Во власти Скорпиона. Вернуть свое

Глава 9

Просыпаюсь от дикого гвалта с улицы. Не ругань даже, а какие-то приглушённые крики, звуки ударов и падающих тел. Сначала думаю — галлюцинации какие-то. Может, после вчерашнего птичьего молока?

Да не, вряд ли. Мы с Олей ничего такого не добавляли. Нормальное птичье молоко.

Оно, кстати, кстати, получилось на удивление съедобным, несмотря на то, что точного рецепта я не знаю, лишь наблюдал в детстве прошлой жизни, как мама делала.

Шум настойчивый и продолжает меня донимать. Может, до Кабанского, наконец-то, допедрило, что я нагло над ним прикалываюсь?

Подхожу к окну, отодвигаю тяжёлую штору. И вижу картину маслом. На лужайке перед домом, прямо у ворот, какой-то здоровенный мужик, похожий на оживший бульдозер, методично укладывает на траву человек десять.

Кулаками. И делает это с такой лёгкостью, будто не людей лупит, а сметает с дороги пустые коробки. Один пытался достать нож — так тот мужик кулаком по земле бьёт, и бедолага, подпрыгнув, как мячик, падает на землю.

— Ого, — выдыхаю я. — Ни хрена себе весело начинается денёк.

Быстро натягиваю штаны и рубашку, выхожу на крыльцо. К тому моменту, как я спускаюсь по ступенькам, представление уже заканчивается.

Мужик-бульдозер стоит посреди поляны, вокруг него, как после небольшого урагана, лежат и сидят, видимо, кандидаты в мой отряд. Все те, кто пришёл на собеседование.

Выглядит это эпично.

Здоровяк замечает меня. Поворачивается и идёт навстречу. Его шаги тяжёлые, уверенные. Останавливается в двух метрах, смотрит на меня сверху вниз. Я-то достаточно высокий, но он — настоящая гора.

— Граф Скорпионов? — спрашивает он басом, который, кажется, исходит прямо из земли.

Может, он маг этой самой земли? Такое же может быть?

— Он самый, — киваю я, оглядывая его с ног до головы. — А у меня тут, я смотрю, предварительный отбор уже идёт. И без моего ведома.

— Я к вам в отряд, — заявляет он, без всяких «хотел бы» или «прошу рассмотреть». — А другие… — он махом огромной руки указывает на поле боя, — передумали вступать.

Не могу сдержать улыбки. Наглость, конечно, знатная. А вот эффективность — выше всяких похвал.

— Понимаю. А как зовут-то того, кто так… убедительно агитирует за свою кандидатуру?

— Цыпа, — выдаёт он.

Вздёргиваю брови. А кандидат, после секундной паузы, с раздражением добавляет, поняв, что сглупил чутка:

— В детстве приклеилось. Но лучше меня так не называйте, сразу говорю!

Смотрю на бугая и думаю, стоит ему сказать, что имени он мне так и не назвал? Или ещё подождать?

Цыпа. Прозвище для такого колосса — это, конечно, шедевр. Сдерживаю хохот, но улыбка становится шире.

— А то что? — спрашиваю я. — Бить будешь своего нанимателя?

Он смотрит на меня прямо, без тени подхалимства.

— Ну, не хотелось бы. Но могу не сдержаться. Вы заранее простите, если что.

Вот это поворот. Честный, как кувалда. И опасный. Мне уже нравится этот тип. Даже очень. В нём есть простая, грубая сила и прямолинейность, которых часто не хватает в этом мире интриг.

— Ладно, Цыпа, — говорю я, делая шаг в сторону дома. — Раз уж ты так рьяно почистил мне входную группу, прошу в дом. Поболтаем. Расскажешь, что умеешь, кроме как конкурентов мочить. И главное — зачем тебе в отряд, где монстров бить придётся, а не только кандидатов на собеседование.

— Я, Алексей, если что, — бурчит Цыпа и переступает порог.

Еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Алексей, так Алексей, но Цыпа — это просто блеск. Наверно, надо будет узнать у него, как так вышло. Может, цыплят любит есть?..

Где-то в Чёрном море

Браконьер по имени Витя тянет сеть из чёрной, непроглядной воды. Ночь, холодный ветер с моря, никаких огней на берегу. Идеальное время для его дел.

Леска врезается в ладони: рыбы в сети много. Тяжело. Он уже предвкушает, как сдаст улов знакомому трактирщику, который не спрашивает лицензий.

Вот сеть уже на борту его хлипкой, почти прогнившей лодчонки. Он начинает разбирать улов, откидывая мелочь и сорную рыбу. И тут натыкается на проблему.

В одном месте сеть порвана. А в ячейках, запутавшись, застряли какие-то железные трубки. Не одна, а несколько, соединённые между собой. Металл тёмный, не ржавый, холодный на ощупь.

Витёк хмурится, вытаскивает находку. Тяжёлая. На трубках есть какие-то непонятные насечки, линии, похожие на письмена, но на языке, который он знает. Они слабо, едва заметно светятся тусклым зелёным светом изнутри.

У браконьера дух захватывает.

— Надо же… — шепчет он. — Штука-то магическая, не иначе.

Витя не маг, не учёный. Он простой мужик, который живёт тем, что даёт море. Но даже он понимает — такое на дороге не валяется. Это находка.

Возможно, очень ценная. Но кому её сдать? Нести в ломбард или к официальным оценщикам — сразу начнут вопросы задавать. А у него репутация не самая кристальная.

Но тут же вспоминает про одного типа. Живёт на окраине города, в старом гараже. Говорят, скупает всё странное, что находят в море или в старых развалинах. Артефактор, вороватый, но дело своё знает. Платит, не болтает.

Витёк быстро заворачивает трубки в тряпку, прячет под сиденье. Доделывает работу, сдаёт рыбу. А ночью, когда город затихает, пробирается к тому самому гаражу.

Долго стучит, прежде чем дверь приоткрывается, и оттуда высовывается худое, недовольное лицо с острой бородкой и всклокоченными волосами.

Это Геннадий, он же Генка-перекуп. Взгляд у него прозорливый. Он сразу смотрит на свёрток в руках Виктора.

— Ну? — бурчит Генка.

— Нашёл кое-что… особенное. В море. Глянь.

Геннадий выглядывает, чтобы убедиться — никого, и затаскивает ночного гостя внутрь. Гараж заставлен хламом, пахнет подгоревшей яичницей. И в глаза бросается сковородка на столе. Видимо, на кого-то ночной жор напал.

Витёк разворачивает тряпку. Генка, не говоря ни слова, берёт одну из трубок. Подносит к единственной лампочке, водит по ней пальцами, прощупывая насечки. Потом закрывает глаза, сосредотачивается. От его пальцев исходит слабое, фиолетовое свечение.

Минута молчания кажется Вите непостижимо долгой. Потом Генка открывает глаза.

— Ну да… магия здесь есть. Старая. Сложная. Но… — он крутит трубку в руках. — Штука сломана. Видишь? Здесь должен быть стык, резьба сорвана. И нет того, что внутри было.

Он крутит трубку и указывает на то, что она полая.

— Это, по сути, просто кусок металла с потухшим эхом заклинаний.

Витёк разочарованно смотрит на свою находку.

— То есть, ничё не стоит?

— Кто сказал? — Генка усмехается. — Стоит. Но немного. На металлолом редкого сплава или любопытный археологический образец сойдёт. Оставляй. Дам… пять сотен. И то потому что ты свой.

Витёк пытается торговаться, но Генка непреклонен. В конце концов, браконьер, плюнув, соглашается. Получает потрёпанные купюры и уходит, ворча, что перекуп мог бы и больше дать.

Гараж закрывается. Генка остаётся один со своей новой покупкой. Он ставит трубки на верстак, включает яркую лампу. Теперь, когда нет посторонних, его лицо становится сосредоточенным.

Он водит пальцами по линиям, бормочет что-то себе под нос. Да, магия здесь есть. Очень странная. Не боевая, не защитная. Какая-то… связующая. Пространственная, что ли?

Он уже видел подобные схемы в очень старых, полуистлевших манускриптах. Это часть чего-то большего. Артефакта. Мощного. И если найти недостающие части, если починить…

Мысли бегут вперёд. Цена на чёрном рынке за рабочий, сложный артефакт может быть астрономической. А если этот артефакт окажется чем-то уникальным, из легенд…

Он берёт лупу, начинает изучать сломанный стык. Как его починить? Нужен мастер высокой квалификации. И тот самый, неизвестный недостающий компонент. Где его искать? Может, там же, в море? Или у кого-то уже есть?

Генка откидывается на спинку стула, потирая переносицу. Риск большой. Вложения — тоже. Но потенциальная прибыль… Она того стоит.

Надо начинать искать. Искать информацию, мастера и части этой штуковины. И делать это тихо. Потому что, если такой артефакт всплывёт, за ним начнётся охота. А Генка-перекуп хочет быть не добычей, а охотником.

Стою во дворе, наблюдаю за спаррингами. Олег заставляет ребят отрабатывать связки ударов, броски и добивание противника. Всё чинно, по-военному. Пока в дело не вступает Цыпа.

Как только его очередь подходит, картина меняется. Он ничего не отрабатывает. Он просто бьёт.

Его партнёр пытается провести приём. Цыпа даже не уворачивается. Просто ловит гвардейца за руку, разворачивает и, одним движением укладывает на спину. Потом идёт на двоих — Ваську и Мишку. Те пытаются взять с двух сторон.

Алексей роняет одного ударом в корпус, а второго просто подхватывает и втыкает головой в землю.

— Кто ещё хочет? — вопрошает Цыпа, разводя огромными ручищами.

Смотрю и улыбаюсь. Не зря взял. Такой здоровяк с силовой магией, на Изнанке очень пригодится. Кормить его, конечно, за пятерых придётся, но и драться он будет за пятерых. Это честный обмен.

— Олег, отправляй на него всех, кто есть! — приказываю я.

— Ваше сиятельство, вы уверены? — вижу, что капитан вовсе не за Цыпу переживает. Наоборот, своих ребят не хочет калечить.

— Уверен. Лёша, ты можешь бить аккуратно?

— Могу. Но всё равно будет больно, — отвечает он, хрустя костяшками.

— У меня крепкие гвардейцы, — улыбаюсь я.

Бойцы атакуют Цыпу со всех сторон, но безуспешно. Конечно, здоровяк тоже получает немало ударов. Уворачиваться он не умеет, да и не хочет, видимо. С радостью принимает весь урон и даже смеётся, когда Сашка ухитряется разбить ему нос.

В итоге все, кроме Алексея, лежат на земле. Он аккуратно поднимает каждого, по-братски пожимает руку и благодарит за хороший бой. Надо же, у него и понятия о чести имеются. Это радует.

Подходит Олег, вытирая пот со лба.

— Где вы нашли этого… даже не знаю, как его назвать. Я такого здорового в жизни не видел.

— Сам пришёл. Научи его хоть каким-то азам тактики, а не просто лупить, — говорю я, кивая на Цыпу.

— Постараюсь, ваше сиятельство. Но материал… специфический.

В это время к нам подбегают двое гвардейцев, которых я отправлял на разведку соседних ущелий. Лица у них уставшие, но довольные.

— Докладываем, ваше сиятельство! Застолбили за отрядом ещё три разлома! Координаты отправили в канцелярию.

— Отлично, молодцы! — хвалю их искренне. — Можете отдохнуть.

Они уходят, сияя как новогодние гирлянды. А я задумываюсь. Уже столько разломов за своим отрядом застолбил, а ни одного не закрыл пока. По указу — две недели на зачистку с момента регистрации.

Часики тикают, и это хреново. Надо шевелиться, а то штрафы налетят или, что хуже, разрешение отберут.

Разворачиваюсь и иду на задний двор, где знаю, что найду Ирину. Она, как и всегда последние дни, сидит перед порталом на розовый луг, через который смогла меня вытащить.

Воздух перед ней дрожит багровой дымкой. Лицо у девушки сосредоточенное, пальцы выписывают в воздухе сложные узоры.

— Ну как, получается стабилизировать? — спрашиваю подходя.

Она вздрагивает, оборачивается. Под глазами лёгкие синяки — не высыпается. Надо бы решить этот вопрос. Не дело это. Порталистка должна быть в форме.

— Да пока не очень, — признаётся она. — Если бы не макр, он уже закрылся бы давно. Если войти — может отреагировать непредсказуемо. Я бы не советовала.

— Ну ладно, — вздыхаю я. — Энергия в макре пока есть, без тебя он не схлопнется. Бросай на время. Переодевайся, красавица, в походное. У нас есть дела.

— Какие? — она поднимается, потягивается.

Ненадолго засматриваюсь на фигуру порталистки, и только затем отвечаю:

— Увидишь. Пора размяться.

Через полчаса у ворот стоит наш «Вепрь». В нём — я, Ирина, Цыпа, который еле втиснулся на заднее сиденье, и двое проверенных гвардейцев — Сашка и Васька. На них надеты амулеты, купленные в Ялте.

Дорогие штуковины, но они должны позволить обычным людям какое-то время находиться на Изнанке без последствий. А нам сейчас это надо.

Едем к ближайшему разлому. Дороги нет, но «Вепрь» фигачит по бездорожью не напрягаясь.

Отличная тачка. Не зря купили.

Я чувствую возбуждение перед вылазкой. Не просто исследование Изнанки, как раньше в одиночку. А миссия. С командой. Моей командой.

Гвардейцев, конечно, в такие вылазки брать не стоит. Их задача — охранять поместье и имущество рода, а не в разломы лазить. Мне бы боевого мага найти, а лучше двух. Но где их взять, пока что понятия не имею.

Ладно, это дело житейское. Цыпа вот нашёлся — значит, и другие со временем появятся. А гвардейцам такой опыт пригодится, мало ли кто или что на поместье нападёт.

Монстры из разлома, куда мы собираемся, не лезут — проверяли. Значит, можно рискнуть и зайти внутрь, посмотреть, можно ли там чем поживиться. Макры, ресурсы… ну, или монстры. С них можно всякого полезного набрать, алхимики будут рады.

Останавливаемся в сотне метров от цели. Выгружаемся. Берём оружие — у меня бита и родовое кольцо, у ребят — новые винтовки, у Цыпы — здоровенная кувалда, которую он свистнул в мастерской. Ира — без оружия, но ей и не надо. Её задача — разломы закрывать, а не сражаться.

Подходим к порталу. Он висит в воздухе, как вертикальная серебристая лужа, поблёскивая и слегка переливаясь. Из него не доносится ни звука. Тишина.

Оглядываю свою маленькую, но грозную команду. Вижу сосредоточенные лица. Цыпа выглядит самым серьёзным, сжимая рукоять кувалды.

— Ну что, отряд «Скорпион», — говорю я. — Готовы к первой миссии?

— Так точно! — хором отвечают гвардейцы.

Ира кивает, Цыпа задумчиво цокает языком и перебрасывает кувалду из руки в руку как пушинку.

— Надеюсь, там есть кому навалять, — бурчит он.

— А вот сейчас и узнаем, — говорю я и первым шагаю к разлому. — За мной!

Не раздумывая, прохожу через серебристую пелену. Холодок пробегает по коже, мир на секунду теряет чёткость, и вот мы уже на другой стороне.

Какой-то серый каньон. Высокие скалы, усыпанное мелким щебнем дно, тусклый свет, льющийся сверху. Гробовая тишина.

— Все на месте? — оглядываюсь.

Все тут. Амулеты на груди у Сашки и Васьки светятся ровным зелёным светом — работают.

Ира, понятное дело, осталась снаружи. Нечего ей здесь делать.

— Ваше сиятельство, — тихо говорит Сашка, указывая стволом вперёд. — Смотрите.

Впереди, в конце каньона, видно некое подобие строения. Что-то вроде низкой, сложенной из тёмного камня арки. И оттуда доносится скрежет. И чьё-то тяжёлое, мерное сопение.

Молча машу рукой. Осторожно идём вперёд, держа оружие наготове. Цыпа топает первым, его кувалда готова обрушиться на что угодно. А скрежет и сопение из-под арки тем временем усиливаются.

— Что-то копает, — шепчет Васька.

— Или точит когти, — добавляет Сашка.

Подходим ближе. Заглядываем. Под низкой каменной аркой копошится монстр размером с медведя. Я даже не сразу понимаю, что это живое существо. Его тело состоит из того же камня, что и скалы вокруг. Лапы оканчиваются широкими, плоскими лопатами, которыми тварь и скребёт стену, откалывая куски породы.

Второй парой конечностей она подгребает эти куски к пасти и смачно ими хрустит. Как интересно. Монстр-шахтёр, который питается камнями.

— Смотрите, — тихо говорю я, указывая на булыжники рядом с тварью.

Среди обычного щебня блестят вкрапления — какие-то кристаллы. Не макры, но явно что-то магическое. То, что алхимики и оружейники с руками оторвут.

— Богато живёт, — хрипло шепчет Цыпа. — Отогнать?

— Аккуратно, — киваю я.

Алексей выпрямляется и делает несколько громких шагов вперёд, грохоча кувалдой по камням. Монстр замирает, а потом разворачивается и глядит на нас несколькими парами мелких чёрных глаз.

— Слышь, вали отсюда! — прикрикивает Цыпа. — Мы тут покопаемся.

Тварь издаёт низкий, вибрирующий гул. Потом, видя, что здоровяк делает ещё шаг, начинает пятиться. Ещё один недовольный гул, и монстр разворачивается и неуклюже скрывается в глубине пещеры за аркой.

— Вот и договорились, — удовлетворённо бурчит Цыпа.

Мы быстро подходим к отвалам. Кристаллов здесь несколько видов. Одни синеватые и холодные, другие — красноватые, тёплые на ощупь. Берём всё, что помещается в рюкзаки. Отличная добыча.

— Всё, пора назад, — говорю я, поглядывая на амулеты гвардейцев. Время их действия не вечно. — На первый раз хватит. Вылазка удалась.

Возвращаемся к серебристому пятну нашего разлома. По одному проходим через него, я иду последним. И слегка охреневаю при виде того, что меня ждёт на той стороне.

Ирина сидит на земле. Руки у неё связаны за спиной, во рту кляп из грязной тряпки. Её глаза широко раскрыты и полны ярости. А вокруг неё стоит толпа. Человек десять.

Бандиты. Одетые в мешанину из камуфляжа и чёрной кожи, с разномастным оружием от топоров до дробовиков. Лица жёсткие, глаза алчные.

Их главарь — коренастый тип с бритой головой — ухмыляется, увидев нас.

— Ну наконец-то, — говорит он. — Заждались вас. Много добра в той дырочке набрали? Пора делиться.