Во власти Скорпиона. Вернуть свое

Глава 22

Молот стоит неподвижно. Смертельный страх в его глазах ещё не рассеялся, но я вижу, как понемногу в них возвращается привычная осторожность, попытка оценить ситуацию и собрать остатки самообладания. Он часто дышит, грудная клетка резко поднимается и опускается, но взгляд уже не безумен. Он держится.

Интересно.

Делаю шаг вперёд. Мои ботинки хрустят по осколкам.

— Чего молчишь, Василий? — улыбаюсь я. — Не выспался?

— Что тебе нужно, Скорпионов? — хрипит Молот.

Он пытается взять себя в руки, и это у него даже получается. Не такой тюфяк, как те придурки, что возомнили себя крутыми рэкетирами.

— Мне нужно прояснить один момент, — говорю я, останавливаясь в паре метров от него. — Помнишь нашу первую беседу? Ты тогда уверял меня, что с Султаном не работаешь. Что это просто слухи.

Молот не отвечает и смотрит мне в глаза, не моргая. Его челюсти сжаты так, что я слышу скрип зубов.

— Ну так вот, — продолжаю я, — мне тут одна птичка недавно напела совсем другую песенку. Что на самом деле ты с ним связан. Кто же мне солгал? Ты? Или эта птичка, которой я пару часов назад сломал клювик?

Василий молчит несколько секунд, его взгляд бегает по моему лицу, пытаясь понять, сколько я знаю на самом деле.

— Ладно, — вздыхает он. — Были у меня с Султаном… кое-какие делишки. Не постоянно. И не напрямую, через десятые руки. Информацию добыть, товар переправить, пару чертей припугнуть…

— Это кого, например?

— Не твоё дело, граф, — цедит Молот.

Я подхожу ещё ближе. Теперь между нами меньше метра. Он выше меня и массивнее, но я в его глазах — источник чудовищной силы, которая только что разнесла ему полдома. И он боится, что я снова могу превратиться.

Правда, это не так. Для нового превращения мне нужно снова напитаться маной по самое не балуй.

Но Васеньке об этом знать не обязательно.

— Видишь ли, — говорю я тихо, почти задушевно, — у меня к тебе накопилось несколько претензий. Первая — за ложь. Я не люблю, когда мне врут в лицо. Вторая — за посягательство на имущество моего рода. Третья — за шантаж баронессы Спинороговой. Ты не веришь, что я это серьёзно? Думаешь, просто припугнул?

Я не даю ему ответить и позволяю остаткам силы выплеснуться наружу. Моя кожа на мгновение будто темнеет, становится твёрже. Этого достаточно. Молот непроизвольно отшатывается, спиной упираясь в стену.

— Хочешь, я опять превращусь и оторву тебе что-нибудь своей клешнёй? Какая рука, например, тебе меньше нравится, левая или правая? Или сразу перейдём к чему-то поменьше, но поважнее? — опускаю взгляд на его красные трусы.

В глазах Молота снова вспыхивает первобытный ужас. Он резко мотает головой и цедит:

— Угомонись, Скорпионов. Я… говорю правду. Клянусь. С Султаном контакты были, но редкие. Через посредников. Я его самого ни разу не видел. Никто не видел! Он как тень. Отдаёт приказы, получает долю. Всё.

Я смотрю ему прямо в глаза, долго и пристально. В них сейчас только страх и желание, чтобы наша встреча поскорее закончилась.

Похоже, и правда не врёт на этот раз. Он — крепкий исполнитель, надсмотрщик, но не вхож в круг доверенных лиц призрачного Султана.

— Ладно, — я отступаю на шаг. — Поверю на этот раз. Но запомни — сейчас у тебя будет два дела. Первое — тот список долгов, который ты мне должен был предоставить. Жду его до конца недели. Второе — баронесса Спинорогова. Она больше не твоя игрушка и не твой должник. Все её обязательства перед тобой — аннулированы. Она теперь под моей личной защитой. Если к ней подойдёт хоть один твой человек, если она услышит хоть одну угрозу — я вернусь. И мы продолжим наш разговор уже без слов. Понял?

— Уяснил, — бурчит Молот.

— Прекрасно. Тогда спокойной ночи, Василий. Надеюсь, я больше не потревожу твой сон. Придётся, правда, тебе небольшой ремонт сделать, — оглядываю причинённые мной разрушения и не могу сдержать улыбку.

Весело же было. Мне понравилось.

Разворачиваюсь и спускаюсь по разгромленной лестнице, выхожу во двор. Мои люди ждут, сохраняя бдительность. Видно, что из соседних домов никто не высунулся — или очень испугались, или привыкли не обращать внимания на звуки из дома Молота.

— Всё, — говорю я. — Поехали домой.

Василий стоит посреди разгромленной спальни. Он не шевелится, прислушиваясь к звуку удаляющихся машин. Только когда тишина становится окончательной, он сгибается пополам, упираясь руками в колени, и громко выдыхает. Страх, который он сдерживал, вырывается наружу дрожью во всём теле.

Молот выпрямляется, протирая мокрое от пота лицо. Взгляд падает на револьвер, валяющийся на ковре. Он поднимает его, проверяет барабан. Полный. Так и не успел выстрелить.

Молот возвращается в спальню, достаёт из чудом уцелевшей тумбочки мобилет. Руки всё ещё трясутся. Он находит в памяти единственный номер, не подписанный именем.

Звонок принимают почти мгновенно. Никакого приветствия.

— Говори.

— Султан, это я, — голос Молота звучит хрипло. — У меня только что был Скорпионов.

— И? — после небольшой паузы спрашивает Султан.

— Он вломился ко мне в виде чудовища, мать его! — Молот срывается на крик, и тут же одёргивает себя, понижая тон. — Разнёс половину дома, угрожал. Я еле жив остался. Я на такое не подписывался, слышишь? Зачем тебе вообще сдался этот пацан? Он же грёбаный псих!

Голос в трубке звучит спокойно, холодно, без единой эмоции:

— Успокойся, Василий. Что за бабская истерика?

Молот скрипит зубами, чувствуя, как злость сжимает горло.

— Он требует список, про который мы говорили. И сказал, что Спинорогова теперь под его крышей. Трогать нельзя.

— Дай ему этот список. Без лишних имён, как мы и говорили. А баронессу оставь в покое. Пока что. Пусть мальчик организует карточный турнир, если ему так хочется. Мы его разденем догола. И заодно посмотрим, кто к нему прибьётся. Ты получишь дальнейшие указания.

— Понял, — бурчит Василий.

— И больше не звони мне с паникой. Я не люблю нытиков.

Связь обрывается. Молот опускает руку с мобилетом. Он смотрит на осколки своей двери, на вывороченный косяк.

Султан использует его как расходник. Но альтернативы нет.

Василий идёт к бару, наливает себе полный стакан водки, выпивает залпом.

«Разденем догола», — повторяет он про себя слова Султана.

Ладно. Посмотрим, кто кого разденет. Молот ломал людей покрепче этого выскочки-аристократа. Придётся действовать умнее. И без эмоций.

Дорога обратно кажется бесконечной. Адреналин сходит, уступая место всепоглощающей усталости. Она давит на плечи, затуманивает сознание. День был слишком длинным: засада, допрос, поездка к Витальке, накопление энергии, визит к Молоту с эффектным входом… Тело требует просто упасть и не двигаться.

Машины въезжают во двор усадьбы. Я вываливаюсь из салона, еле двигая ногами. Всё, конец. Сейчас только дойти до кровати…

Но как только захожу в прихожую, навстречу выбегает Оля. Её лицо сияет, как солнышко. Она держит в руках большую тарелку, прикрытую полотенцем.

— Господин! А у меня для вас сюрприз?

Она почти подпрыгивает от возбуждения. Я останавливаюсь, с трудом фокусируя на ней взгляд.

— Что за сюрприз, моя хорошая?

Она с торжествующим видом сдёргивает полотенце. На тарелке оказывается пышное, белоснежное, нежное суфле, слегка подрумяненное сверху. Пахнет сладкой ванилью.

— Птичье молоко! — объявляет Оленька. — Настоящее! Из страусиного яйца!

Это настолько неожиданно и абсурдно после всего пережитого за ночь, что я не могу сдержать смеха. Усталость ненадолго отступает.

— Серьёзно? Давай попробую.

Оля протягивает мне маленькую десертную ложечку. Я отламываю кусочек. Суфле тает во рту, воздушное, невесомое, с идеальным балансом сладости и лёгкой кислинки.

— Охренеть как вкусно, — искренне говорю я. — Я хотел сказать, это просто восхитительно!

Оля, сияя, начинает тараторить:

— Коняшка днём снесла яйцо! Я подумал, что из страусиных яиц тоже можно сделать птичье молоко. Ну, и решила попробовать! Правда, забрать у Коня это яйцо было… целое приключение. Но я справилась, как видите!

Она приподнимает суфле с гордостью первооткрывателя. Я беру ещё одну ложку. Да, бесподобно. Но размер порции… она огромная. Этого суфле хватит на человек десять.

— Из одного яйца столько получилось? — спрашиваю я, поражённый.

— Оно же огромное! — Оля разводит руки, показывая размер. — Раз в двадцать больше куриного. Конечно, много вышло.

Я смотрю на это белое облако сладости, потом на уставшую, но счастливую Олю. Идея созревает мгновенно.

— Ну, что ж, — говорю я, снова пробуя десерт. — Это правда очень вкусно. Но раз его так много… значит, завтра утром устроим небольшой праздник. У всех в доме будет сладкий завтрак. Пусть оценят твои кулинарные таланты.

Олечка вспыхивает от удовольствия.

— Правда?

— Правда. А теперь… — я забираю тарелку из рук Оли, подзываю слугу и вручаю ему. — Теперь я не откажусь от десерта на ночь.

Я обнимаю её за талию и настойчиво тяну к себе, а потом по направлению к лестнице. Она издаёт лёгкий, смущённый смешок, но не сопротивляется.

Мы поднимаемся в спальню, и остаток ночи проходит без слов.

Утро встречает меня ясным солнцем и запахом свежей выпечки. Я приказываю накрыть длинные столы во внутреннем дворике — погода стоит отличная, тёплая, но не жаркая. Вскоре столы ломятся от еды: свежий хлеб, масло, варенье, сыр, домашняя ветчина. И в центре каждого стола — огромное блюдо с белоснежным птичьим молоком, нарезанным на порционные куски.

Слуги и гвардейцы сначала смотрят на всё это с недоумением. За что такой пир? Обычно завтрак — дело скромное. Но постепенно атмосфера разряжается. Все рассаживаются, начинают пробовать. Восторженные возгласы по поводу десерта раздаются со всех сторон.

— За что нам такой праздник, господин? — осмеливается спросить Толик.

Я пожимаю плечами.

— А просто так. Все молодцы. Много чего сделали за последнее время: и разломы закрывали, и порядок наводили, и со мной в разные авантюры лезли. Заслужили. Так что сегодня — отдыхаем, едим, наслаждаемся жизнью. Завтра — снова в бой.

Мои слова встречают одобрительным гулом. Даже самые суровые вояки расслабляются, болтают, смеются.

Алиса тоже присоединяется к нам. Она выглядит бледной и какой-то измученной, но постепенно всеобщая радость заставляет и её улыбнуться.

После завтрака, когда суета немного стихает, я приказываю упаковать один большой контейнер с оставшимся птичьим молоком. Беру его лично и отправляюсь в машину.

— К дому баронессы Спинороговой, — говорю я водителю.

Ехать недалеко. Подъезжаем к её особняку, скромному, но ухоженному. Я звоню в дверь. Дверь открывает служанка, узнаёт меня и после короткой паузы впускает внутрь.

— Баронесса ещё отдыхает, — говорит служанка, нервно теребя фартук.

— Разбудите. Скажите, что приехал граф Скорпионов с гостинцем и хорошими новостями.

Служанка исчезает наверху. Минут через десять на лестнице появляется Александра. Она в лёгком шелковом халате, накинутом на ночную сорочку, волосы слегка растрёпаны. Она выглядит заспанной, без макияжа, и поэтому очень мило. В её глазах — тень беспокойства.

— Граф? Что случилось? В такой час…

— Ничего плохого, — успокаиваю я её, приподнимая контейнер. — Привёз кое-что. В знак дружбы, так сказать.

Мы проходим в небольшую гостиную, где я ставлю контейнер на стол и открываю его. Оттуда доносится тот же сладкий ванильный аромат.

— Что это? — спрашивает Александра, подходя ближе и с любопытством заглядывая внутрь.

— Очень вкусный десерт. Попробуйте.

Служанка подаёт нам две маленькие тарелочки, а я раскладываю десерт. Подаю баронессу одну тарелочку. Она садится на диван, осторожно пробует. Её глаза загораются.

— Боже, это восхитительно! — восклицает Александра, и в её голосе слышится неподдельное восхищение. Она быстро съедает свою порцию и смотрит на контейнер с явным интересом. — Что это?

Я сажусь напротив, с улыбкой наблюдая за ней. В этот момент она не баронесса, не расчётливая интриганка, а просто девушка, которой понравилось сладкое.

— Птичье молоко, — повторяю я загадочно. — Я знаю секрет, как можно доить страусов. Впрочем, не берите в голову. Просто наслаждайтесь.

Она фыркает, но улыбка не сходит с её лица. Потом её взгляд становится серьёзнее.

— Вы не просто так приехали с десертом, правда?

— Правда, — киваю я. — Был прошедшей ночью у Молота. Провёл с ним воспитательную беседу. Он обещал, что больше вас не тронет. Ни он, ни его люди. Ваш долг перед ним аннулирован. Вы больше ничего ему не должны.

Александра замирает с пустой тарелочкой в руках. Её лицо становится совершенно непроницаемым, только глаза чуть шире раскрываются. Потом она медленно выдыхает.

— Правда? Окончательно?

— Окончательно. Если, конечно, он не идиот. А если идиот — сразу дайте мне знать. Мы быстро исправим эту оплошность.

Баронесса ставит тарелочку на стол, складывает руки на коленях.

— Граф… я не знаю, как вас благодарить. Вы спасли меня. По-настоящему.

— Давайте без пафоса, — машу я рукой. — Я просто решаю проблемы, которые возникают на моём пути. А вы оказались в зоне досягаемости.

— Но я не хочу быть обязанной, — говорит Александра тихо.

Она поднимает на меня взгляд, и в её глазах появляется знакомый огонёк — тот самый, хищный и расчётливый. Она придвигается чуть ближе. Поправляет ладонью волосы, и её халат немного расходится, открывая ключицы и кружевное декольте сорочки.

— Долги нужно отдавать. Чем я могу… отблагодарить вас? — почти шепчет баронесса.

Я смотрю на неё. Да, она красива. Да, в её взгляде сейчас и благодарность, и вызов, и откровенное предложение. И я совсем не против с ней покувыркаться… Но есть вещи полезнее сиюминутного удовольствия.

Хотя и его не стоит сбрасывать со счетов. Может быть, позже.

— Благодарность можно проявить по-разному, — говорю я, откидываясь на спинку кресла. — Мне скоро понадобится ваша помощь в организации одного мероприятия. Карточного турнира.

Александр моргает, слегка сбитая с толку. Её поза немного меняется, кокетство сменяется интересом.

— Турнир? Какое отношение я…

— Вы — очаровательная баронесса, недавно потерявшая мужа и, по слухам, оказавшаяся в сложном положении, — говорю я. — Вы будете хозяйкой вечера. Ваша задача — похлопать глазками, посмеяться над шутками, быть восхитительной и… ненавязчиво заинтересовать в турнире некоторых алчных ублюдков. Чтобы они захотели прийти и поставить на кон побольше. Вам знакомы, я думаю, такие персонажи: Кривошеев, Голубев, может, кто-то из торгового дома «Ворон и сыновья»?

Александра понимающе кивает. Хищный блеск возвращается в её взгляд.

— Знакомы. О, ещё как. Эти старые козлы всегда смотрели на меня, как на лакомый кусок. Думали, раз муж старый, значит, я доступна, — она беззвучно усмехается. — Значит, придётся снова играть роль наивной дурочки, которая ищет сильного покровителя?

— Не совсем дурочки, — поправляю я. — Скорее, хитрой лисички, которая ищет выгоду и даёт говнюкам пустые надежды. А на деле заводит их прямо в мои сети. Справитесь?

Она задумывается на секунду, её губы складываются в лёгкую гримасу недовольства.

— Опять придётся улыбаться этим рожам, слушать их пошлые шуточки, делать вид, что мне интересно… — баронесса вздыхает. — Но да. Справлюсь. Если это поможет рассчитаться с вами и, возможно, навредить им — я согласна.

— Отлично, — улыбаюсь я. — Тогда готовьтесь. А пока… — я встаю, — наслаждайтесь птичьим молоком. И помните — вы под моей защитой. Никаких больше долгов.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Граф, — останавливает она меня.

Я оборачиваюсь. Она смотрит на меня с неожиданной прямотой.

— А после турнира? Когда ваши сети захлопнутся… мы ещё обсудим… способы моей благодарности?

В её голосе снова появляется та самая, едва уловимая нотка. Обещание. Вызов.

— Обязательно обсудим, — киваю я. — До скорого, Александра Игнатьевна.

Выхожу на улицу, к машине. Утро в самом разгаре, солнце светит ярко. В голове уже строятся планы…

Дел невпроворот. Но сейчас, после сладкого десерта и удачно проведённых переговоров, мир кажется немного более управляемым. И в этом есть своё удовольствие.