Во власти Скорпиона. Вернуть свое

Глава 5

Муравьи крупные, злые и явно собираются меня сожрать. Совсем не те мирные ребятки, что в городе.

Обходят с двух сторон, грамотно отрезая пути к отступлению. Тактика есть, значит, и разум какой-никакой имеется.

— Ну что ж, — вздыхаю я. — Я, честное слово, хотел по-хорошему.

Первый бросается слева, пытаясь схватить меня за ногу мощными челюстями. Я отпрыгиваю, и его челюсти с громким щелчком хватают лишь воздух. В тот же миг второй атакует справа.

На сей раз не уворачиваюсь. Наоборот, делаю короткий шаг навстречу и фигачу битой с разворота, целясь прямо в лоб.

Точный удар! Раздаётся глухой хруст. Башка муравья лопается, как гнилая дыня.

— Сзади! — вопит Сева.

Резко разворачиваюсь и еле успеваю избежать жвал первого муравья.

Он не сдаётся несмотря на гибель товарища, и атакует с удвоенной яростью. Приходится двигаться быстро. Уклоняюсь от захвата, рублю битой по тонким суставам лап.

Муравей издаёт скрипящий звук, пытается укусить меня за руку, но я успеваю отдёрнуть её и всаживаю биту ему прямо в глаз. Твари хоть и большие, но не такие живучие, как те ящеры с орлиными головами.

После нескольких точных удара оба членистоногих лежат неподвижно. Из разбитых хитиновых пластин сочится липкая, пахнущая кислотой жижа.

Стою над ними. Убивать не хотел, но другого выхода не дали.

— Похоже, на этой Изнанке не один вид муравьёв, — зажимая рот рукой, бубнит Сева-младший.

Он по-любому прав. Те, что в городе — цивилизованные и мирные. А эти — агрессивные варвары какие-то, бродяги или воины другого клана.

Они могут и между собой воевать тоже. Интересно. Возможно, даже полезная информация.

— Тебя тошнит, что ли? — спрашиваю я, поворачиваясь к малому.

— Это странно, ведь у меня нет желудка. Но да, — сдавленно отвечает тот.

— Приходи в себя. А то я здесь ещё не закончил…

Подхожу к телам. В грудных пластинах убитых муравьёв, прямо около того места, где у млекопитающего было бы сердце, нахожу довольные крупные светящиеся кристаллы.

Не такие мощные, как хотелось бы, но явно лучше растительных. Слышал я уже от кого-то, что животные макры гораздо сильнее растительных.

Выковыриваю их ножом и засовываю трофеи в рюкзак.

— Всё, пора домой, — вытирая руки о траву, говорю я.

— Угу, — мычит Сева, который сидит на корточках чуть подальше, не глядя в мою сторону.

Иду к горе быстрым шагом. Оглядываюсь — нет ли ещё бурых. Пока тихо. Да только в голове рождается не самая приятная мысль. А если портал закрыли с той стороны, то есть из нашего мира, будет ли он работать отсюда? И если да, то куда приведёт меня?

Добираюсь до скалы, нахожу ту самую расщелину, где заныкал кристалл. Засовываю руку внутрь. Да, он здесь. Мой макр второго уровня.

Вытаскиваю. Кристалл, который раньше просто тускло светился, теперь пульсирует ровным, сильным светом.

Зарядился. Отлично!

Поворачиваюсь к тому месту, где раньше висел портал на розовый луг. А он там и висит!

Кайф. Значит, таинственный мудак закрыл только разлом из нашего мира, а до следующих не добрался.

Шагаю в портал и вываливаюсь на розовый луг. Знакомый запах цветов и спокойная энергия нулевого уровня обволакивают меня.

Делаю глубокий вдох. Лепота. Почти дома.

— Сева? — окликаю я.

Он материализуется рядом, но его образ дрожит, как пламя на ветру, почти прозрачный.

— Я здесь… но ненадолго. На этом уровне сложно удержать форму. Ты уже почти вернулся. Дальше будет проще.

— Спасибо, что был рядом, — говорю я искренне.

— Мы одна команда, — он улыбается, и его образ начинает таять. — Удачи… И… послушай напоследок. Похоже, здесь стабильная связь Изнанок. Это не случайность. Это система. И это… очень ценно.

Малой делает паузу, его голос становится совсем тихим.

— За такие разломы, за такие маршруты… убивают и даже объявляют родовые войны. Так что будь осторожен. Если сможешь снова открыть постоянный проход сюда, а потом договориться с муравьями, сможешь отлично заработать. И не только заработать… Главное — зарегистрируй разлом за собой! Пока другие его не нашли…

Его слова растворяются в воздухе вместе с последними очертаниями. Сева исчезает.

Наверное, вернулся к нашему чудищу… то есть, божеству. Как бы там ни было, остаюсь один.

Мысль, которую он бросил, застревает в мозгу. Стабильная связь между уровнями. Это как найти секретный проход между этажами в чужом доме, где хранятся сокровища.

Да, за такое и правда убивают. Значит, надо действовать быстро и тихо.

Но сначала — отсюда надо выбраться.

Иду по лугу, который во все стороны одинаковый. По дороге набиваю карманы обычными растительными макрами — мелкими, тусклыми, не чета тем, что у муравьёв. Но и это деньги.

А денежки мне сейчас очень нужны.

Иду, пытаюсь сориентироваться. Ни хрена не получается. А в голове уже строятся планы: как подойти к муравьям, что предложить, как застолбить эту территорию по императорскому указу…

И вдруг прямо перед моим лицом, воздух взрывается.

Не серебристой дырой, а кроваво-багровым разрывом. Точь-в-точь как тот, что создала Ира, только меньше и… стабильнее.

Я не успеваю среагировать и делаю шаг. Проваливаюсь в портал.

Ну, зашибись. Куда на этот раз?

Вихрь, давление, и я падаю на что-то мягкое. Трава. Зелёная, зелёная трава. У дома?

Поднимаю голову. Точно. Трава у дома, и мне это не снится.

Вижу лица. Олега, вытаращившего глаза. Сашку и Ваську, которые аж подпрыгнули от неожиданности. И Ирину.

Она стоит в центре круга, вырезанного в земле, её руки опущены, лицо залито потом, а в глазах — безумное облегчение.

— Ты… Вы… — Ира не может выговорить слово, по её лицу текут слёзы.

— Ваше сиятельство! — Олег делает шаг вперёд, и на его бородатом лице я вижу такую искреннюю радость, что даже комок к горлу подкатывает. — Живой! Целый!

— Я же сказал, что выберусь, — говорю я, вставая и отряхиваясь.

Оглядываюсь. Мы на заднем дворе усадьбы. Рядом валяются пустые, тусклые макры. Видимо, Ира нехило так подзарядилась, чтобы меня вытащить. А обычным магам становится хреново, если втягивать много энергии из макров.

— Молодец, Ириша, — подхожу и обнимаю её. — Спасибо.

Она обессиленно повисает у меня на руках и говорит еле слышно:

— Я… я пыталась найти по следу… по браслету… Сначала на берегу. Потом подумала, может, если открыть рядом с домом, где энергия места знакомая… то получится. Получилось, — в её голосе слышится улыбка.

— Умничка моя. Без тебя я бы там, наверное, ещё долго блуждал.

Смотрю на солнце. Оно клонится к закату, но до вечера ещё далеко. Значит, в этом мире прошло всего несколько часов. На Изнанке, по ощущениям, я провёл больше суток. А здесь ещё полно времени на дела. Хорошо.

— Ладно, — хлопаю в ладоши, привлекая внимание к себе. — Спасибо! Все молодцы. А теперь у всех дела, кроме Ирины. Её — накормить, напоить, спать уложить. Только сначала макр из сейфа притащите, чтобы портал не закрылся. А я сейчас приму душ, переоденусь — и поедем кое-куда.

Из дома выскакивает Оля, услышав шум. Увидев меня, целого, хоть и грязного, в рваной одежде, она всплёскивает руками.

— Ваше сиятельство! Слава Скорпиону, наконец-то! Идите же, я вам ванну приготовлю, надо поесть, отдохнуть…

— Не-не, Оленька, спасибо, — улыбаюсь я. — Ванну не надо. Еда — позже. Хотя сделай пару бутеров, с собой возьму. А отдыхать некогда. Я обещал кое-что. А граф Скорпионов держит свои обещания.

— Куда же вы? — беспокоится Оленька.

Я смотрю на заходящее солнце.

— Надо навестить одного знакомого. А то получится невежливо…

В особняке Свиридова

Фёдор Свиридов врывается в свой дом, хлопнув дверью так, что стены трясутся.

Он выжил. Его выпустили. Но придётся вернуть артефакт… Унизительно. Обидно. Но необходимо, иначе этот псих Скорпионов наверняка выполнит своё обещание и засунет Жало…

Нет, лучше не думать. Ведь Фёдор не сомневается, что Всеволод на это способен.

«Хорошо, хорошо, — думает он, срывая пиджак и бросая его в руки служанке Гале, которая выскочила в коридор. — Отдам я его этому выскочке. Пусть думает, что выиграл. Но я заберу его обратно, рано или поздно. Потому что оно моё по праву!»

— Галя! — рявкает он, не глядя на служанку. — Не мешайся под ногами!

Он шагает в свой кабинет. Спешит к дальнему углу, к низкой табуретке, на которой оставил ящик с артефактом.

Табуретка пуста.

Свиридов замирает. Мозг отказывается воспринимать картинку. Он моргает, смотрит по сторонам. Может, переставил? В последние дни нервы были ни к чёрту, мог убрать в сейф для надёжности.

Он бросается к сейфу, встроенному в стену за картиной. Дрожащими руками вводит код, рывком открывает тяжёлую дверцу. Внутри — пачки денег, несколько мелких артефактов в футлярах, документы. Коробки нет.

Паника сдавливает Фёдору горло.

— ГАЛЯ! — его рёв эхом разносится по дому.

Через несколько секунд в дверь кабинета робко заглядывает испуганное лицо служанки.

— Ф-фёдор Матвеевич?

— Где коробка⁈ — шипит он, подходя к ней вплотную. — Маленькая, деревянная, с медными уголками! Стояла там, на табуретке! Куда ты её дела, дура⁈

Глаза Гали расширяются от страха. Она мотает головой.

— Я… я не знаю, господин! Клянусь, не трогала! Может, вы сами куда убрали…

— Не ври мне! — Свиридов замахивается, и женщина съёживается, закрываясь руками. — Только ты могла её тронуть! Ты что, продала её⁈ Украла⁈

— Нет! Никогда! Я даже не знаю, что в ней было! — слёзы брызгают из её глаз. — Я честно, Фёдор Матвеевич, я только пыль вытирала вчера… Может, она упала за диван?..

Свиридов отталкивает её и начинает безумный обыск, что длится всю ночь и день почти без перерывов. Он опрокидывает кресла, сбрасывает книги с полок, заглядывает под каждый стол, в каждый угол.

Пот льётся с него градом, рубашка прилипает к спине. Он роется в шкафах, в ящиках, даже в камине, хотя тот не топился с весны.

Ничего. Коробки нет.

«Не может быть… не может быть…» — стучит в висках.

Он потратил годы. Держал вожделенный артефакт в руках, изучал, пытался понять его секрет. И вот теперь… его нет.

Фёдор останавливается посреди комнаты, пытаясь перевести дух. В голове всплывают обрывки старых легенд, семейных преданий, которые он всегда считал сказками для глупцов.

«Паяльное Жало не принадлежит никому, кроме избранных Скорпионом. Оно всегда возвращается к своему роду. Его можно украсть, продать, потерять… но оно найдёт дорогу домой».

Бред. Фёдор Свиридов не верит в сказки. Он верит в силу, в деньги, в расчёт. Хотя и на этот случай он подстраховался, коборка блокировала возможность внезапного перемещения предметов внутри.

Но тогда где коробка? Не могло же Жало переместить и коробку тоже?

Он вспоминает слухи, которые слышал в узких кругах коллекционеров. О том, как Скорпионовы в прошлом теряли Жало — то проигрывали в карты, то теряли при ограблении, то просто по небрежности. И как оно странным, необъяснимым образом всегда оказывалось у них снова.

Что, если это правда? Вдруг пока он сидел в подвале у графа, артефакт сам решил вернуться?

Абсурд!

Но где тогда грёбаная коробка⁈

Фёдор в ужасе смотрит на пустую табуретку. Значит, он уже проиграл. Он не может отдать Скорпионову то, чего у него нет. А это значит, граф сдержит слово.

Или не сдержит. В любом случае, тот взгляд, что Скорпионов бросил на него в подвале, не сулил ничего хорошего.

Паника перерастает в отчаяние. Нужно бежать. Сейчас же. Собрать деньги, документы и исчезнуть. Пока он не…

Тяжёлый, настойчивый стук в парадную дверь раздаётся по всему дому, заставляя Фёдора вздрогнуть.

Свиридов замирает, не в силах даже вдохнуть. Он слышит, как Галя, всхлипывая, идёт открывать. Слышит приглушённые голоса.

Быстрые шаги по коридору. Галя появляется в дверях кабинета, её лицо белее извёстки.

— Фёдор Матвеевич… Вас спрашивает граф Скорпионов. Он говорит, что пришёл за обещанным.

Свиридов чувствует, как пол уходит из-под ног. В глазах темнеет. Он хватается за спинку кресла, чтобы не рухнуть.

Скорпионов здесь. И у Фёдора нет того, что ему нужно.

Это конец.

Стою в дверях кабинета Свиридова и наблюдаю, как он чуть ли не падает в обморок при моём появлении. Вид у него, конечно, потрёпанный: рубашка помята, волосы всклокочены, глаза бегают, как у загнанного зверя. Страх от него так и прёт. Он что, не спал всю ночь?

Хорошо.

Не торопясь, захожу внутрь, оглядываюсь. Лаборатория, коллекция… симпатичненько. Только погром здесь такой, будто Мамай пробежал.

Олег остаётся в прихожей, блокируя выход. Ещё пара гвардейцев на всякий случай за окном. Свиридов как раз бросает взгляд на него, видит бойцов и бледнеет ещё сильнее, если такое вообще возможно.

— Ну что, коллекционер, — начинаю я спокойно, подходя к его столу и смахивая на пол какую-то безделушку. Она со звоном разбивается. Фёдор вздрагивает. — Я за обещанным. Ты сам не пришёл, поэтому решил навестить. Где Возвращалка?

Он громко сглатывает, его кадык прыгает вверх-вниз.

— Граф… я… возникли небольшие сложности…

— Сложности? — переспрашиваю я, садясь на край стола. — Интересно. Какие? Может, она потерялась? Или её украли?

Он пытается собрать остатки достоинства, выпрямляется.

— Артефакта нет. Я не знаю, куда он делся, клянусь! Может, служанка…

Смотрю ему прямо в глаза. Лжёт. Или говорит правду. Сейчас не поймёшь. Но паника в его глазах — настоящая.

— Фёдор, Фёдор, — качаю головой. — Мы же джентльмены. Договорились. Ты мне артефакт — я тебе жизнь и свободу. А теперь ты говоришь «нет»? Как-то это невежливо. Помнишь, что я обещал?

— Помню, — отступая, мямлит Свиридов.

— С одной стороны, тебе повезло. Возвращалки нет, поэтому я не смогу никуда её тебе засунуть. С другой стороны, здесь полно других интересных предметов, — я оглядываюсь по сторонам. — Какой предпочитаешь?

— Граф, клянусь, Паяльное Жало было здесь! Я не знаю, куда оно делось!

— А мне кажется, знаешь. Или тебе твои хозяева дороже, чем собственные внутренности?

— Какие ещё хозяева⁈ — вырывается у Фёдора. — Я работаю только на себя! Но артефакта правда нет! Проверьте весь дом, если хотите!

Встаю, подхожу к нему вплотную. Он отступает, упираясь спиной в книжный шкаф.

— Знаешь, в чём особенность той штуки? — говорю я тихо, почти ласково. — Она всегда возвращается к моему роду. По крайней мере, такова легенда. Так что, если она и правда потерялась… значит, скоро сама найдёт дорогу в мои руки. Но это не отменяет нашего договора. Ты его нарушил. И за это придётся заплатить.

— Так ведь, получается, я ни при чём. Артефакт сам отправился к вам, и всё хорошо, — выдавливает Свиридов.

Вижу, как в его глазах мелькает слабая надежда. Мол, если артефакт вернётся сам, то и вины его нет? Наивный.

— Но прежде чем решать, какой из предметов твоей коллекции засунуть в тебя поглубже, — продолжаю, — я хочу понять одну вещь. Кто ты, на хрен, такой? И откуда вообще знаешь про этот артефакт? Что у него за свойства, кроме того, что он возвращается? Ты ведь не простой коллекционер. Ты искал это Жало целенаправленно. Почему?

Свиридов смотрит на меня, и в его испуганных глазах вдруг прорывается старая, глубокая, как шахта, ненависть. Она такая сильная, что даже страх на секунду отступает.

— Вы… — он говорит это слово с таким презрением, как будто плюёт мне в лицо. — Вам достался этот артефакт по праву крови, а вы даже не понимаете, что держите в руках! Вы, сукины дети, ничего про него не знаете!..

«Сукины дети»? Матери моей касается. Нехорошо.

Я двигаюсь быстрее, чем Фёдор успевает моргнуть. Бью не со всей силы, но чётко в челюсть. Звонкий, сочный удар.

Голова Свиридова дёргается, он падает на задницу и хрипит, хватаясь за лицо.

— Мою мать, — говорю я ледяным тоном, — не трожь. Повтори — и я выбью тебе все зубы. А теперь ответь на вопрос. Кто ты и откуда знаешь про артефакт?

Он прислоняется к шкафу, по его подбородку течёт кровь из разбитой губы. Ненависть в глазах кипит, смешиваясь с болью и животным страхом, который вернулся с удвоенной силой. Он смотрит на меня, на моё лицо, на родовой перстень на моей руке.

Я беру со стола какую-то изогнутую хрень, которая далека от анатомической формы. При виде этого глаза Свиридова становится размером с блюдца.

— Подожди! Не надо! — кричит он, выставляя ладони.

— Говори, — настаиваю я.

— Хорошо, скажу… Я… Я твой отец!

Чего, блин?