Восхождение Морна. Том 5

Глава 18 Когда правила меняются

Я вышел из каморки Фрола и прикрыл за собой дверь, отрезая тяжёлый сладковато-гнилостный запах, который за десять минут успел пропитать одежду и забиться в ноздри так глубоко, что, казалось, теперь будет преследовать меня до конца жизни. После кислотной вони маленькой комнатушки даже спёртый воздух склада показался почти свежим.

Злата выскользнула следом, бледная до прозрачности, с испариной на лбу и мелкой дрожью в пальцах, которую она безуспешно пыталась спрятать, сжимая руки в кулаки. Усиление моего дара вымотало её не меньше, чем меня, а скорее даже больше, потому что для нормальной работы с даром нужны тренированные каналы и выносливое ядро, а Ярцева вместо того чтобы развивать свой, между прочим, очень даже перспективный дар, все эти годы училась строить глазки и крутить своей упругой задницей.

Дура, одним словом. Красивая, спору нет, но до того безнадёжно глупая, что оставалось только удивляться, как она дотянула до своих лет. Впрочем, если не возьмётся за ум в самое ближайшее время, дотягивать ей останется недолго.

— Воды бы… — выдохнула она, обведя взглядом присутствующих.

Ни один человек в складе не шевельнулся. Ходоки у стен смотрели сквозь неё, как сквозь пустое место, Роза изучала собственные ногти с таким увлечением, будто видела их впервые в жизни, а Серафима уставилась на Злату с выражением лица, на котором чётко читался один единственный вопрос: «А ты не охренела, рыжая?».

— Ну и сволочи вы все, — буркнула Злата.

— Что ты сейчас сказала? — негромко спросил Туров.

Злата быстро захлопнула рот, понимая, что ляпнула лишнее. Кондрат же несколько секунд разглядывал её с ленивой брезгливостью, какую обычно приберегают для тараканов на кухонном столе, после чего откинулся на стуле и покачал головой.

— Совет на будущее, девочка. Заведи привычку думать хотя бы на секунду раньше, чем открывать пасть. Иначе долго ты здесь точно не проживёшь.

Он перевёл взгляд на своих людей и кивнул тому самому мужику с обветренным лицом, который весь разговор простоял у правой стены.

— Шост, дай ей воды. А то сдохнет раньше, чем я решу, что с ней делать.

Мужик молча отлепился от стены, достал из-за ящика глиняную флягу и протянул Злате, не глядя ей в лицо. Она схватила флягу обеими руками и начала жадно пить, а он уже отступил обратно к стене, так и не подняв на неё глаз.

Зато я смотрел. И дар, направленный на него в тот момент, когда его пальцы на долю секунды соприкоснулись с пальцами Златы, показал кое-что любопытное: тревога подскочила до девяноста трёх процентов. Не плавно выросла, как бывает от общей обстановки, а именно подскочила, резко, в момент касания, и это было очень, очень интересно.

А ещё я заметил, как Злата, принимая флягу, на долю секунды задержала на нём взгляд, после чего уставилась в пол с таким старательным безразличием, что у любого внимательного наблюдателя немедленно возникли бы вопросы. Он, впрочем, действовал не менее подозрительно, отвернувшись к стене чуть быстрее, чем следовало. Хорошо для них обоих, что голова Турова сейчас была занята исключительно братом, иначе Кондрат, при всей своей прямолинейности, наверняка заметил бы то, что заметил я.

Впрочем, я был не единственным зрителем. Мой взгляд скользнул к Розе, и я увидел, что она так же смотрит на эту парочку. Причём смотрит с тем спокойным, сытым вниманием кошки, которая увидела мышиную нору и никуда не торопится. Разумеется, она тоже заметила их странное поведение.

И вывод был тут только один: эти двое определённо знали друг друга.

Знали и старательно делали вид, что не знают, причём оба играли достаточно убедительно, чтобы обмануть кого угодно в этом складе, кроме мага с даром Оценки и сорокалетним опытом чтения людей, и прожжённой интриганки.

Вопрос был только в том, что именно их связывало. За три года в этом городе она вполне могла наворотить дел, о которых я даже не подозревал. Спрашивать напрямую было бы глупо, потому что если между ними действительно было что-то, чего не должен видеть Туров, то неосторожный вопрос мог спалить обоих и превратить и без того паршивую ситуацию в безнадёжную.

Ладно, Артём. Запомнил, убрал в дальний ящик, вернёшься к этому позже. Сейчас есть дела поважнее.

Я перевёл взгляд на Марека, который стоял у входной двери. Капитан чуть выпрямился и посмотрел на меня вопросительно, а я коротко качнул головой, сигнализируя, что пока всё в порядке. «Пока» было ключевым словом, но объяснять это прямо сейчас не было ни времени, ни смысла. Серафима замерла в трёх шагах от него, готовая действовать по первому слову.

— Морн, — Туров постучал пальцами по столу. — Я не для того тут сижу, чтобы смотреть, как ты переглядываешься со своими. Говори, что нашёл?

Лекарь, вышедший из каморки вместе с нами, остановился чуть в стороне, сжимая потёртый саквояж обеими руками. Я кивнул в его сторону.

— Как давно он в таком состоянии?

Лекарь переглянулся с Туровым, получил короткий кивок и заговорил:

— После боя на арене он так и не пришёл в себя. Поначалу мы думали, что это обычное истощение ядра, тяжёлое, но обратимое, такое бывает после серьёзных поединков. Назначили стандартное лечение: восстановительные зелья, подпитка ядра извне, покой. Первое время казалось, что помогает, организм вроде бы отзывался, но потом всё покатилось вниз, и с каждым днём становилось только хуже. Я менял методики, пробовал одну за другой, мадам Роза предоставила артефакты, которые вытаскивали людей с куда более тяжёлыми ранами, но результат нулевой. Как будто вся магия, которую мы в него вливали, уходила в пустоту.

— Не в пустоту, — покачал я головой. — А в сумеречного паразита.

Лекарь уставился на меня, как на сумасшедшего.

— Что?

— У Фрола в ядре сидит магический паразит. Тварь из Мёртвых земель, мелкая, почти невидимая, свернулась вокруг корня и питается каждой каплей энергии, которую организм пытается восстановить. Так что все эти дни ваши зелья и артефакты кормили не Фрола, а его непрошенного жильца.

Несколько секунд лекарь просто молчал, стараясь переварить услышанное. Всё-таки не каждый день сталкиваешься с опаснейшим существом из Мёртвых земель, о существовании которого многие уже и не помнят.

— Ну? — раздражённо рявкнул Туров.

Лекарь вздрогнул и заговорил, тщательно подбирая слова:

— Паразитарные заражения из Мёртвых земель действительно описаны в целительской литературе, но последний задокументированный случай был больше ста лет назад. Если честно, я даже не рассматривал этот вариант. Да никто бы не рассматривал в нашей ситуации, потому что Фрол ходил в Мёртвые земли десятки раз и никогда не проявлял симптомов.

— Потому что тварь спала, — сказал я. — Она проникает через раны или контакт с заражённой магией, устраивается у корня ядра и ждёт. Годами, если нужно. Пока ядро работает на полную, защитные механизмы держат её в спящем состоянии, а стоит ядру истощиться до предела, барьер исчезает и паразит просыпается.

Туров перевёл взгляд на меня.

— Откуда ты это знаешь?

— В библиотеке Академии есть каталог, составленный местным лекарем больше ста лет назад. Все известные заражения из Мёртвых земель: симптомы, течение, методы лечения. Я его прочитал после переезда в Сечь, потому что привычка готовиться к худшему пока ни разу меня не подводила.

Лекарь тем временем побледнел и начал лихорадочно перебирать что-то в памяти, и по его лицу было видно, как кусочки головоломки, которые последние дни отказывались складываться, наконец вставали на место.

— Если это правда… — он потёр переносицу. — Если там действительно паразит, то всё, что мы делали, не просто бесполезно, а вредно. Каждая порция целительской магии, каждый восстановительный эликсир, каждый артефакт мадам Розы… мы только откармливали тварь, чем ускоряли процесс истощения.

— Можешь проверить, — я кивнул в сторону двери, за которой лежал Фрол. — Теперь, когда знаешь, что искать, тебе не нужен мой дар. Стандартная диагностика глубоких слоёв ядра покажет аномалию у корня. Просто раньше ты туда не заглядывал, потому что никто в здравом уме не стал бы искать паразита столетней давности у ходока, который ещё недавно казался абсолютно здоровым.

Лекарь торопливо скрылся за дверью, сжимая саквояж так, будто от его содержимого зависела его собственная жизнь.

Пока мы ждали, я наблюдал за Туровым. Внешне он не изменился: всё то же каменное лицо, всё та же поза, всё тот же немигающий взгляд, который мог принадлежать и живому человеку, и качественной гранитной скульптуре. Но дар рисовал другую картину. Надежда поднималась, затапливая скептицизм и привычное недоверие, и это было одновременно хорошо и опасно, потому что надежда, которую дали, а потом отняли, превращается в ярость куда быстрее, чем любая обида.

Лекарь вернулся через несколько минут.

— Нашёл, — выдохнул он подрагивающим голосом. — Аномалия у корня, в точности как ты описал. Мелкая, почти неразличимая, если не знать, куда смотреть. Я бы никогда не обнаружил её при стандартном обследовании, она прячется в структуре самого ядра и маскируется под повреждённую ткань.

— Значит, Морн не соврал, — медленно произнёс Туров.

— Нет, — лекарь покачал головой. — К сожалению, не соврал. Это объясняет всё: и отсутствие прогресса, и ухудшение, и запах. Тварь разлагает ткани ядра, которыми питается, отсюда некроз, который я принимал за последствия травмы.

Кондрат поднял на него тяжёлый взгляд.

— И как вытащить эту тварь из ядра моего брата?

Лекарь замялся и отвёл глаза, а я понял, что сейчас прозвучит то, чего бывший ходок менее всего хотел услышать.

— Кондрат… я не стану тебе врать. Если бы мы нашли паразита в первые сутки после его пробуждения, шанс на полное извлечение составлял бы процентов девяносто. Это несложная процедура для опытного целителя, пока тварь ещё не укоренилась. Но прошло несколько дней. За это время она вросла в структуру ядра настолько глубоко, что попытка вырвать её оттуда с высокой вероятностью уничтожит ядро. А без него…

Он не стал договаривать очевидное. Разрушение ядра для мага означало смерть, медленную и мучительную, потому что ядро не просто хранило магию, а поддерживало жизненные функции организма, который давно привык существовать на магической энергии. Без ядра Фрол протянул бы от силы несколько дней, а потом бы неизбежно умер.

Кондрат даже не шелохнулся. Просто сидел с тем же каменным лицом, но дар показывал совсем другую картину: надежда, которая только что поднималась внутри него, рухнула в ноль за пару секунд, а на её месте разрасталось что-то тёмное и тяжёлое.

— То есть я правильно понимаю, — произнёс он тихо, — что последние несколько дней, вместо того чтобы лечить Фрола, вы его убивали.

Лекарь побледнел ещё сильнее.

— Кондрат, мы не знали…

— Не знали, — повторил Туров тем же тихим голосом, от которого лекарь попятился на полшага. — А если бы Морн не появился, вы бы и дальше не знали, пока мой брат не сдох у вас на руках.

Люди Турова у стен замерли, потому что даже самый тупой из ходоков понимал: когда атаман говорит таким голосом, лучше не отсвечивать.

— Подожди, — я вмешался, потому что настроение Кондрата менялось слишком быстро, и если дать ему ещё минуту, конструктивный разговор превратится в расправу над всеми «виноватыми». — Лекарь сказал, что процедура лечения только «с высокой вероятностью» разрушит ядро. А значит, не всё потеряно!

Туров перевёл на меня взгляд.

— В тех же записях из библиотеки Академии было описано два случая извлечения паразита после укоренения, — продолжил я, — Процедура требует комбинированного подхода: алхимический состав, который ослабляет хватку твари и заставляет её частично отделиться от ядра, плюс одновременно точечное целительское воздействие, чтобы вычистить остатки, пока паразит не закрепился заново. Рискованно, долго и требует алхимика с очень тонким контролем, но шанс есть, и он не нулевой.

На самом деле, оба описанных в каталоге случая извлечения паразита после укоренения закончились неудачно. Один пациент умер на столе, второй потерял ядро и угас через неделю.

Но всё же в тех записях были подробно расписаны методики, ошибки и выводы лекарей, которые это проделывали, а значит, была база, от которой можно оттолкнуться. К тому же у меня имелось преимущество, которого у тех лекарей не было: дар, способный видеть структуру ядра в реальном времени, слой за слоем.

Шанс оставался небольшим, но он был, а если ничего не делать, Фрол всё равно умрёт, так что выбор тут был не между «хорошо» и «плохо», а между «попробовать» и «сидеть и смотреть, как парень догнивает».

Именно это Кондрату сейчас и нужно было услышать.

— Где взять этот состав?

— Ингредиенты не из простых, но большинство можно найти в Сечи. Город стоит на границе Мёртвых земель, тут половина рынка торгует компонентами, которые в столице стоили бы целое состояние. Рецепт я знаю. Но мне нужно время, чтобы подготовить всё правильно, и нужен алхимик, которому я доверяю.

Я выдержал паузу.

— Мне нужна Надежда. Она лучший зельевар, которого я знаю в этом городе, и у неё достаточно тонкий контроль для такой процедуры. Так что давай закончим то, ради чего мы оба здесь сидим, Кондрат. Ты отпускаешь моих людей, я лечу Фрола.

Туров молчал. Дар показывал, как внутри него сталкивались две силы: одна тянула к согласию, потому что я предлагал единственный реальный шанс для Фрола, а другая хотела выплеснуть медленно закипающую ярость и отчаяние на окружающих.

Несколько секунд Туров сидел неподвижно, глядя на свои сцепленные пальцы, и я ждал, не торопя, потому что человек, который решает судьбу своего брата, имеет право на паузу. Потом он медленно кивнул, и что-то в его плечах едва заметно расслабилось.

— Ладно, Морн, жизнь своей химеры ты честно отработал, тут я спорить не стану.

Я выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Сизый и Надежда свободны, это главное.

— А что с Ярцевой? — спросил я.

Туров откинулся на стуле и посмотрел на меня с почти дружелюбным спокойствием.

— Рыжая останется под моим присмотром, пока Фрол не встанет на ноги. Считай это залогом.

Залогом. Слово-то какое выбрал, приличное, обтекаемое. А на деле всё просто: если Фрол не выкарабкается, рыжеволосой не жить.

— Кондрат, мы же с тобой о другом договаривались. И я думал, что бывший атаман ватаги держит своё слово.

Туров поднялся из-за стола, упёрся кулаками в столешницу и подался вперёд, так что между нашими лицами осталось не больше локтя.

— Слово? — переспросил он, и голос у него сел до хрипа. — Ты мне будешь рассказывать про важность данного слова, мальчишка? Мой брат гниёт заживо за этой стеной. Если бы не эта тварь и её грёбаная арена, он бы никогда не получил бы по башке от твоего голубя, и паразит бы так и спал внутри, никому не мешая. А вместо этого Фрол который день не приходит в сознание, и я только что узнал, что с каждым часом шансов вытащить его становится всё меньше.

Он выпрямился и обвёл взглядом склад, своих людей, Розу, лекаря, будто приглашая каждого из них возразить.

— Хотите говорить, что Кондрат Туров не держит слово? Говорите. Мне плевать. Плевать, что обо мне будут шептаться в кабаках, плевать на репутацию, плевать на ваши понятия о чести. Фрол — единственная семья, которая у меня осталась, и если он умрёт, эта рыжая сука ответит. Не потому что мне от этого полегчает, нет… А потому что если Фрол умрёт, а эта сука продолжит дышать, жрать, спать и строить свои поганые интриги, то я просто не смогу с этим жить.

Туров повернулся к Злате и несколько секунд молча на неё смотрел, а она стояла за моей спиной и, кажется, пыталась стать как можно меньше.

— Так что девочка побудет у меня в гостях. Вылечишь Фрола — заберёшь её целой. А если нет… то поверь, Морн, от её смерти мир ничего не потеряет

Пальцы Златы сжались на моём плаще так, что я почувствовал, как ткань впивается в поясницу. Дрожь шла по ней мелкими волнами, и передавалась мне в спину.

— Кондрат, — сказал я ровно. — Без Златы мой дар работает вполсилы. Она нужна мне для процедуры, я тебе уже это объяснял. Ты сейчас сам себе вставляешь палки в колёса.

— Когда она понадобится для лечения, я её приведу, — спокойно ответил Туров. — За это можешь не беспокоиться.

Я мог спорить дальше, мог давить, мог искать аргументы, но всё это было бессмысленно, так как Кондрат больше не торговался. Злата остаётся заложницей, и единственный способ вытащить её живой — поставить Фрола на ноги.

Что, в прицнипе, я и так собирался сделать.

Ладно, Артём, теперь нужно выдохнуть и хорошенько подумать.

Условия задачки, конечно, паршивые, но не смертельные. Кондрат хочет, чтобы Фрол выжил, я хочу, чтобы Фрол выжил, так что мы по-прежнему на одной стороне, просто Туров играет жёстче, чем мы договаривались. Бывает. Не впервой. И в целом, я его даже понимаю.

А что до самого лечения, то лекарь, при всём уважении, нагнал жути, потому что сам не смог поставить элементарный диагноз, и теперь прикрывал собственную некомпетентность пессимистичными прогнозами. У меня же был дар, который видел ядро насквозь, была Надежда с её золотыми руками, был рецепт и жизненный опыт, который научил меня простой вещи: безнадёжных случаев не бывает, бывают люди, которые слишком рано сдаются.

Так что Фрола можно вытащить, я это чувствовал. А раз так, то и план выстраивался сам собой: забираю своих, возвращаюсь в Академию, готовлю состав, лечу Фрола, после чего Кондрату не останется ничего, кроме как вернуть мне Злату. Пара дней, может три, если какой-нибудь ингредиент придётся поискать.

Я уже открыл рот, чтобы сказать Турову, что принимаю условия, когда почувствовал, как пальцы Златы неожиданно разжались. Ткань плаща перестала натягиваться, а дрожь, которая несколько минут передавалась мне в спину, исчезла.

Она меня отпустила.

Это было неправильно. Всё время в этом складе Злата держалась за мой плащ так, будто от этого зависела её жизнь, что, в общем-то, было недалеко от истины. А сейчас она вдруг взяла и отпустила…

Я обернулся и увидел лицо, которого у Златы Ярцевой не было никогда. Ни страха. Ни расчёта. Ни маски. Губы сжаты, подбородок вздёрнут, а в глазах горело что-то такое, от чего дар сработал сам, раньше, чем я успел подумать.

Страх — двенадцать процентов. Решимость — семьдесят.

Я знал, что это значит. Видел такое в прошлой жизни у бойцов, которые выходили на ринг, заранее зная, что проиграют. Не сломленные, не покорные, а даже наоборот — спокойные до жути, потому что выбор уже сделан и бояться больше нечего.

Твою мать, рыжая, ты чего задумала⁈