Во власти Скорпиона. Вернуть свое

Глава 25

Кабинет графа Пересмешникова, г. Ялта

Георгий Аркадьевич Морозов сидит в дорогом, но душном кабинете графа Пересмешникова и чувствует, как пот медленно стекает у него под воротничком. Не от жары. От взгляда Анатолия Гавриловича.

— Где ваш человек, Георгий Аркадьевич? — спрашивает граф тихо, постукивая пальцем по полированной столешнице. — Прошла неделя. Ни отчёта, ни связи. Вы обещали мне глаза и уши в доме Скорпионова. А я до сих пор глух и слеп.

Морозов пытается улыбнуться, но получается жалкая гримаса.

— Анатолий Гаврилович, я… сам не в курсе. Возможно, технические неполадки, осторожность…

— Неполадки? — Пересмешников беззвучно усмехается. — Не смешите меня. Либо его раскрыли, либо он струсил. И то и другое — результат вашей плохой работы. Мне нужна информация. Постоянный поток сведений! Вы понимаете, что стоит на кону?

«Проект Василиса». Пересмешников не говорит этого вслух, но Морозов слышит это и так. Он кивает, быстро, нервно.

— Понимаю. Я выясню. Лично. Поеду туда сам. Под благовидным предлогом, с извинениями. Разведаю обстановку.

— Смотрите же, — говорит Пересмешников, и в его голосе звучит лёд. — Больше провалов я не потерплю.

Морозов вылетает из кабинета, будто его вытолкнули. На улице он останавливается, чтобы перевести дух. Чёрт. Чёрт! Всё катится под откос. Его агент — один из бывших охранников, подкупленный и запуганный — должен был устроиться в усадьбу Скорпионова под видом наёмного охотника. Молчал неделю. Теперь Морозову либо самому лезть в пасть ко льву, либо готовиться к очень неприятному, а может, и опасному разговору с Пересмешниковым.

Выбора нет. Лучше ко льву.

Он едет на рынок, покупает корзину дорогих фруктов — персики, инжир, виноград. Берёт бутылку неплохого крымского вина. Придумывает легенду на ходу: решил лично принести извинения за прошлые недоразумения, имея в виду попытку насильно забрать Скорпионова в лечебницу.

Дипломатический жест раскаявшегося противника. Хлипко, но другого варианта нет. Какая ещё может быть причина, чтобы пытаться проникнуть в дом этого мальчишки? Ничего в голову не приходит.

Машину он оставляет у ворот, решая подойти пешком, так будет выглядеть менее угрожающе. Идёт по дороге к усадьбе, корзина тяжелеет с каждым шагом. Он уже представляет себе высокомерное лицо этого выскочки-графа, его колкие вопросы…

Внутри всё клокочет от необходимости лично этим заниматься. Лазутчик дорого заплатит за то, что не выходил на связь.

И тут из-за угла ограды появляется фигура. Могучая, широкая, загорелая, в простой одежде. Мужик несёт на плече огромное бревно как обычную палку.

Морозов замедляет шаг, присматривается. Что-то знакомое… Лицо…

— Какого… — шепчет он, а челюсть отвисает сама по себе.

Мужик тоже замечает его. Втыкает бревно в землю, и оно с глухим стуком входит в грунт. Его лицо расплывается в широкой, простодушной улыбке.

— Георгий Аркадич? Здрасьте! А вы что здесь делаете?

Голос гулкий, как колокол. Сомнений нет, это Алексей. «Цыпа». Его бывший пациент, а потом — охранник в лечебнице. Силач с откровенной задержкой в развитии, но абсолютно безобидный, если его не злить.

Он исчез несколько месяцев назад. А недавно появились слухи, что его куда-то взяли на работу, но Морозов не придал им значения. Кому мог понадобиться на службе этот переросток?

А ведь ответ лежал на поверхности. Можно было и догадаться…

Теперь он стоит перед ним, и у Морозова чуть корзина из рук не летит.

— Алексей? — выдавливает он. — А ты-то… что здесь делаешь?

— Так, графу служу! — с гордостью объявляет Цыпа, похлопывая себя по груди. — На монстров охочусь, разломы закрываем! Работа как раз по мне! Силы много — всю в дело пускаю!

Морозов медленно обрабатывает эту информацию. «Графу служу». «На монстров охочусь». Так все слухи про бывшего охранника психушки в отряде Скорпионова… это про Цыпу. Не про его агента. Его агент…

А где тогда агент?

— А ты… — начинает Морозов, и голос его дрожит. — А ты никого больше из нашей больницы здесь не видел? Из работников? Кто… тоже мог бы работу искать?

Цыпа задумывается, почёсывая затылок. Потом его лицо озаряется.

— Видел одного! Тоже из наших! Приходил, в отряд просился!

Надежда, жалкая и глупая, вспыхивает в груди Морозова.

— И… и что?

— А я с ним побоксировал немного, по-дружески, — Цыпа улыбается, как будто вспоминая приятную прогулку. — Так, чтоб силу проверить. Он… э-э-э… не выдержал. Передумал.

— Передумал? — повторяет Морозов, и надежда гаснет, сменяясь леденящим догадкой.

— Ну да! После того как я ему челюсть случайно сломал, — поясняет Алексей, как о чём-то само собой разумеющемся. — Граф оценил мой подход и на работу взял. Он крутой, многое позволяет и ништяки всякие дарит. О! — Алексей показывает Морозову кастет.

У главврача перед глазами встаёт пелена — он труп, Пересмешников свернёт ему голову.

— Так, Лёша, не отвлекайся, а где второй охранник-то?

— А, ну так это, отвезли его, наверное, в больницу. Больше не приходил.

Всё. Картинка складывается с ужасающей ясностью. Его агент пришёл, попытался внедриться. Столкнулся с Цыпой. Получил перелом челюсти. И сейчас валяется в лечебнице, не имея возможности говорить.

А Морозов, дурак, неделю ждал от него весточки.

Шок сковывает его. Он стоит, тупо глядя на сияющее лицо Алексея, на его могучие кулаки, которые с такой лёгкостью ломают челюсти.

Весь его хитрый план, вся конспирация — рассыпалась в прах из-за одного неловкого движения этого добродушного силача.

— Фрукты… вино… — бормочет он автоматически, протягивая корзину и бутылку Цыпе. — Это… графу передашь. Я… я, пожалуй, пойду.

— Да вы заходите! — сердечно говорит Алексей, принимая дары. — Граф, может, чаем угостит!

Морозов не отвечает. Он разворачивается и почти бежит обратно к своей машине. Его шаги сбивчивы, дыхание прерывисто. В голове стучит одна мысль, нарастая, как набат: «Провал. Полный, абсолютный, унизительный провал».

Он заводит машину, давит на газ, выезжает на трассу. Липкие от пота ладони лежат на руле, а пальцы барабанят по нему.

Пересмешников не простит этого. Никаких оправданий не примет. «Глаза и уши» оказались сломанной челюстью, а бывший пациент, который может нечаянно убить, теперь работает на врага. Он и близко никого к хозяину не подпустит. Цыпа же как собака, если привязался, всё — пиши пропало.

«Пошло оно всё», — думает Морозов с внезапной яростью. Он не солдат, не шпион. Он — главврач, пусть и с тёмными делишками. Но эта игра стала слишком опасной.

С одной стороны — мстительный, непредсказуемый Скорпионов с его монстрами и силачами-психопатами. С другой — безжалостный Пересмешников, который сожрёт его без соли, если заподозрит в слабости.

«Проект Василиса»? Пусть он горит синим пламенем! Все эти дворянские склоки, магия, тайны — не для Морозова. Риски многократно превышают возможные выгоды.

Решение созревает мгновенно, кристаллизуясь из страха и злости.

— Я выхожу из игры! — твёрдо говорит он сам себе.

Он решает промолчать. Не будет звонить Пересмешникову. А утром напишет заявление об отпуске по семейным обстоятельствам. А потом… потом куда-нибудь подальше. В Кисловодск, к родственникам. Пусть тут сами разбираются.

Георгий прибавляет скорость, будто пытаясь физически оторваться от кошмара, который сам же и создал. В зеркале заднего вида удаляющаяся усадьба Скорпионовых кажется теперь не целью, а кратером, из которого он чудом выбрался живым. Больше — ни шагу.

К чёрту их всех!

Я выхожу во двор, чтобы проветрить голову после вчерашних находок и планирования поездки в Бахчисарай. Солнце уже высоко, воздух прогрелся.

И тут вижу вдалеке, у самых ворот, быстро удаляющуюся фигуру мужчины в строгом костюме. Он почти бежит к припаркованной машине, садится и с визгом шин уезжает.

Странно. Кого это принесло?

Рядом, прислонившись к забору и мирно грызя яблоко, стоит Цыпа. В руке у него корзина с фруктами и бутылкой вина.

— Алексей, — окликаю я его. — Кто это был? Тот, что только что сбежал?

Цыпа оборачивается, глотает яблоко и широко улыбается.

— А, господин! Да это мой бывший начальник, представляете? Из больницы, где я раньше работал. Георгий Аркадич, главный врач. Вот, фрукты вам передал и вино. Говорит, извиняется за что-то.

Я смотрю на удаляющийся пыльный шлейф от машины. Главврач психушки, куда меня так упорно пытались запрятать? Сам приехал? С подарками? Пахнет не извинениями, а паникой и разведкой.

Интересно, что его спугнуло? Вид Цыпы? Или он что-то узнал и побежал докладывать? Но с этим хлюпиком можно и повременить, сейчас есть куда более важные дела. Думаю, всё же Цыпа спугнул Морозова.

Не может же Алексей работать на него? Бросаю взгляд на Цыпу, и тот моментально расплывается в улыбке. Да не, я неплохо в людях разбираюсь. Лёха на предательство не способен.

— Начальник, говоришь, бывший? — уточняю я.

— Угу, — кивает Цыпа, выбрасывая огрызок. — Работал я охранником в психушке одно время. Недолго, пока случайно кое-кому в морду не дал.

— Кто бы сомневался. А ты в курсе, что я в этой психушке лежал, и Морозов меня пичкал ядом по приказу графа Пересмешникова?

У Алексея отвисает челюсть. Он чуть не роняет корзину, а затем выхватывает из кармана кастет.

— Да как он посмел! Вот урод. А я думал, Морозов хороший дядька. Ну, сейчас я его догоню, побеседуем!

Я так и думал, Цыпа вряд ли какой-то шпион. А видя его искренний порыв, окончательно в этом убеждаюсь.

— Не надо, успокойся. Он всего лишь пешка и уже поплатился за свои дела. Но если ещё раз появится — приведи его ко мне, договорились?

— Привести? В смысле, живого?

— Лёша, ну конечно, живого… — вздыхаю я. — Ладно, неси фрукты на кухню, пусть разберут. А затем возвращайся сюда. Сейчас должны будущие работники прийти. Постой тут рядом и… грозно выгляди. Чтобы нечистоплотные сразу испугались и лишних вопросов не задавали.

Цыпа кивает с понимающим видом — для него задача «грозно выглядеть» не составляет никакого труда. Он исчезает в доме с корзиной.

Я остаюсь во дворе. Сегодня важный день. С порталом, который стабилизировала Ира, и после его официальной регистрации Олей, у меня наконец-то появилась возможность поставить на поток добычу ресурсов с Изнанки.

Начать решил с самого безопасного места — розового луга, где растут макры. Уровень магии там — практически нулевой, монстров мы там ни разу не видели. Идеальный полигон для новичков.

Для этого я попросил Евграфыча дать объявление в городе о найме временных рабочих для сбора «особых лекарственных растений» в удалённой, безопасной местности. Оплата — щедрая, наличными, в конце каждого дня. Откликнулось много народу. Вот, первые кандидаты должны подъехать как раз к полудню.

Пока жду, звоню по мобилету Ярославу Котову. Долго жду. Наконец, связь устанавливается, но вместо приветствия я слышу оглушительный грохот, как будто где-то рядом рвутся снаряды, треск автоматных очередей и дикие вопли.

Глаза округляются, что это происходит?

— Котов! — кричу я в трубку. — Ты где? У тебя всё в порядке?

— Здорово, Скорпионыч! — доносится его голос, весёлый и возбуждённый, сквозь какофонию звуков. — Да, конечно, всё отлично! С детишками балуемся!

— С детьми? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. Там явно идёт полномасштабный бой.

— Ну да! Учу их по монстрам стрелять! По живым мишеням! Так лучше запоминается! Эй, вы там, не палите по сараю, я же сказал — только по движущимся!

Снова грохот и довольный визг. Даже не знаю, стал бы я учить детей пуляться в монстров из оружия или магией. Я как-то и о детях никогда особо не думал. Там, где я жил, не до этого было, а здесь сразу навалилось, что и в голову не пришло…

Я понимаю, что беспокоиться не о чем, и выдыхаю. Просто у Ярослава свои, очень специфические методы обучения.

— Ладно, — говорю я. — Помнишь, ты обещал среди охотников клич кинуть? Кто-нибудь отозвался? Мне бы пару толковых ребят, не боящихся изнанкового дерьма.

— Да, конечно! — кричит Котов. — К тебе уже едет человечек. Должен сегодня-завтра быть.

— Прекрасно, — киваю я, хотя он этого не видит. — Как я его узнаю?

— Мимо не пройдёшь, — уверенно говорит Ярослав. — Ладно, граф, давай, а то они тут всех учебных монстров без меня перебьют! Будь здоров!

Связь обрывается. Я убираю мобилет. Человек, мимо которого не пройдёшь… Интригующе. Ладно, подождём.

Тем временем во двор начинают подтягиваться первые кандидаты в сборщики макров. Народ разный: несколько крепких мужчин средних лет, пара женщин, выглядящих привыкшими к тяжёлому труду, несколько парней, смотрящих по сторонам с любопытством и опаской. Всего пятнадцать человек.

Неплохо.

Я выхожу к ним, Цыпа занимает позицию у меня за спиной, сложив руки на груди. Одна только его фигура производит нужный эффект — разговоры мгновенно стихают.

— Добрый день, — начинаю я. — Спасибо, что откликнулись. Работа простая, но со своими особенностями. Вам предстоит собирать особые растения на специально отведённой территории. Уровень магического фона — нулевой, вреда для здоровья нет. Опасной фауны тоже. Но, — я делаю паузу, — территория эта является частью зарегистрированного разлома в Изнанку. Вы будете находиться под постоянной охраной моих людей.

Вижу, как на некоторых лицах мелькает испуг. Слово «Изнанка» пугает. Несколько человек в задних рядах начинают медленно пятиться.

— Кто не готов — можете уйти сейчас, претензий не будет, — говорю я спокойно.

Трое парней и одна женщина тут же разворачиваются и быстро уходят не оборачиваясь. Остаются одиннадцать человек.

Думаю, их держит обещанная щедрая оплата.

— Отлично, — киваю я. — Правила просты: делаете только то, что говорят охранники. Не отходите от группы. Собранное складываете в мешки, которые вам выдадут. Кто вздумает что-то утаить или спрятать… — я указываю большим пальцем через плечо на Цыпу, — разговаривать будете с ним. Но искренне надеюсь, до этого не дойдёт.

Цыпа в этот момент делает шаг вперёд и просто сжимает кулаки, демонстрируя свои блестящие кастеты. Этого достаточно.

После краткого инструктажа и подписания бумаг в виде обычного договора подряда, но с пунктом о неразглашении места работ, мы отправляем первую группу через портал. Их сопровождают двое гвардейцев с оружием. Я остаюсь с Цыпой, наблюдая, как последний работник исчезает в переливающейся дымке портала.

Дела налаживаются. Если всё пройдёт гладко, через пару дней у меня будет постоянный, хоть и небольшой, поток ресурсов с Изнанки. Можно будет думать о более сложных операциях.

Я сижу во дворе, проверяя снаряжение для вылазки, когда к воротам подъезжает неприметная чёрная машина. Из неё выходит невысокий, сухопарый парень в дешёвом костюме, с лицом, на котором старательно выведено выражение «я просто курьер». В руках у него — коричневый конверт.

— Графу Скорпионову, — говорит он, избегая смотреть мне в глаза. — От Василия.

А, Молот. Наконец-то. Беру конверт, он отдаёт его с лёгким, едва заметным поклоном, разворачивается и уезжает, не дожидаясь ответа. Видимо, инструкция была именно такой.

Возвращаюсь в кабинет, разрываю конверт. Внутри — несколько листов бумаги, исписанных корявым почерком. Список. Фамилии, суммы, даты, иногда — краткие примечания: «под залог имения», «под залог коллекции», «долг переуступлен от…».

Я пролистываю. Да, много знакомых фамилий. Они уже фигурируют в списках Оленьки и баронессы Спинороговой. Кривошеин, Голубев, представители Торгового дома «Ворон и сыновья».

И, конечно, новые — те, кто был должен напрямую Молоту или его «партнёрам».

Беру папку Оли, раскладываю всё на столе. Начинаю сверять. Карандашом отмечаю пересечения. Их становится всё больше. Это не просто сеть. Это система.

Чёткая, отлаженная машина по выкачиванию ресурсов из слабеющих дворянских родов. Одни дают деньги под неподъёмные проценты или втягивают в азартные игры. Другие, явно подставные лица, вроде тех, что сидели в моих гостевых домах, помогают «оформлять» отжатое имущество. Третьи — Молот и компания, обеспечивают силовое давление, страх, выбивание долгов.

И где-то наверху призрачный Султан, который, видимо, сводит все ниточки в один узел и получает основную прибыль.

Я откидываюсь на спинку кресла, смотрю на испещрённые карандашом листы. Чувство — странное. Не гнев, даже не праведное возмущение. Скорее, холодное, почти профессиональное удовлетворение. Картина прояснилась. Враг обрёл контуры. Теперь можно планировать контратаку.

«Ну ничего, — думаю я, собирая бумаги в одну папку. — Устрою турнир. Будет весело. Познакомлюсь с ключевыми фигурами и обязательно докопаюсь до истины…»