кляп, мотая головой. Похоже, её не устраивает такой вариант. Но у нас нет выбора. Или есть?

Мой взгляд скользит по бандитам. Десять человек. А нас — пятеро, и это если вместе с Иришкой считать, но зато один из нас — Цыпа. И мы только вернулись с Изнанки, полные адреналина и злости оттого, что нас подловили у «порога», если можно так выразиться.

А я так и вовсе не плохо напитался, могу шороху навести как следует. Энергия Изнанки пульсирует под кожей, требуя выхода. И я планирую дать его.

— Ладно, — говорю я, делая вид, что сдаюсь. — Только сначала — девушку. И мы отойдём. Рюкзаки — ваши.

Главарь усмехается.

— Ты что, думаешь, я вчера родился? Сначала рюкзаки. Потом, глядишь, и о девушке договоримся.

Я медленно наклоняюсь, чтобы поставить свой рюкзак на землю. Каменистая почва хрустит под ботинками, заставляя всех посмотреть на меня. Что сейчас мне только на руку.

Краем глаза вижу, как Цыпа почти незаметно переминается с ноги на ногу, готовясь к броску. Вижу, как Сашка и Васька тоже замирают в неестественных позах — они поняли мой манёвр.

— Как скажешь, — вздыхаю я. И в тот момент, когда моя рука почти касается застёжки рюкзака, я резко выпрямляюсь и кричу: — Цыпа, давай!

Всё происходит за секунды.

Мой крик срабатывает как спусковой крючок. Кувалда Лёхи описывает короткую дугу и врезается в ближайшего бандита с таким звуком, будто разбили арбуз. Тот отлетает, не успев даже вскрикнуть, и грузно шлёпается на землю, поднимая облачко пыли.

Но главное — даже не удар. Цыпа использует свою магию. Коричневатая дымка обволакивает его на миг, и он, не останавливаясь после удара, рвётся прямо в середину строя бандитов, словно таран, оставляя за собой борозду в траве.

Двое пытаются остановить его, но он просто разводит руками в стороны, и они отлетают, как кегли, приземляясь с глухими шлепками.

Пока всё внимание на нём, я концентрируюсь. Из родового кольца вырывается полупрозрачное ядовито-зелёное жало. Я целюсь в главаря.

Жало, свистя, вонзается ему в плечо. Он вскрикивает от внезапной атаки, лицо моментально бледнеет, а глаза неестественно широко открываются. Обмякает, вижу, как его тело ослабевает, он роняет ружьё и едва удерживается на ногах.

Сашка и Васька, не теряя времени, открывают огонь. Короткими, точными очередями по ногам и рукам тех бандитов, которые пытаются прицелиться. Грохот выстрелов, многократно усиленный эхом гор, оглушает на мгновение и меня. Бандиты орут, падают, теряя оружие.

Ирина, увидев суматоху, отчаянно дёргается, пытаясь разорвать верёвки. Ей это не удаётся, но она зажмуривается, её лицо искажается от усилия. Что она творит?

Перед ней, прямо в воздухе, начинает рваться пространство. Нестабильный, до ужаса хаотичный багровый разрыв, из которого валил холод и запах серы. Она не пытается его контролировать — она просто открыла дыру.

Края портала, как раскалённые бурые ленты, осыпают землю исками запредельной энергии. Даже думать не хочу, куда ведёт этот разлом. Полагаю, всем ясно, что делать, но на всякий случай:

— Всех туда! — ору я, указывая жалом на разрыв. — Цыпа, помогай!

Лёха, уже уложивший троих и держащий четвёртого за шиворот, понимает с полуслова. Он зашвыривает бандитов в портал.

Одного — как мешок с картошкой. Второго — сапогом под зад. Главаря, который уже почти без сознания от моего яда, я сам подхватываю жалом и швыряю в багровую мглу. Его обмякшее тело бесшумно исчезает в клокочущем мареве.

Остальных, раненых и оглушённых, наши ребята быстро и эффективно отправляют вслед за своими товарищами, работая слаженно, без лишних слов.

Через тридцать секунд перед порталом никого не остаётся. Все бандиты — в неизвестности на другой стороне.

— Иришка, закрывай! — командую я.

Она, вся дрожа, кивает. Её лицо белое от напряжения, на лбу поблёскивают капли пота. Она сжимает кулаки. Багровый разрыв пульсирует, на его глади появляются нити, как швы. Порталистка словно штопает само пространство.

Затем портал сжимается и, наконец, захлопывается с тихим хлопком, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха и выжженный пятачок грунта.

— И наш, — добавляю я, указывая на серебристый разлом, из которого мы вышли. — Надо закрыть его, пока кто-нибудь ещё не полез. Там какие-то каменные твари обитают.

Цыпа подходит к Ире и одним движением большого пальца рвёт верёвки на её запястьях. Она выплёвывает кляп, тяжело дышит, переводит взгляд на разлом.

С этим проще — он стабильный, не её творение. Парни развязывают порталистку, и она прикладывает к нему ладони, и через минуту мерцающая плёнка точно так же оказывается заштопана, а потом тает в воздухе.

Всё. Оба портала закрыты.

Тишина. Только наше тяжёлое дыхание.

— Спасибо, — хрипит Иришка, глядя то на меня, то на Цыпу.

— Не за что, — говорю я, поднимая свой рюкзак. — Все целы?

Мои люди кивают. Синяки, царапины, но не более. Васька потирает плечо, по которому получил прикладом, а Сашка перевязывает неглубокий порез на рукаве.

Миссия успешно выполнена. Если не считать нежданных гостей. Но теперь, думаю, нескоро появятся отчаянные, которые захотят напасть на графа Скорпионова и его отряд.

Если эти клоуны вернутся, что далеко не факт, они сто раз подумают, стоит ли лезть ко мне.

Достаю мобилет, открываю приложение имперской канцелярии. Выбираю первый застолблённый разлом, загружаю фото трофеев, ставлю галочку «Угроза нейтрализована, разлом деактивирован». Отправляю отчёт.

Пусть знают, что отряд «Скорпион» выполняет свою работу.

Возвращаемся к «Вепрю», едем домой. Настроение боевое, приподнятое. Первая вылазка, первая победа, первая добыча. И первое испытание на сплочённость — прошли.

Иришка, укутавшись в чью-то походную куртку, сидит у окна и слегка улыбается. Она молодец. Не растерялась. И всё-таки не зря я решил рискнуть и взять в команду такую нестандартную порталистку.

У меня вообще нестандартная команда набирается. Эдакий отряд психов. Мне нравится.

Считаю, что старт был успешным, даже бандиты не сильно нам помешали. Можно честно признать, что мы на верном пути.

Дома плотно обедаю. Мысли возвращаются к нерешённым делам. Одно из них — баронесса Спинорогова. Интересная женщина. Слишком интересная, чтобы её визит был просто из-за колье.

Беру мобилет, нахожу её номер, что она оставила, чтобы я связался с ней, когда решу, чего же хочу взамен за возвращённую драгоценность.

— Александра Игнатьевна, добрый день. Говорит Скорпионов.

— Граф, какой приятный сюрприз, — её голос в трубке звучит мягко, даже слишком, на мой вкус. — Чем обязана?

— Предлагаю продолжить наше знакомство в менее официальной обстановке. Приглашаю вас на ужин. Сегодня вечером, в Ялте, в ресторане «Грот». Слышал, там неплохая кухня и вид на море.

Пауза. Не слишком долгая. Делает вид, будто раздумывает?

— Боюсь, сегодня вечером я занята, граф. Планы…

Я усмехаюсь про себя. Занята. Конечно. Девица цену себе набивает. Не хочет выглядеть слишком доступной. Знаю я таких.

— Очень жаль, — говорю я, но тут же закидываю крючок. — А я надеялся обсудить кое-какие… взаимовыгодные перспективы. Касательно соседства, дубовой рощи… и, возможно, ваших будущих проблем с определёнными личностями, которые, как я слышал, проявляют к вам излишний интерес.

На другом конце провода — мёртвая тишина. Попал в цель, значит, в прошлый раз я всё верно понял.

— Вы… очень осведомлены, граф.

— Я стараюсь быть в курсе того, что происходит на моей земле и вокруг неё. Так что? Сможете отложить ваши планы? Гарантирую, разговор будет интересным.

Ещё пауза, но уже короче.

— Хорошо, граф. «Грот», в девять?

— Идеально. До встречи.

Вот и договорились.

Вечером «Грот» действительно оправдывает название — стилизованный под морскую пещеру интерьер, приглушённый свет, столики у огромных панорамных окон, за которыми темнеет море.

Я приезжаю раньше, беру столик в углу, с хорошим обзором.

Она приходит минута в минуту. В тёмно-зелёном, строгом, но подчёркивающем каждую линию фигуры, платье. Волосы убраны, взгляд — тот же холодный, оценивающий.

Интересная дамочка, надо бы разобраться, кто такая и чем дышит…

Усаживаемся. Заказываем ужин, вино. Веду светскую беседу — про погоду, про последние события в городе. Она держится уверенно, остроумно парирует. Но я чувствую лёгкое напряжение в ней. Она ждёт, когда я перейду к делу.

Пальцы её лежат на столешнице, неподалёку от моего бокала, кончики будто случайно касаются моей руки, когда тянусь за напитком. Она смущённо одёргивает руку.

Каждый её жест, каждый взгляд — игра, представление для одного зрителя. Баронесса вздыхает, бросает что-то о провинциальной жизни, о мужчинах, что разучились удивлять. Я киваю, делая вид, что принимаю правила её игры, но не ведусь на смазливую мордашку.

Пусть разогреется как следует и поверит в свои силы. А когда приносят десерт, я решаю, что пора.

— Александра Игнатьевна, у меня к вам один вопрос, — говорю я, откладывая ложку. — Из чистого любопытства. Напомните, как именно у вас пропало то колье? Вы в прошлый раз упомянули кражу.

Она не моргает. История льётся гладко, будто отрепетированная.

— Да, была кража. Из моей спальни. Полиция ничего не нашла. А позже мои… источники сообщили, что его видели среди вещей Степана-Финансиста. Ну а потом уже вы…

— Источники, — повторяю я кивая. — Быстрые у вас источники. Прямо как у меня.

Не спеша, достаю из внутреннего кармана пиджака сложенный листок. Старый, потрёпанный. Кладу его на стол между нами.

— Мои источники нашли вот это.

Баронесса смотрит на бумагу, потом на меня. В её глазах — быстрая, как вспышка молнии, тревога, которую она тут же подавляет.

— Что это?

— Расписка. О залоге. Ваше фамильное колье было заложено вами лично господину Степану за определённую сумму. Ваша подпись. Ваша родовая печать.

Я вижу, как кровь отливает от её лица. Она не ожидала, что я прихватил не только цацки, но и бумажки.

— Вы… вы же мне его вернули и ничего не сказали… — пытается она сохранить равновесие, но у неё это плохо выходит.

— Вернул. Потому что вы — соседка, и я решил проявить добрую волю. Но сейчас я хочу понять, зачем вы мне соврали, баронесса. Если вы его заложили — значит, вам были срочно нужны деньги. Так что давайте без игр. Выкладывайте, что на самом деле происходит. И что вам от меня нужно. Потому что игра в кошки-мышки меня утомляет.

Александра молчит, её пальцы сжимают край стола. Она смотрит в окно, на тёмное море, будто ища там ответ. Потом поворачивается ко мне, и в её серых глазах теперь нет ни капли флирта.

— Вам нужна правда, граф? — говорит она тихо. — Хорошо. Но это некрасивая правда. И она может быть опасна для вас. Вы всё ещё хотите её услышать?

У-у-у, да мадама совсем заигралась. Ну, так и быть, подыграю.

— Опасность — моя постоянная спутница, — говорю я, не отрывая взгляда от Александры. — Красивая, некрасивая — мне всё равно. Я весь внимание.

Она глубоко вдыхает, будто набираясь смелости, и её взгляд становится серьёзным, почти суровым.

— Хорошо. Тогда знайте. То, как вы со Степаном Финансистом… поступили, — она подбирает слова осторожно, — вам ещё аукнется. Вы связались не с теми людьми. Он был лишь пешкой в крупной игре, простым инструментом. И его отхождение от дел нарушило очень серьёзные планы. Планы людей, которые не прощают таких вольностей. Даже если вы граф.

Она говорит это убедительно, в её голосе звучит не наигранный страх, а реальное опасение. Но я слышу и то, что она НЕ говорит. Не называет имён, например. Хочет запугать, но не раскрыть при этом свои карты.

— Ну а вы-то здесь при чём? — спрашиваю я, притворяясь просто любопытным. — Вы ведь не из полиции нравов. И не член этой банды. Да и мы с вами никто друг другу, чтобы вы так рьяно предупреждали меня об опасности. Особенно когда я не просил.

— Я? — она делает глоток вина, её рука слегка дрожит. — Я просто предупреждаю. Как соседка. Вы вернули мне колье, я… чувствую некоторую ответственность. Вы не представляете, в какую игру ввязались.

— Ответственность, — повторяю я. — Благородно. Но вернёмся к колье. Вы сказали, готовы на всё, чтобы отплатить за него. Оно для вас очень дорого.

В её глазах снова вспыхивает расчётливый огонёк. Её поза меняется, становится чуть более открытой, взгляд смягчается, в уголках губ играет слабая улыбка.

Она проводит языком по нижней губе, будто обдумывая слова, которые собирается произнести.

— Дорого. Очень. Это память. И человек, который способен его вернуть, не задавая лишних вопросов, для меня куда интереснее любых столичных ухажёров. Я действительно готова на многое, чтобы выразить свою благодарность, граф. На… очень многое. Уверена, мы могли бы найти точки соприкосновения. Вне всяких рамок.

Она произносит это с таким видом, будто делает мне царский подарок. Её нога под столом слегка касается моей, проводит по голени. Наглая чертовка.

Но это классика. Я не отодвигаюсь, пусть думает, что клёв пошёл. Наклоняюсь чуть ближе, улыбаюсь в ответ.

— Это интригует, Александра Игнатьевна. Но знаете, что меня смущает?

— Что? — она чуть замирает.

— Всё это напоминает плохой спектакль. Сначала — угрозы про «не тех людей». Потом — внезапная готовность на «очень многое». Как-то уж слишком резко вы скачете с темы на тему.

Я откидываюсь на спинку стула, и моя улыбка становится холодной, даже насмешливой.

— Напомните-ка, как там погиб ваш муж? Почтенный барон Игнатий Владимирович. Вы ведь тогда, насколько я помню, остались не просто вдовой, а единственной наследницей всего его состояния. И, что интересно, очень быстро после его смерти все долги, которые он, говорят, вам оставил, были… урегулированы.

Её лицо каменеет. Все игривые нотки слетают с него, как маска.

— На что вы намекаете? — голос баронессы становится непомерно высок.

— Я не намекаю. Я констатирую факты. Вы — умная и расчётливая женщина. Выжили в браке со стариком, от которого зависели, и вышли из него победительницей. Вы не из тех, кого можно напугать парой туманных угроз или купить предложением «очень многого» в постели. Не держите меня за дурака, Александра. Вы ведь и сами не дурочка.

Она больше не пытается касаться меня. Сидит прямо, будто внезапно проглотила стальные спицы. Щёки бледные, глаза бегают по моему лицу. Она прекрасно понимает, что её спектакль окончен.

— Так что давайте начистоту. Чего вы на самом деле хотите? Или, — я подчёркиваю это слово, — чего хочет тот, кто вас сюда послал? Потому что человек, которому вы должны и который так напугал вас, что вы готовы играть в эту жалкую комедию с заигрываниями, явно не Степан-Финансист. Он действительно мелкая сошка. Так кто же? Что им от меня нужно?