Во власти Скорпиона. Вернуть свое

Глава 2

Мотор лотки тарахтит, как три трактора, заглушая мои мысли. Солнце припекает, лёгкая рябь, ветерок. Мотаю головой и снова ныряю, может, я промахнулся.

Вода прохладная, прозрачная. Плыву вниз, туда, где должен быть мой серебристый разлом, портал на Изнанку. Смотрю во все глаза.

Скалы, водоросли, какая-то рыбёшка… Никакого свечения, никакой дыры в реальности. Плыву туда-сюда, расширяю круг. Да твою-то мать, куда он делся⁈

Воздух кончается. Выныриваю, хватаю ртом воздух. Олег хмурится. Ребята переглядываются.

— Может, волнами занесло? — предполагает Сашка.

— Или он… закрылся? — добавляет Васька, косо поглядывая на остальных.

Мысли скачут. Может, портал не постоянный? Может, его нужно активировать? Но в прошлые разы я просто входил и выходил, и всё. Или… или кто-то его закрыл?

Такая мысль освежает лучше морской воды. А что, если кто-то знает про мои вылазки и специально запечатал?

— Ладно, — отмахиваюсь. Пока паниковать рано. — Васька, — киваю на самого шустрого. — Греби обратно к берегу и дуй в поместье. Найди Ирину. Скажи, чтобы срочно ехала сюда, по делу. Объяснять ничего не надо, просто вези.

— Есть! — Васька мигом пересаживается в надувную лодку, которая болтается за бортом, и гребёт вёслами, устремляясь к берегу.

А мы остаёмся. Сидим, болтаем ногами над водой. Тишина, только волны поскрипывают о борт. Олег лезет в ящик под сиденьем и достаёт… удочки. Целых три штуки.

— Хозяин предусмотрительный, — усмехается он. — Может, порыбачим?

— Хорошее дело, — хохочу я. — Домой без добычи ни ногой. Кажется, у Скорпионовых появился девиз.

Смеёмся с гвардейцами, а потом разбираем удочки, насаживаем на крючки какую-то дрянь из банки, которую нашли под тем же сиденьем. Закидываем.

И о чудо — минут через двадцать у меня на крючке дёргается первая барабулька. Потом ещё одна. Олег вытаскивает пару бычков, Сашка с Толиком подкидывают по очереди других мелких рыбёшек.

Азарт просыпается. Забываем про порталы да и вообще про всё на свете. Рыбачим, как курортники. В том же ящике, под тряпьём, находим чугунную сковородку, соль в спичечном коробке и компактную горелку. Дед, у которого мы лодку взяли, — просто скаут какой-то.

— Ну, раз есть инструменты… — говорю я. — Готовим, пацаны!

Олег чистит рыбу с таким видом, будто разряжает мину. Разжигаем горелку мелким макром, который находим в своих рюкзаках, ставим сковородку. Через десять минут по лодке идёт такой аромат жареной рыбы, что слюнки текут.

Пожалуй, нельзя сказать, что всё плохо. Просто придётся немного подождать, но мы всё равно проводим время с пользой. Пока готовим, продолжаем рыбачить.

Сидим, едим горячую, хрустящую барабулю прямо руками, запиваем водой из фляг. Солнце греет, море качает. Кайф.

Не надо париться ни о каких разломах, врагах, долгах. Просто ты, рыба и море. Жил бы так вечно.

Во время всей этой идиллии слышу за спиной всплеск и лёгкое ругательство Толика. Даже не думаю оборачиваться.

— Чего там?

— Да так… какая-то железяка попалась, — бурчит он. — Зацепилась за крючок, блесну мне погнула. Зараза!

Вижу, как что-то тёмное и продолговатое пролетает мимо меня, а потом уходит в глубину. Ну, железяка и железяка. Не обращаю внимания.

Проходит ещё часа полтора. И вот на горизонте показывается точка — это Васька возвращается с Ириной. Она внимательно смотрит на нас с явным непониманием. Ну, да. Вызвал срочно, а сам валяюсь на лодке, хаваю барабулю, рыбачу и греюсь на солнышке.

Со стороны вообще не экстренный случай.

— В чём дело, ваше сиятельство? — Ира с недоумением переползает к нам.

— В том, Ириша, что дыра закрылась, — объясняю я, указывая на воду под нами. — Здесь должен быть портал на Изнанку. Даже два. Я через них ходил. А сейчас там ничего нет, как будто и не было.

Ира хмурится, прикрывает глаза, сосредотачивается. Чувствую лёгкое, едва заметное покалывание в воздухе — она сканирует местность магией. Минуту, другую. Потом она открывает глаза, и в них читается неуверенность.

Чего это? Я же не мог промахнуться? Ладно бы раз был, так нет же, я туда уже как к себе домой шастаю.

— Здесь… есть слабый магический след, — говорит Иришка. — Фонит, но активного разлома нет. Как будто его… заштопали. Или он сам затянулся. Я не уверена, что смогу помочь.

— Что ты имеешь в виду? — удивляюсь.

Я-то думал, порталисты — это такие крутые ребята, которые что хочешь и куда хочешь открыть могут. Или я ошибался? Магия, мать её.

— Чтобы открыть портал именно на ту же Изнанку, нужно знать её «отпечаток», её частоту… Если бы я была там, и если бы не была такой бездарной в пространственной магии… — вздыхает Ира. — Это очень тонкая работа. Опасная. Можно открыть не туда.

Смотрю на неё. Вижу страх за то, что не справится, подведёт. Это не та Ира, которая лупит морды хамам в ресторане. Это женщина, которая боится своей силы, я понимаю её, тоже сталкивался с этим, когда в монстряку превращался. Но если ничего не делать, то ничего и не будет.

— Ириша, — говорю я твёрдо, кладя руку ей на плечо. — Я верю, что ты сможешь. Пробуй. А вся ответственность — на мне. Что бы ни случилось — это мой приказ. Моя инициатива.

Она смотрит на меня, губы у неё слегка дрожат. Гвардейцы тут же поддерживают меня. Ещё бы, они-то тоже с этого плюшки нехилые нагребут.

— Отойдите все к корме. И держитесь, — наконец, кивает Иришка и расставляет руки в стороны.

Мы даём ей пространство. Ирина садится на пол прямо посередине лодки, закрывает глаза. Её лицо искажается от напряжения. Воздух вокруг начинает вибрировать, звенит, как натянутая струна. От её рук исходит тусклое, неровное свечение. Она что-то бормочет сквозь зубы.

Впервые вижу, как открывают портал, так что смотрю во все глаза, а вот мои гвардейцы предпочитают отойти ещё на шаг. Не могу винить, они уже наслышаны о том, что умеет моя порталистка.

И да, я тоже мысленно готовлюсь, бросаю взгляд на сидушки, где лежат наши рюкзаки. Из моего торчит бита, в случае чего, придётся ею помахать, но я готов. Напрягаю руку и готовлюсь в любой момент выпустить жало из родового кольца.

Ну, Иришка, давай!

И вдруг перед ней, прямо над водой, воздух будто рвётся. Но не серебристой, ровной дырой, как раньше. А каким-то кроваво-багровым, рваным отверстием. Из него пышет холодом и запахом гнилого болота.

— Ира, что э… — начинаю я, но тут из портала вырывается нечто, похожее на непомерно длинную руку или червя.

Толстое, склизкое, цвета запёкшейся крови, усеянное шипами. Оно с хлёстким звуком бьёт по борту лодки, обвивает его.

— Чёрт! — кричит Олег, хватаясь за топор, неясно откуда взявшийся.

Похоже, дед, у которого мы арендовали лодку, оказался очень запасливым на наше счастье. Надо будет докинуть ему за предусмотрительность.

Портал не стабилизируется. Он пульсирует, извивается, и из него вылезает ещё два червя. Но это ещё не самое страшное. Вокруг разрыва вода начинает закручиваться. Сначала медленно, потом всё быстрее. Образуется настоящая воронка, и нашу лодку начинает затягивать к её краю.

— Врубай мотор! Полный газ! — ору я Олегу.

Капитан бросается к штурвалу, выкручивает ручку газа на максимум. Мотор ревёт, плюётся дымом, лодка дрожит, но воронка тянет сильнее. Мы не движемся с места, нас медленно, но верно засасывает.

— Руби эту тварь! — командую я, и мы с Сашкой и Толиком хватаемся за ножи. Бьём монстра, что уже ползёт по борту, пытаясь ухватиться за нас.

Он упругий, скользкий, из ран сочится едкая слизь. Один червь хватает Васька за ногу и дёргает. Он падает, кричит. Сашка ударом топора отрубает кончик, и тварь отступает с противным визгом.

Вот это заварушка. Морские гады это вам не игрушки. Надо быть осмотрительнее.

— Иришка, захлопывай дыру! — отдаю приказ.

Но портал, созданный ею, не закрывается. Он, кажется, питается её страхом и неуверенностью, становясь всё неустойчивее. Сама Ирина сидит, бледная как смерть, глаза закрыты, из носа у неё течёт кровь. Она в каком-то трансе, не может остановить процесс.

— Ира! Закрывай! Закрывай его! — кричу я ей снова.

Она не реагирует.

Ладно, будем действовать по обстоятельствам, но надо шевелиться резвее, порталистку надо спасать. Гвардейцы рубят тварей, как могут, но они не охотники и даже не маги. Шансов у них не так много.

Тянусь за битой, а в этот момент самый толстый червь обвивает корпус лодки и сжимает. Дерево трещит. Воронка затягивает нас уже на самый край. Впереди — пульсирующий кровавый разрыв, из которого теперь доносится неясный, многочисленный шёпот и скрежет.

Мотор захлёбывается. Мы теряем последнюю тягу.

— Всем держаться! — успеваю крикнуть я.

И нас, как пробку, затягивает внутрь портала. Мир опрокидывается, цвета смешиваются в багровый, звук пропадает, заменяясь оглушительным свистом в ушах. Чувствую, как меня вырывает из лодки, крутит в какой-то бешеной центрифуге.

Удар. Тяжёлый, но вязкий. Я падаю на что-то мягкое и влажное. В ушах звенит. Открываю глаза.

Над нами — небо, но не голубое. Оно лиловое, по нему плывут жёлтые, похожие на медуз, облака. Или это и есть гигантские медузы?

Воздух густой, пахнет переспелыми фруктами. Я лежу в густой, похожей на мох, фиолетовой траве.

Рядом стоны. Вижу Олега, который поднимается, пошатываясь. Сашка помогает Васе, у того на ноге ожог от слизи. Толик отползает в сторону и тут же начинает блевать.

Ирины нигде не видно.

— Ира! — хрипло кричу я, поднимаясь. Голова кружится. — ИРИНА!

— Я… здесь… — слабый голос доносится слева.

Она лежит в пяти метрах, лицом вниз. Подбегаю, переворачиваю её. Она жива, дышит, но в полубессознательном состоянии. Нос разбит, из ушей тоже течёт кровь. Перегрузка для неё оказалась слишком сильной.

Это как она вообще такой мощности портал открыла? На что способна эта девчонка в реальности? Что-то подсказывает мне — такой мощью обладают далеко не все порталисты. Она гений, просто непонятый и без умения себя контролировать.

Помогаю ей сесть и придерживаю, чтобы она не упала обратно в эту склизкую жижу.

Оглядываюсь. Мы на какой-то поляне, среди скал, слизи и медуз над нами, которые мерно перетекают по тёмному небу.

Наша лодка… она здесь. Перевёрнутая, частично разбитая, лежит в паре десятков метров. Резиновая лодка Васьки тоже тут, разорвана в клочья, вёсла разбросаны по местности. Сам Васька сидит, обхватив голову руками.

Но главное — портал высоко над нашими головами, не допрыгнешь. И он стремительно стягивается, а Иришка до сих пор без сознания.

Мы на Изнанке. Попали. Но как теперь выбраться отсюда — совершенно непонятно. А главное, на каком это мы уровне и как долго моя команда протянет в этих условиях?

Где-то над Симферополем

Дирижабль «Икар» плывёт над облаками, мягко покачиваясь. В салоне первого класса тихо играет струнный квартет, пахнет кофе и табаком. Граф Анатолий Гаврилович Пересмешников непринуждённо откинулся в кресле, поправляя складку на безупречных брюках.

Напротив него, сверкая бриллиантами на слишком юных руках, смеётся жена одного столичного графа. Он ведёт светскую беседу, улыбается, подливает ей шампанского в хрустальный бокал.

Но внутри у него всё сковано льдом. Взгляд раз за разом соскальзывает на мобилет, лежащий на столике рядом с пепельницей. Экран тёмный. Молчит.

«Почему нет звонка?»

Молчание убивает.

Операция должна была завершиться глубокой ночью. К рассвету он ждал краткого, сухого доклада: «Задание выполнено. Объект ликвидирован. Инцидент оформляется как несчастный случай».

Потом — тишина на сутки, пока в Крыму всё утрясётся, и долгожданный звонок от Морозова с официальным извещением о трагической гибели пациента.

Но уже день. Скоро они приземлятся в Севастополе. А проклятый мобилет молчит.

— Анатолий Гаврилович, вы, кажется, сегодня где-то далеко? — кокетливо касается его руки дама, напоминая, что всё внимание должно быть приковано лишь к ней.

— Прошу прощения, Софья Витальевна, — он включает обаятельную, виноватую улыбку. — Досадные мысли о делах. Не могу отключиться, педантичность — мой крест.

Он делает глоток шампанского, но вкус кажется ему горьким, так что стакан отправляется обратно на стол.

В голове проносятся варианты. Связь прервалась. Люди ждут команды на чистый выход. Или… Нет. Не может быть. Шестеро профессионалов против одного выродка из психушки. Даже если тот вспомнил пару фокусов с магией, этого не может быть.

Внезапно мобилет на столе вибрирует, издавая тихий, назойливый жужжащий звук. Пересмешников вздрагивает так, что привлекает внимание юной графини. Девушка с интересом смотрит на Пересмешникова, изгибая идеальную бровку, она явно не рада, что мужчина вновь потерял к ней интерес.

— Извините, невероятно важно, — бросает Анатолий, хватая трубку.

Он встаёт и быстрыми шагами удаляется в конец салона, к затемнённому иллюминатору, подальше от любопытных ушей. Оглядевшись, он отвечает:

— Говори, — шипит в трубку, прикрывая рот ладонью.

Голос в динамике хриплый, сдавленный — это капитан его личной гвардии, оставленный в Крыму для координации.

— Ваше сиятельство… Плохие вести. Наша группа не вернулась на точку сбора. Никто. Мы выдвинулись на место сами, на рассвете, но никого не обнаружили.

Пальцы сжимают трубку до хруста, Пересмешников чуть не захлёбывается яростью.

— И? — выдавливает он с трудом.

— На месте… следы боя. Нешуточного. Гильзы от нашего оружия, следы взрыва гранаты. Кровь. Много крови на камнях. Но… ни тел, ни раненых. Ничего. Они просто исчезли. Мы обыскали окрестности. Ничего. Пусто.

Капитан делает паузу, и в ней слышится растерянность, несвойственная этому суровому человеку.

— Мы не знаем, что случилось, ваше сиятельство.

В ушах у Пересмешникова начинает звенеть. Он видит перед собой не ковёр салона, а горную расщелину, залитую не кровью, а позором. Провал. Полный, оглушительный провал.

А что, если мальчишка теперь всё знает? Нет, не может быть, профессионалы бы никогда не выдали заказчика. Да и докопаться до истины будет не так-то просто даже если кто-то расколется.

— Найти, — голос Анатолия Гавриловича звучит тише шёпота, но в нём такая сила, что даже через сотни километров капитан замолкает. — Поднять на уши всех. Ищите выживших. Ищите хоть кого-нибудь, кто что-то видел. И выясните, где этот сумасшедший щенок. ЖИВОЙ ИЛИ МЁРТВЫЙ, найти мне его. Я лечу туда. К вечеру я хочу знать ВСЁ.

Он не ждёт ответа, резко бросает трубку. Стоит, уставившись в затемнённое стекло иллюминатора, но не видит ничего, кроме собственного искажённого отражения. По телу пробегает мелкая, неконтролируемая дрожь. Не от страха. От ярости. И от леденящего душу предчувствия.

Если покровитель узнает о провале… Если проект «Василиса» встанет из-за какого-то последнего отпрыска выродившегося рода… Последствия будут не просто плохими. Они будут фатальными. Для всего, что строил Пересмешников. Для него лично.

Он глубоко, с усилием вдыхает спёртый воздух салона, заставляя кулак с мобилетом разжаться. Надо взять себя в руки. Сейчас. Прямо сейчас.

Он поправляет галстук, на лице снова появляется та же светская, слегка усталая маска. Он возвращается к столику, к явно недовольной графине.

— Простите ещё раз, Софья Витальевна. Эти курьеры совсем без головы. Вечно всё путают. Продолжим нашу беседу?

Он улыбается. Но за этой улыбкой теперь зияет пустота и холодный, животный ужас. Граф Скорпионов стоит острой костью у него посреди горла. Как из сумасшедшего мальчишки он за несколько недель превратился в настоящего противника?

Надо бы разобраться с этим. Да, нужно выяснить, кто или что стоит за графом. Пересмешников сомневается, что обессиленный божок мог бы даровать своему подданному столько мощи. Здесь дело явно в чём-то ещё…