Во власти Скорпиона. Вернуть свое

Глава 6

Тишина в кабинете кажется вечной. Перевариваю услышанное, но кроме желания расхохотаться ничего не чувствую. Смотрю на этого дрожащего человека с кровью на губе, не думаю, что моя мать обратила бы на него внимание — это бред.

Короткий и хриплый смех всё же прорывается наружу:

— Тоже мне Дарт Вейдер. Ты… мой отец? — повторяю я, не скрывая издёвки. — Серьёзно? Это лучшее, что ты мог придумать?

Лицо Свиридова, секунду назад искажённое трагической правдой, теперь быстро меняется. Паника накрывает его новой волной. Он видит, что я не верю. Ни капли.

— Я… я пошутил! — выпаливает он, мотая головой и прижимая ладонь к разбитой губе. — Брякнул первое, что в голову пришло, лишь бы… лишь бы больше не били! Вы же дикарь!

— Ой, какой ты чувствительный, — говорю я, но уже без прежней угрозы.

Теперь этот коллекционер меня всерьёз заинтересовал. Значит, тайна есть, но не такая.

— Ладно, хватит нести чушь, — нависаю над ним. — Говори правду. Кто ты и какое тебе дело до нашего артефакта? Последний шанс объясниться нормально.

Фёдор тяжело дышит, вытирая кровь рукавом.

— Мы родня, это правда, — наконец, выдавливает он, и в его голосе снова прорывается эта странная смесь злобы и гордости. — Моя семья — побочная ветвь рода Скорпионовых. Так что да, мы дальняя родня. И я знаю про артефакт не из слухов! Я знаю, потому что он должен был достаться нам! У нас есть на него законные права!

Вот это уже звучит правдоподобнее. Побочная ветвь. Думаю, такое в дворянских родах — не редкость. Отсюда и знание, и ненависть, и желание всё заполучить.

Надо бы расспросить нашего бога об этом, как это он упустил столь важную информацию о моём роде.

— Законные права, — повторяю я, усмехаясь. — Интересно. И где же эти права были, когда мой отец проигрывал всё в карты? Почему вы не предъявили их тогда? Ах да, ждали, когда род окончательно рухнет, чтобы подобрать обломки по дешёвке. Удобно.

— Вы всё проиграли! — шипит он. — Вы недостойны были носить эту фамилию и хранить такие реликвии!

— А ты достоин? — задаю я простой вопрос. — Если Паяльное Жало тебя покинуло, значит, всё не так, Фёдор Матвеевич. Этот артефакт, если верить легенде, всегда возвращается к роду. К настоящему роду. Видимо, он не считает тебя своим.

Его лицо снова белеет. Эта мысль, видимо, уже приходила ему в голову.

— Ладно, — взмахиваю рукой. — Пока живи. Разбираться будем. Я… проконсультируюсь с высшими инстанциями. А с тобой ещё увидимся. Очень надеюсь, что артефакт найдётся сам. Или ты его найдёшь. Потому что в следующий раз разговор будет короче.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Олег, услышав мои шаги, открывает дверь в прихожую. Мы выходим из дома Свиридова, садимся в машину.

— Всё в порядке, ваше сиятельство? — спрашивает Олег, заводя мотор.

— Пока неясно. Вези домой.

Пока едем, я закрываю глаза и мысленно обращаюсь туда, в глубину, где живёт мой многолапый покровитель.

«Эй, чудище! Членистоногий! Ты здесь?»

Сначала тишина. Потом — ленивое, недовольное бормотание, будто его разбудили посреди сладкого сна.

«Опять ты, смертный. Чего тебе? Я только улёгся…»

«Вопрос по родословной. У нас есть побочная ветвь? Свиридовы? Коллекционер один утверждает, что он дальняя родня и имеет права на наши артефакты».

В сознании наступает пауза. Длинная. Слишком длинная для простого «нет», и это напрягает.

«Свиридовы… Свиридовы… А-а, вспомнил. Да, была такая ветвь. Много поколений назад. Один из твоих предков, глупец, влюбился в какую-то простолюдинку, женился на ней и… отрёкся от меня. Отказался от дара. Ну, я и отпустил. Его потомки пошли своей дорогой, без моей крови и силы. Так и появились эти… Свиридовы. Я про них уже и забыл».

Вот оно как. Значит, Фёдор Матвеевич не соврал насчёт родства. Но отрёкшиеся — уже не род. Не по-настоящему. Или и здесь есть подводные камни, о которых Скорпион вечно умалчивает?

«А про Паяльное Жало они откуда знают? Что это вообще за штука?» — интересуюсь я.

Ещё одна пауза, на этот раз с лёгким раздражением.

«Понятия не имею. Возможно, какая-то семейная легенда, сказка для детей. У каждого рода есть свои байки. Может, это просто название какого-то старого инструмента. Не забивай мне голову ерундой».

Я мысленно хмыкаю. «Не имею понятия». Как-то уж очень быстро он отмахнулся. Скорпион что-то скрывает. Или и правда забыл? Но я ему уже не верю. Запомню это.

— Ладно, спи дальше.

Его присутствие тает, оставляя лёгкий холодок в затылке.

Приезжаем домой. Выхожу из машины и иду не в дом, а вглубь сада, за старые оранжереи. Там, на расчищенной площадке, висит небольшое, но стабильное окно в воздухе. Портал на розовый луг первого уровня Изнанки.

Его удалось открыть здесь, на нашей земле, и он держится. А держится благодаря макру третьего уровня, что я добыл из гигантского кальмара.

Кристалл закреплён в специальной установке, которую гвардейцы сварганили по нестройным объяснениям Иришки, и медленно, но верно питает портал энергией.

Рядом с порталом, скрестив ноги, сидит сама Ирина. Она сосредоточена, её взгляд прикован к дрожащей воздушной плёнке. Она что-то нашёптывает, её пальцы выписывают в воздухе слабые светящиеся узоры.

— Тренируешься? — подхожу я.

Она вздрагивает и оборачивается. У неё уставшее, но одухотворённое лицо.

— Угу. Пытаюсь понять, как его стабилизировать окончательно. Сейчас он держится на макре и на моём… внимании. Но это ненадёжно. Надо, чтобы он стал постоянным, самоподдерживающимся.

— Молодец, пытайся, — говорю я, смотря на портал. — А то макр не бесконечный, а этот проход мне нужен навсегда. Ключ к богатству, Ириша. Самый настоящий.

Она кивает, уже погружаясь обратно в свою тренировку. Я оставляю её и иду в дом.

Не успеваю переступить порог, как в кармане звонит мобилет. Смотрю — Ярослав Котов.

— Сева, привет! Деньги на твой счёт перевёл, как договаривались. И клич кинул — уже штук пять знакомых охотников заинтересовались. Говорят, на днях свяжутся.

— Отлично, Ярослав, спасибо! — искренне радуюсь. — Ты вовремя. Как раз начинаем формировать костяк команды. Порталистка моя вовсю тренируется и сумела перетащить портал прямо на мой задний двор.

— Ого, какая молодчинка. Удачи там! Держи в курсе!

Кладу трубку. Иду в кабинет, где меня уже ждёт Родион Евграфыч с блокнотом. Похоже, сегодня у меня день новостей, а я ещё толком и не поел даже.

— Всеволод Алексеевич, по объявлению о наборе в охотничий отряд… Уже звонили человек десять, не меньше. Я не знал, что со всеми делать, поэтому назначил им встречу через два дня. Все приедут утром. Надеюсь, я правильно поступил?

Смотрю на него и улыбаюсь. Старина Евграфыч всё чаще попадает в точку.

— Ты прям мои мысли читаешь, — говорю я. — Я так и хотел. Идеально. И если Олег кого подыщет из своих знакомых или тех, кто уже проявил себя, пусть тоже в этот день приводят. Я устрою им всем… скажем так, вступительный экзамен. И выберу лучших. Нужны не все подряд, а те, кто сможет выжить на Изнанке и не сбежит при виде первой твари.

Дворецкий кивает, делая пометку в блокноте, и в его глазах мелькает одобрение. Видимо, ему нравится, когда в доме кипит работа.

Два дня. Много дел. Надо подготовить «испытания». Продумать, как проверить и смекалку, хладнокровие и готовность подчиняться. А ещё — успеть съездить к Кабанскому, чтобы получить мой выигрыш.

Тот факт, что барон пытался нагреть меня, не отменяет того, что он продул по всем фронтам и теперь торчит мне кругленькую сумму.

И надо подумать про муравьёв: как наладить с ними деловые отношения.

Жизнь, блин, кипит. И мне это нравится.

Портовый склад в районе Отрадного. Ялта

Кабинет в полуподвале дешёвого портового склада. Пахнет рыбой и дешёвым табаком. Баронесса Александра Игнатьевна Спинорогова сидит на единственном стуле, держа спину идеально прямой.

Перед ней, опираясь массивными ладонями о грубо сколоченный стол, стоит Молот. Прозвище подходит ему идеально: широкие, будто вырубленные из гранита плечи, короткая шея, лицо, изрытое старыми шрамами.

Глаза маленькие, свиные, вызывающие у Спинороговой отвращение. Он не просто бандит. Он бизнесмен, хоть и в криминальной среде.

— Ну что, барышня, — его голос похож на скрип ржавых петель сарая. — Доложи. Виделась с нашим графчиком?

— Виделась, — отвечает Александра, внутри у неё всё сжимается в ледяной комок, но на лице лёгкая, снисходительная улыбка. — Как ты и просил. Возвращала своё колье.

Молот ухмыляется, обнажая кривые зубы.

— И как он? Покусался? Или растаял, как все, перед баронессой?

— Он… не такой, как ожидалось, — признаётся она, выбирая слова. — Не испуганный наследничек. И не пьяный дурак, как его отец. Он опасен. В нём есть… сталь. И он знает себе цену.

— Тем лучше, — Молот хлопает ладонью по столу, заставляя баронессу вздрогнуть. — Дураков и так полно. А с умным можно дела делать. Втёрлась в доверие?

— Я вернула колье. Оставила впечатление. Он сказал, что подумает о том, как я могу его отблагодарить, и свяжется. Это дело времени, Василий Петрович. Торопить такие вещи — только портить.

— Время, — Молот фыркает, и в его глазах вспыхивает нетерпение, граничащее с жестокостью. — У меня со временем, барышня, туго. И с деньгами, которые ты мне должна, тоже. Твоё фамильное колье вернулось, но долг-то никуда не делся.

Василий ухмыляется и угрожающе скалится, но баронесса изо всех сил старается сохранить осанку, несмотря на то, что её уже всю трясёт.

— Ты и так долго дурила Финансиста, этот идиот вёлся на твою смазливую мордашку и прощал тебе многое. А Стёпа, между прочим, мой партнёр. Вернее, был. Пока твой новый знакомый граф с ним не разобрался.

Он делает паузу, давая ей понять весь масштаб её «задолженности». Не только деньги. Теперь ещё и проблема с исчезнувшим компаньоном.

— Я работаю над этим, — говорит Александра, и в её голосе впервые прорывается нетерпение и толика страха. — Женские чары работают не по щелчку твоих пальцев. Ему нужно дать почувствовать себя хозяином положения. Он должен сам прийти. А ты своей спешкой рискуешь всё испортить. Ему такие, как я… незнакомы. Он заинтригован.

Молот медленно обходит стол, его тяжёлые сапоги гулко стучат по бетонному полу. Он останавливается прямо перед ней, заслоняя собой тусклую лампочку.

— Смотри у меня, голубушка, — он говорит тихо, и это гораздо страшнее его крика. — Я ведь могу потребовать выплатить долг иначе. Услугами иного толка. И не такими, которые ты собираешься оказывать графу. Понимаешь?

Его рука — огромная, покрытая сетью белых и розовых шрамов, будто её много раз рвали и сшивали, — медленно поднимается. Он не бьёт баронессу. Он касается.

Проводит грубыми, мозолистыми пальцами по её щеке, от скулы к подбородку. Прикосновение холодное, омерзительное. Александра не отстраняется. Не моргает. Смотрит прямо перед собой, но внутри у неё всё кричит и рвётся наружу.

— Понимаю, — выдавливает она сквозь стиснутые зубы.

— Вот и умница, — он убирает руку, позволяя Александре вздохнуть с облегчением. — Жду новостей. Хороших новостей. И не затягивай, а то у меня, знаешь, характер нетерпеливый.

Страх отступает, сменяясь холодной, чистой ненавистью. Ко всем. К Молоту. К покойному мужу-старику. К своей судьбе. И к этому графу Скорпионову, в чьё доверие теперь нужно втереться любой ценой.

Иначе платить придётся ей.

Лежу в своей широкой послети, смотрю в потолок. Рядом тёплая, мягкая Оля прижимается ко мне боком, её рука лежит у меня на груди. В воздухе всё ещё витает аромат наших утех, её духов. Хорошо. Просто. Без всяких там разломов, муравьёв и угроз.

Такая вот простая жизнь мне куда привычнее. Провожу рукой по гладкой, тёплой спине девушки и слегка улыбаюсь:

— Ты молодец, Оленька, — говорю тихо. — С Аней тогда… всё сработало идеально. И вообще, ты слишком умная и сообразительная для обычной служанки. Ты всё видишь, всё схватываешь.

Она поднимает голову, упираясь подбородком мне в грудь. Её глаза блестят в полумраке моей спальни.

— Да ладно, Сев… я просто делала, что могла, — она мягко улыбается и снова падает на мою грудь, прижимаясь плотнее.

— Не скромничай. Если бы не ты, мы могли так быстро и не справиться. Пришлось бы искать более изощрённые пути, — качаю головой. — У меня предложение. Хочешь стать моей личной помощницей?

— Что? Как это? — удивляется Оля и подпрыгивает, садясь рядом. — Что ты имеешь в виду?

— Будешь помогать с бумагами, с организацией, с людьми. Встречать, фильтровать, докладывать мне лично, — подмигиваю ей, а она тихо смеётся. — Только для этого нужно будет знания подтянуть. Законы имперские, основы делопроизводства, может, даже азы магического права. Найму тебе преподавателя. Как тебе такая идея?

Она замирает на секунду, потом её лицо озаряется такой радостной, сияющей улыбкой, что в комнате будто светлее становится.

— Правда? Ты… ты мне доверишь такую работу? А ничего что я, ну… простолю…

— Не говори ерунды, — перебиваю, не позволяя так о себе говорить. — Ты уже многое из этого делаешь, просто без должности и достойной оплаты. — Так что, согласна?

— Что ты такое говоришь, — краснеет она. — Я ж не ради денег.

— Да я знаю. Так и?

— Конечно, согласна! — она почти вскакивает, потом спохватывается и снова прижимается, обнимая меня за шею. — Спасибо, Сев! Я всё сделаю, я научусь, я…

Она замолкает, и её взгляд становится более серьёзным, изучающим.

— Я с вами… я с тобой не ради этого, ты знаешь? — говорит она уже тише. — Я тебе ещё раньше, до этой… всей истории с больницей… я уже тогда строила тебе глазки. Правда. Ты мне нравился. Только ты тогда такой… далёкий был. Весь в себе, даже не замечал меня. А теперь…

Она смотрит на меня, и в её глазах столько теплоты, что я на секунду позволяю себе проникнуться ею.

— А теперь ты изменился. Совсем другой. И возмужал как-то сразу. Не по годам. Словно… не знаю. Словно побывал в огне и закалился. Что же с тобой случилось?

Вопрос оказывается неудобным для меня. Ведь прошлый Сева, тот наивный пацан, действительно был другим. Мягче. Слабее. Не решался ни на что.

А я пришёл из другого мира, где выживание среди обезумевших после развала страны и всех тех изменений людей было ежедневной рутиной. Где доверять было нельзя никому, а бить надо было первым и как можно жёстче.

Разница между нами с прошлым Севой, конечно, колоссальная, но объяснять Оленьке про душу в теле, про прошлую жизнь? Нет уж. Не думаю, что такое приветствуется даже в этом магическом мире.

— Случилась жизнь, Оленька, — отмазываюсь я, гладя её по волосам. — Иногда человеку нужно упасть на самое дно, чтобы оттолкнуться и поплыть, наконец-то, наверх. Меня чуть не сгноили в той дурке, объявили сумасшедшим, отобрали всё. Когда за тобой охотятся и не на кого надеяться, кроме себя… взрослеешь быстро. Очень быстро. Приходится становиться тем, кого боятся, а не тем, кого жалеют.

Она слушает, кивает, но в её взгляде всё равно остаётся лёгкое сомнение. Понимаю, даже в таких условиях мои изменения произошли слишком быстро. Это так и есть, но ей всю правду знать не нужно. Для её же безопасности.

— Главное, что я теперь здесь, — говорю я, чтобы сменить тему. — И что ты здесь. И что всё только начинается.

Она улыбается, и сомнение тает, заменяясь тёплым, живым светом, который мне в ней нравится.

— Начинается, — повторяет она.

— А раз начинается, — говорю я, переворачивая её на спину и нависая над ней, — то можно и ещё раз начать. А? Что скажешь, моя будущая личная помощница?

Она смеётся и притягивает меня к себе, едва касаясь своими мягкими губками моих губ:

— Я скажу, что у моего господина отличные идеи. И что я их полностью поддерживаю.