Во власти Скорпиона. Вернуть свое

Глава 21

Я слушаю их вопли с абсолютно невозмутимым лицом. Они выпаливают все и всё разом, перебивая друг друга, путаясь и снова начиная. История проста, как ржавый гвоздь.

Эти трое — Гордеев, его жена и её брат — мелкие жулики, управлявшие одной из строительных контор. Около года назад они через знакомых вышли на Пересмешникова-старшего. Тот, по их словам, сам предложил им «выгодную сделку».

Комплекс гостевых домов рода Скорпионовых был, якобы «бесхозным активом» после смерти моего отца, а мачеха, по слухам, не в себе. Они, мол, просто помогут оформить документы, чтобы имущество не пропало, и будут им управлять. А Пересмешниковы, как благородные люди, возьмут на себя все юридические тонкости.

— Он сказал, что графиня Алиса никогда не оспорит, что она совсем тронулась от горя! — визжит женщина. — А документы… он сказал, что они «технические», для порядка!

Оформляли всё, конечно, через подставных нотариусов и знакомых судей. Подпись отца, видимо, подделали. Или воспользовались моментом, когда он был в беспамятстве.

Гордеев и компания въехали, начали принимать редких отдыхающих, ремонтировать, обживаться. Но они-то сами прекрасно понимали, что бумаги у них — чепуха, мыльные пузыри. И страх, что настоящий хозяин объявится, ел их изнутри все эти месяцы.

— Граф Пересмешников клялся, что всё уладит! — бормочет сам Гордеев трясясь. — Говорил, мол, наследник если и объявится, то больной, полоумный, его в лечебницу упрятали недолго… А мы тут просто работаем, прибыль собираем! Мы же не всё себе! Половину мы отдаём!

Он замолкает, понимая, что наговорил лишнего, и с ужасом смотрит на меня.

— Половину? — переспрашиваю я тихо. — Кому?

Он громко глотает, его лицо становится землистым.

— Султану.

Вот это поворот. Ни хрена себе. А я как раз его искал.

Значит, эта паутина раскинута ещё дальше, чем я думал. Пересмешниковы не просто грабят ослабевшие роды. Они сливают награбленное вниз, в криминальный мир, получая взамен, наверное, услуги, защиту или просто отмывая деньги.

И Султан, судя по всему — важный паук в этой сети. Ну, за эту подлость точно придётся ответить. И Пересмешникову, и его криминальному приятелю.

Я смотрю на этих троих. Страх в их глазах — настоящий. Они — пешки, но пешки полезные.

— Задержите их, — говорю я гвардейцам, не отрывая взгляда от Гордеева. — Аккуратно. Им предстоит дать официальные показания.

Пока гвардейцы надевают на них наручники, магические на всякий случай в голове прокручиваю мысль. Пленные. У меня уже есть целая пачка. Теперь вот эти. В подвале особняка не развернуться.

Пора, пожалуй, озаботиться постройкой крепкой камеры. Или даже целого блока.

Интересно, а в империи закон позволяет организовывать частные тюрьмы? Для содержания преступников до передачи их властям? Надо будет спросить у Оли, пусть покопается в законодательстве. В наше время без своей темницы как-то несерьёзно.

— Когда в следующий раз Султану деньги отдавать? — спрашиваю я у Гордеева, когда того уже уводит гвардеец.

— Сегодня… сегодня вечером, — выдавливает он. — Они после заката приезжают.

О, зашибись. Это я удачно заехал.

— Сам приезжает?

— Нет, нет! — Гордеев мотает головой. — От него люди. Двое, трое. Сами забирают пачку, расписываться даже не заставляют. Я его самого никогда не видел! Ни разу! Клянусь!

— Да и ладно, — пожимаю я плечами. — Подручные наверняка знают, где его найти. Или хотя бы где искать следующее звено.

Я отправляю гвардейца за подмогой из усадьбы и подумываю, что пора бы второй мобилет прикупить домой. Эта штуковина не из дешёвых, но крайне нужна, когда со всех сторон обложили.

Пока они едут, у меня есть время, чтобы организовать здесь засаду. Но место, надо сказать, располагает к отдыху. Домики стоят на ухоженной территории, в главном корпусе есть небольшой, но хорошо укомплектованный бар.

И, что самое главное, на нижнем этаже я обнаруживаю бассейн, который располагается прямо у окна с видом на море. Рядом — прямой выход на собственный участок пляжа.

Пляж, к слову, тоже радует глаз. Несколько отдыхающих, преимущественно девушек в откровенных купальниках, греются на солнце или плещутся у кромки воды. Картинка идиллическая.

После разборок с трусливыми жуликами и подготовки к засаде — именно то, что нужно.

Я приказываю гвардейцам увести наших пленников в одну из дальних комнат под охрану, снять наручники, но не выпускать. Сам же отправляюсь на разведку.

Беру из бара бутылку какого-то приличного коньяка, нахожу чистый бокал и устраиваюсь около бассейна, опуская в него ноги. Тёплая вода, вид на море… Кайф, да и только. Пару часов такого отдыха — и будто заново родился.

К вечеру подкрепление прибывает. Я отдаю распоряжения: спрятать машины, людей разместить так, чтобы они контролировали и подъезд, и территорию, но не мозолили глаза. Сам занимаю позицию на веранде главного корпуса, откуда открывается хороший вид на ворота. Пью кофе, жду.

Когда сумерки сгущаются, со стороны дороги доносится звук старого двигателя. На территорию, пыля колёсами, въезжает потрёпанная машина грязно-бежевого цвета. Она останавливается перед главным корпусом. Из неё вылезают трое.

Парни в спортивных костюмах, с короткими стрижками, лица топорные. Идут вразвалочку, уверенно. Вроде тело сменил и даже целый мир, а такое чувство, что просто за город выехал на банальную стрелку.

Я выхожу к ним навстречу, останавливаясь посреди дорожки.

— Здорово, чепушилы! — говорю я спокойно. — От кого будете?

Они замирают, обмениваются быстрыми взглядами. Лицо у того, что шёл впереди, корявого, квадратного парня, искажается презрительной гримасой.

— Ты чё, охренел, щенок? — сипло цедит он. — Ты кто такой вообще? Где Гордеев?

— Гордеев занят, — отвечаю я. — А домики эти, включая тот, около которого вы сейчас стоите, принадлежат мне. Графу Скорпионову. Надеюсь, имя знакомое?

На их лицах сначала читается непонимание, затем — медленное прояснение и, наконец, нарастающая агрессия.

— Ах ты, сука… — квадратный делает шаг вперёд. — Значит, ты тот самый…

Он не успевает договорить. По моему едва заметному кивку из-за углов корпуса и кустов выходят гвардейцы. Не спеша.

Шесть человек в полной экипировке, с новеньким навороченным оружием. И из двери главного корпуса, загораживая собой весь проём, появляется Цыпа. Он молча стоит, перебирая пальцами, и его новые кастеты тускло поблёскивают в свете фонаря над входом.

Агрессия на лицах бандитов сменяется остолбенением, а затем чистейшим, неподдельным страхом. Они отступают на шаг, спина к спине.

— Ну что, продолжим? — спрашиваю я. — Со мной вы только что познакомились, теперь можете познакомиться и с моими ребятами. А теперь давайте по делу. Эти домики — мои. И ни копейки вы с них больше не получите. Это раз. Два — мне очень нужно поболтать с вашим работодателем. С Султаном. Так что будьте добры, отвезите меня к нему или просто ткните место на карте.

Квадратный, стараясь сохранить остатки достоинства, бурчит:

— Мы его сами ни разу не видели. Серьёзно. Нам только говорят, куда ехать и кому передать.

Походу, передо мной — слишком мелкие сошки.

— Жаль, — вздыхаю я. — Ну, тогда поедем к вашему непосредственному начальству. Кто принимает у вас деньги? Кто ставит задачи?

Они снова переглядываются. Молчание. Цыпа делает шаг вперёд, и скрип гравия под его ногой звучит как предупредительный выстрел.

— Виталя, — быстро выпаливает один из троих, помоложе. — Мы Витальке отдаём. Он в Партените живёт, на окраине.

— Вот и славно. Поедем к Витальке, значит. Вы — на своей тачке, впереди. Мы — за вами. Попробуете слиться или предупредить — ваши родные будут собирать вас по кусочкам. Понятно?

Они кивают почти синхронно. Сажаем двоих в их же машину, одного — за руль, а сзади второго и одного из моих гвардейцев с пистолетом наготове. Мы с Цыпой и остальными садимся в наши две машины, туда же закидываем и третьего. Кортеж трогается и сворачивает в сторону Партенита.

Едем, не спеша. Вечереет окончательно. В голове крутятся мысли. Султан… Призрак, которого никто не видел. Удобная легенда для запугивания мелких воришек и отмывания денег? Или реальный человек, тщательно скрывающий свою личность? Сейчас узнаем, на каком уровне находится Виталя.

Дом на окраине Партенита оказывается типовым старым коттеджем с облезшей штукатуркой и заросшим дикой ежевикой забором.

Во дворе, в свете единственной лампочки над крыльцом, копается в груде какого-то металлолома мужик. В засаленной майке и заляпанных маслом штанах. Рядом валяются какие-то трубки, шестерёнки, куски проводов.

Наш кортеж тормозит у калитки. Бандиты выходят из своей тачки, бледные как полотно. Мы — за ними. Виталя, услышав скрип калитки, оборачивается. Увидев незнакомые машины и свою «бригаду» в сопровождении незнакомцев, он настораживается.

Бросает какую-то штуковину из трубок в общую груду и медленно выпрямляется, вытирая руки о брюки.

— Чего надо? — хрипло бросает он, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. — Малец, ты кто?

— Скорпион в пальто, — отвечаю я. — А это — мои скорпиончики.

Гвардейцы разом заходятся гоготом, пока Виталик недоумевающе смотрит на нас. Но он даже рта раскрыть не успевает, по моему знаку гвардейцы расходятся по двору, занимая позиции.

Цыпа просто переступает с ноги на ногу, и земля под ним слегка пружинит. Виталя быстро соображает, что к чему. Наглое выражение сползает с лица, сменяясь настороженной озабоченностью.

— Я объясню быстро, — говорю я, подходя ближе. — Комплекс в бухте доить больше не получится. Он снова мой. Это раз. Два — мне нужен Султан. Где его найти?

Лицо Витали становится непроницаемым. Он плюёт себе под ноги.

— Много кому нужен Султан. Да только я с ним никогда сам не виделся. Поручения через третьи руки получаю, деньги — тоже.

Я устало вздыхаю.

— Что это за легендарный бандит такой, которого никто не видел? Может, он просто выдумка? Страшилка для мелких пакостников вроде тебя?

В глазах Витали вспыхивает злость и обида.

— А ты попробуй против него пойди и узнаешь, выдумка или нет! — дерзко бросает он. — Мигом твои кишки на корм барабулям отправятся!

Я не люблю, когда мне угрожают. Особенно так топорно. Мой кулак со всего размаху врезается ему в переносицу. Раздаётся глухой, сочный хруст. Виталя ахает и отлетает назад, наваливаясь на кучу металлолома, который с грохотом разъезжается под ним. Он хватается за лицо, из носа хлещет кровь.

Я наступаю, хватаю его за затылок, стаскиваю с кучи и прижимаю к земле. Его лицо в грязи и крови.

— Слышь ты, баран, — говорю я тихо, но так, чтобы он услышал каждое слово. — Если не будешь повежливее, то это твои кишки в рыбий корм превратятся. Так что давай, соображай: как мне найти Султана? Или хотя бы того, кто его видел. Кто над тобой стоит?

Он хрипит:

— Молот… — выдавливает он сквозь сломанный нос. — Молот с ним работает, я так слышал… Он… он повыше.

— А мне Молот сказал, что не работает на Султана, — припоминаю я наш разговор. — Кто из вас врёт?

— Клянусь… мамой… не вру! — Виталя закатывает глаза, пытаясь поймать мой взгляд. — Молот работает! Я знаю! Он деньги от Султана распределяет иногда…

Я даю Виталику ещё пару затрещин, несильных, но чтобы уяснил. Он только мычит, клянётся и божится. Вывод напрашивается сам собой. Он и правда не врёт.

Значит, Василий Молот приврал. Или был осторожен. В любом случае предстоит повторная, более детальная беседа с ним.

— Где он живёт, твой Молот? — спрашиваю я, отпуская его затылок.

Виталя, постанывая, называет район Гурзуфа и довольно точный адрес. Дом на отшибе, у самого подножия скал. Похоже на правду. Самое место, чтобы схорониться подальше от любопытных глаз, да и туристы не нагрянут случайно.

— Прекрасно. Если окажется, что ты меня обманул — вернусь. И тогда мы продолжим наш разговор о твоих внутренностях и барабуле более детально. Понял?

Он кивает, прижимая к лицу окровавленный рукав.

Я приказываю связать его и оставить здесь же, под присмотром одного из гвардейцев, до нашего возвращения. С остальными выезжаем в сторону Гурзуфа.

Ночь уже полностью вступила в свои права. Дорога петляет вдоль тёмного моря. Проезжая мимо одного из известных мне разломов — небольшого, в расщелине у старой генуэзской башни — я принимаю решение.

— Свернём туда, — говорю я водителю, указывая на едва заметную грунтовку. — Нужно кое-чем подзарядиться.

Подъезжаем как можно ближе, дальше пешком. Разлом висит в воздухе, как серебристая вторая луна. Ничего особенного, стандартный карман Изнанки. Но сейчас мне нужно не исследовать его, а использовать как источник.

— Ждите здесь, — говорю я Цыпе и гвардейцам. — Я ненадолго.

Захожу внутрь. Оказавшись в серо-каменном пейзаже, я нахожу относительно спокойное место, сажусь на камень и концентрируюсь. Ядро внутри груди, начинает жадно втягивать в себя энергию этого места. Она вливается тягучими, тёмными потоками, наполняя каждую клетку ледяным жаром.

Сила копится, уплотняется, готовая вырваться по первому требованию. И тогда появляется дух Севы-младшего. Он материализуется из сгустка теней, его полупрозрачный силуэт мерцает в сумеречном свете Изнанки. Лицо выглядит озабоченным.

— Бог, — начинает он, и его голос звучит как шелест сухих листьев. — Скорпион нервничает.

— Кто нервничает? — переспрашиваю я, не прерывая процесса накопления.

— Бог. Наш покровитель. Он чувствует твои… поиски. Интерес к богине-Сольпуге. Он воспринимает это как угрозу. Сомнение в его силе.

А, вот оно что. Ревность у древнего чудовища. Забавно.

— Передай ему, что бога я менять не собираюсь, — говорю я спокойно. — Мне и своего хватает. А про Сольпугу мне нужно узнать, чтобы вскрыть письмо твоей матери. Ты же помнишь, да? Запечатанное её печатью письмо? Так что пусть успокоится, наше чудище. Работаем в одном направлении.

Дух какое-то время молчит, будто прислушиваясь к чему-то, что доступно только ему.

— Он… не до конца удовлетворён. Но согласен ждать. Просит не забывать, кто даёт силу.

— Не забуду, — отмахиваюсь я. — Лучше скажи, как ты там?

— Нормально, открываю для себя много новых знаний. Это затягивает.

Ух ты, да малец учится. Я б на его месте рвал и метал, а ему нормально. Жаль, я пока не так хорошо владею магией, чтобы сделать что-то большее для него.

Но ничего, разберусь с материальным миром и возьмусь за духовный. Раз пацан материализуется и вполне бодрый, значит, я всё делаю правильно.

— Мне пора, удачи, — говорит он и растворяется в воздухе.

Я ещё несколько минут сижу, выкачивая из разлома остатки доступной мне энергии. Чувствую, как она переполняет меня, бьётся изнутри, требуя выхода. Отлично. Именно то, что нужно для предстоящего визита.

Возвращаюсь к своим. Они ждут, не задавая вопросов. Снова садимся в машины и едем дальше, к дому Молота.

Адрес, данный Виталей, оказывается точным. На самой окраине Гурзуфа, где уже начинаются дикие склоны, стоит одинокий двухэтажный каменный дом. Строение крепкое, с маленькими окнами, похожее на небольшую крепость. Вокруг — высокий забор. Сейчас всё погружено во тьму и тишину. Ни одного огонька. Видимо, Васенька спит.

«Ну ничего, сейчас разбужу», — думаю я.

Мы останавливаемся в отдалении, гасим фары. Я выхожу. Энергия внутри бурлит, её так много, что кожа будто покрыта статическим электричеством.

— Оставайтесь здесь, — тихо говорю я Цыпе и остальным. — Блокируйте все выходы. Никого не выпускайте.

— Есть, — слаженно отвечают гвардейцы.

Подхожу к воротам. Замок массивный, но для текущего состояния моих сил — не более чем мелкая преграда. Я не трачу время на его взлом. На волне подъёма сил перепрыгиваю через забор.

Пробираюсь на территорию, ко мне выбегает собака, но она, ни разу не гавкнув со скулежом, возвращается в свою будку. Думаю, она чует мою силу и монстра внутри. Говорят же, что животные куда более восприимчивы к сверхъестественному.

Подхожу к двери дома — толстое дерево, усиленное металлом. И кому нужны эти замки, когда в жару все окна открыты? Чуть не смеюсь в голос. Тоже мне защита. Огородился забором и думает, что в безопасности. А окна распахнуты — входи кто хочет.

Что и делаю. Осторожно вхожу внутрь. Ох, я уже в предвкушении.

Быстро поднимаюсь на второй этаж, нахожу хозяйскую спальню. Молот спит себе как громадный младенчик, прикрывшись простынкой.

Ну что же, пора устроить представление. Нависаю над Василием:

— Привет, — говорю я и даю ему смачную пощёчину.

Тот вздрагивает и открывает глаза. Но к этому моменту я уже концентрируюсь. Превращение проходит легче, чем когда-либо.

Моё тело вздувается, растёт, кожа твердеет в хитиновый панцирь. Из спины вырывается сегментированный хвост с ядовитым жалом на конце, из плеч вырастают массивные клешни.

Я становлюсь огромным скорпионом. Энергия бьёт по жилам, давая силу и ясность мыслей даже в этой форме.

Я не церемонюсь. Одним ударом клешни сношу всякую мелочугу с прикроватной тумбочки и проламываю дыру в стене. Штукатурка осыпается кусками, падая на кровать и голову Молота.

Сам он явно в шоке. Слышу испуганный возглас за спиной, топот ног. Видать, кто-то пришёл на шум — это была ошибка.

Щёлкаю клешнями перед носом Василия, а потом наклоняюсь к нему. Молот, который явно был в ступоре всё это время, срывается с места. Я не держу, можно немного и поиграть. Васёк, сверкая пятками и красными трусами, бежит к коридору.

Я иду за ним, не спеша, снося дверь вместе с дверным проёмом. Грохот стоит жуткий, а пыль поднимается и стелется туманом по полу.

В коридоре зажигается свет. Вася стоит недалеко от лестницы. Его мускулистое тело облито потом, которое блестит в свете ламп. В его дрожащей руке зажат короткоствольный револьвер, который он успел где-то по дороге выхватить. Глаза, широко раскрытые от ужаса, смотрят на меня, на огромное членистоногое чудовище, заполнившее собой весь коридор.

Он целится дрожащей рукой. Палец на спусковом крючке.

Я не даю ему опомниться. Стремительно выбрасываю вперёд клешню, сбивая Молота с ног, револьвер с металлическим звяканьем падает с лестницы. Затем я щёлкаю клешнями прямо перед его лицом. Звук — как удар сабель. Понятная всем угроза.

Сообщение прочитано правильно. Страх в его глазах достигает апогея. Он медленно, очень медленно поднимает руки, как бы сдаваясь.

Только тогда я позволяю трансформации сойти на нет. Хитин тает, тело сжимается, принимая привычную человеческую форму. Это занимает несколько секунд. Я стою перед ним, уже снова в своей одежде, немного помятой, но целой.

В коридоре пахнет пылью и потом. Молот тяжело дышит, его грудная клетка ходит ходуном.

Я же широко улыбаюсь ему:

— Ну, здравствуй ещё раз, Василий. Как там тебя по батюшке? Петрович, кажется? — делаю паузу, давая ему осознать происходящее, хотя думаю, это произойдёт ещё не скоро. — Поговорим?