Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 11

Глава 11.

Вот мы и прибыли на войну!

Вечером Георге и пара его солдат притащили к нам того самого субофицера Мартина Сабатини и его винтовки, шесть штук. На меня тоже. Ну, придётся Демьяну потаскать. Он сильный. Унтеру было уже лет под сорок. Оказалось, что коренастый и усатый, ещё и чернявый унтер сам захотел посмотреть на юного князя Куракина. Да, видать, не удалось сублокотененту сразу же договориться? Так что, раскололся он, но всё же решил хоть как выполнить мою просьбу.

— Князь Борис! — заявил унтер на неплохом русском языке, — мне для Вас ничего не жаль! Всё достану и сделаю!

И он тут же достал украшения и попытался вернуть их мне. Но я не принял. Мне, да, понты были дороже. Я же целый князь!

— Знаете, Мартин, нельзя ли нам достать хотя бы пару биноклей и ещё сшить небольшое приспособление из плотной ткани?

И я тут же нарисовал простейшую разгрузку.

— Хотя бы несколько штук, и до завтра к полудню? А так, если можно, даже пару десятков? И если вдруг кому надо, шейте и далее!

— Ну, столько не обещаю, князь Борис, но десяток будет! И ещё пару биноклей. Они у меня даже цейсовские!

Тут я лично для Мартина, как оказалось, даже сына итальянца, осевшего в Валахии, где-то под Крайовой, но уже лет как десять умершего, сначала спел «Nathalie», правда, на испанском языке, а после уже «Bella, ciao», и даже на итальянском:

— Una mattina mi son svegliato,

О bella, ciao! Bella, ciao! Bella, ciao, ciao, ciao!

Una mattina mi son svegliato

E ho trovato l’invasor.

(ит. — Однажды утром я вдруг увидел —

Прощай, родная, прощай! Белла чао, чао, чао!

Однажды утром я вдруг увидел —

Родную землю топчет враг.)

— О, князь Борис, Вы сильно порадовали меня. Даже песни на моём родном языке сочиняете!

К сожалению, с итальянским языком у меня всё же было не так хорошо, как с французским и немецким. Ну, песню я знал полностью. И от Бурлака мне достался кое-какой словарный запас, правда, не такой большой. Тем не менее, я же в гимназии и латинский изучал, и неплохо. Так и сам занимался, так что, худо-бедно поддерживать разговор мог. И не только исполнять, но даже сочинять песни.

— Прошу извинить, Мартин, но это я просто попытался слегка переделать итальянские песни, дать им свою музыку. Что смог, то и получилось. Хотя, могу сказать, что в дальнейшем предприму и другие попытки. Правда, прошу извинить, уже после этой войны. Думаю, что мы в любом случае победим! Такой жестокий враг, как турки-османы, должен быть загнан в свою Азию!

— Сочиняйте, князь Борис. Буду следить за Вашим творчеством.

Довольный унтер ушёл в расположение своей роты. А мы тут же проверили, что же нам досталось. Да, пришлось немного и пострелять. Винтовки оказались даже пристрелянными. Субофицер принёс нам три сотни патронов. Ещё и два десятка патронташей и разные приспособления для ухода за оружием.

Нет, я не пожалел и полусотню патронов. Все мои помощники отстрелялись хорошо. Лучше всех стрелял Демьян, затем Кирилл и Николай. Да, Димитрий с Костой немного сплоховали. Я и сам сходу положил пять патронов точно в цель, точнее и Демьяна, но стрелял лёжа, с упора. Ну, пока винтовка не совсем для меня.

Ночь у нас прошла спокойно. Мы все — я и мои помощники, неплохо выспались и хорошо отдохнули. Сублокотенент пока ничего не сказал своим солдатам, но воспитательную работу с ними явно провёл. Утром все они подозрительно поглядывали на меня. Ну, да, скорее всего, сообщил, что я всё-таки что ни есть знаменитый русский юный князь, но явно глуповатый и бесшабашный, раз решил посмотреть на войну и стать знаменитым. Но чуть позже они стали бояться меня ещё больше, так как, с разрешения Георге, я устроил проверку их способностей. К чести сублокотенента, он подобрал себе, хоть и обыкновенных, но не самых худших солдат. Мои помощники были лучше, особенно Демьян. Он в рукопашной, конечно, по одному, спокойно победил всех румын-молдован. Там лишь пара солдат, и на вид самых крепких, смогли хоть немного продержаться против него. Я и сам сразился с ними и тоже их уложил, хоть и медленнее, чем мой помощник. Правда, пришлось немного побегать, но против моих ухваток им нечего было противопоставить.

— Э, князь Борис, — не выдержав, спросил у меня донельзя удивлённый Георге. — Где Вы такому научились?

— Так, Георге, казаки-пластуны научили. Вы же не думаете, что они могут лишь шашками махать? Знаете, среди них имеются такие бойцы, что и богатырей много крупнее себя только так на землю укладывают. Правда, тяжело у них учиться.

Ну, пусть эти новые румыны хоть что думают. Но они должны запомнить, что казаков надо уважать и бояться.

А так, эти два солдата оказались сильнее остальных моих помощников. Кирилл одолел всех остальных, Димитрий и Коста уступили ещё паре румын, а Николай смог победить четверых. Жаль, но он ещё не успел окрепнуть. Не знаю, как там с самим Георге, но, думаю, что Демьян, скорее всего, одолел бы и его. Вот насчёт себя не знаю, всё же мне пока трудно тягаться со взрослыми мужчинами, к тому же, явно имеющими навыки фехтования и борьбы. А что солдат победил, так они, хоть и дрались сильно, но ухваток почти не знали.

Ещё мы опять постреляли. Стрелял и сам сублокотенент. Но всё равно я и Демьян оказались лучшими стрелками, но и Георге всё же удержался за нами. Жаль, но румынские солдаты, кроме одного, Алана Делонэ, стреляли похуже всех моих помощников. Тот всё же оказался лучше Димитрия и Костя.

— Да, солдаты, будет возможность, я дам вам пострелять. Но имейте ввиду, что так не годится. Надо лучше!

И бойцы сублокотенента дружно гаркнули:

— Будем стараться, Ваше благородие!

Правда, это Димитрий с Костой так перевели мне.

После полудня появился и Мартин, уже с парой других солдат. Они притащили пару больших сумок. В них нашлись обещанные бинокли, жаль, что лишь два, и дюжина разгрузок. Ещё и разная еда.

— Больше не успели, князь Борис. Но хорошие вещи. Хоть и не по уставу, но в походах будут в самый раз.

— Если надо будет, Мартин, шейте. Кто спросит, скажете, что я разрешил. — Я тут же вырвал с тетрадки листок и написал на нём, что я, князь Борис Куракин, даю субофицеру Мартину Сабатини права на производство и использование вида обмундирования с названием «солдатская разгрузка», расписался и поставил на нём свою печать. — Пусть эта вещь поможет сохранить жизни ваших солдат.

А ещё Мартин принёс нам и соответствующий приказ, где мы все шестеро числились под другими именами, ясно, что, согласно удостоверений личности из Ясс, молдовскими, в составе отдельного отряда особого назначения сублокотенента Георге Лозяну. И я там значился под именем Михая Волонтира, семнадцати лет, откуда-то из-под Галаца. Ну, да, самого младшего бандита и выбрал. А то и на вид выглядел слишком юным и был худоват. Так что, пришлось зеленовато-серую форму, особенно мундир, слегка ушить. И кепи подобрать поменьше. И всё равно выгляжу вешалкой для формы.

А далее мы, по русскому обычаю, немного посидели перед дальней дорогой. Так как время было обеденное, то устроили и совместный обед. Само собой, я и тут сыграл на гитаре «La Playa» и спел «Emmanuelle» и «Bella, ciao», что ни говори, именно для Мартина. Он пока не знает, что я не так прост, но пусть иногда вспоминает, что имел честь быть знакомым с самим князем Борисом Куракиным.

После этого довольный субофицер покинул нас.

А наша группа тут же вскочила на ноги и тронулась в путь. На удивление, и приказы локотенентов Эмиля и капитана Драгомира Калинэску сработали, и сам наш решительный вид явно помешал русским патрулям придраться к нам. Хотя, хоть какие, но всё же союзники. Конечно, у меня и моих помощников были знаки различия рядовых. И я шёл в колонне по два самым последним. Правда, никто на меня и не смотрел. Ну, попался низкорослый солдат в форме, не совсем подходящим для него. Этим точно никого не удивить. И на переправу нас сразу же пропустили. Что же, раз румыны решили выслать небольшой ряд лазутчиков на другой берег, их дело. Видный полковник, стоявший на въезде на переправу, лишь неприязненно махнул перчаткой, и мы тут же втиснулись в ряды батальона русской пехоты. Так вместе и перешли. Хотя, интересно было. Тем не менее, час, что мы потратили на этот переход, даже мне показался целой вечностью. Как ни крути, сейчас вершилась история!

Потом мы поднялись наверх и втиснулись в какую-то улочку в Систово. Этот городок протянулся вдоль реки, но сам был не так широк, и мы быстро вышли на дорогу в направлении деревеньки Ореш. Как раз в верстах пяти от Систово я назначил встречу группе Николая Фёдоровича. Придёт, хорошо, если же нет, что же, значит, такая судьба. Я и так выдал ему тайну, опасную, вообще-то, больше для меня самого — попросил сообщить русскому командованию, что, по имеющимся у меня данным, как бы имеется большая вероятность того, что Осман-паша оставит в Видине часть войск и перебросит большую часть своей армии именно в Плевну, тем самым отрежет пути на юг и создаст немалую угрозу правому флангу русской армии. Ну, не знаю, что далее последует, но я свои карты открыл. А если кто спросит, откуда у меня такие сведения, то просто скажу, что даже дураку ясно, что такой ход событий весьма вероятен. А что, я же умный мальчик! И мне сильно обидно за нашу державу!

А если события не изменятся, и генерал Криденер и сейчас не обратит внимания на правый флаг? Тогда вполне может быть, что русской армии придётся до зимы штурмовать неприступную Плевну и нести тяжёлые потери. И сражение там не самым лучшим образом скажется на ходе всей войны. Тем более, несчастный Рущук так и не удастся взять. Это тоже как бы пятно на репутации русской армии.

Да, сегодня у нас тяжёлый и нервный день получился. Хорошо, что смогли хоть переправиться спокойно. И по дороге в сторону Ореша никто к нам не пристал. Ну, тут турок-осман и башибузуков, и всяких беглых черкес с Кавказа опасаться не приходилось. Русские войска двигались во все стороны. Ещё и окрестности Систово были забиты всевозможными лагерями. Ну, да, если тут скоро сотня тысяч русских войск, скорее, и больше, займёт всю округу от Рущука до Никополя и Тырново, может, и Шипкинского перевала. Правда, как говорили мне мои знания, этих сил окажется недостаточно. Если ничего не изменится, это сразу же почувствуется под Плевной. Ещё и потерь окажется много. Тем не менее, намного большее количество войск, то ли опасаясь мифического нападения подлых англичан на Санкт-Петербург, то ли из-за других причин, стояло под столицей. Я бы спокойно большую часть из них направил сюда. Но это не мне решать. Нам бы тут самим впросак не попасть!

А так, нам повезло. Часа через полтора торопливого пешего марша мы свернули с дороги и направились влево к небольшому лесочку, расположенному где-то в вёрстке от дороги. Так и вечер уже наступил, поэтому лишних глаз мы так не опасались. Одна большая колонна пехоты ушла вперёд, другая отстала. А эскадрон кавалерии вообще скрылся из глаз. И местных жителей не наблюдалось. Хотя, они, явно напуганные, так и зашуганные башибузуками, сейчас вряд ли выйдут из своих домов. Или попрятались где?

До лесочка пришлось шагать ещё четверть часа. Хорошо, что в нём никого не нашлось. Так там обнаружился и большой овраг, а на дне протекал и звонкий ручеек. То, что надо.

А так, мы сразу же начали разбирать сумки, что несли мои помощники, так и солдаты Грегоре. Пять разгрузок достались моим людям, а семь я отдал румынам. Мне и самому хотелось, но им было нужнее. Это им винтовки таскать и патроны к ним. А у меня лишь револьвер. Хотя, и сублокотенент не позарился на разгрузку. И у него винтовки не было. Но скоро, думаю, обзаведётся. Ну, он офицер, ему виднее, и таскать винтовку как бы не положено.

А так, мы пока дошли, куда надо. Завтра будет ясно, что нам делать далее. Если честно, сегодня я устал и переволновался так, как никогда ранее! Наверное, точно Рубикон перешёл!

— Ну, что, господа офицеры, удалось кому-нибудь заметить нашего юного князя? Письмо написал именно он, значит, всё-таки успел побывать в Зимнице. Корнет, ну, что скажете?

— Николай Фёдорович, глухо. Я и вчера вечером допоздна гулял по городку, и сегодня, и несколько раз заглядывал и к переправе, но Бориса и его парней так и не заметил. Жаль, но нам так и не прислали портретов его помощников из Одессы.

— Их, Владимир, должно быть трое, уже взрослых парней, лет под двадцать пять. Из лиц не самого примерного поведения, значит, держать себя умеют. Не знаю, как Борис с ними совладал, но он может. Хоть на вид и совсем юн, но поведение у него, если надо, довольно жёсткое. И, как видим, господа офицеры, умеет быть невидимым. Уже неделя прошла, как они покинули Одессу, и сюда добрались, но их пока так никто и не засёк. Конечно, Борис знает, что, если его поймают, сразу же отправят домой.

— Судя по всему, Николай Фёдорович, к нам в лагерь явились двое из них. И мы их и не могли опознать. Демьян и Николай в самой Зимнице всё же не появлялись. Они наверняка вместе с Борисом. И вместе, всех шестеро, мы вряд ли увидим? Но я, Николай Фёдорович, могу сказать, что Борис зря тревогу поднимать не станет. Значит, он что-то узнал, и это очень важно?

— Да, Владимир, Борис написал, что скоро Осман-паша оставит в Видине малую часть своих войск и с большой частью направится в Плевну. И это как бы может случиться в ближайшее же время. Сами понимаете, господа, что это очень важные сведения. Борис как-то о них узнал и поспешил нам сообщить. Значит, так и будет. Ладно, на это у нас есть ответственные лица, которые должны проверить все такие сведения. А Вы, поручик, что скажете?

— Я весь день, Николай Фёдорович, простоял у переправы, но тоже никого из них не заметил. Уж князя Бориса, его помощников Демьяна и Николая у себя в Санкт-Петербурге я не раз видел. И сейчас бы смог уверенно опознать. Но они так и не показались.

— Значит, господа офицеры, они решили перейти через Дунай в другом месте. Скорее, просто наняли лодку? А что касается сведений, что Борис сообщил, и посещения мной штаба наших войск, то тут я должен сказать, что всё печально, и мне явно не поверили. Но этим сведениям и поверить не так просто. Меня принял лишь дежурный адьютант, полковник Самойлов, даже толком не выслушал, лишь забрал мой рапорт и письмо Бориса, и сказал, что доложит, и всё.

— Да, Николай Фёдорович, не всё хорошо. Я так понимаю, что для действий в этом направлении пока и войск не выделено? Мы запросто можем нарваться на турок-осман или башибузуков. Наших сил даже для отражения их нападения не хватит!

— Да, господа офицеры, это так. Пока ничего не понятно. Только что пришло уведомление, что нам разрешено переправиться завтра утром. Нам в сопровождение, в виду важности груза, всё-таки дают маршевую роту поручика Долгова. Их мы как раз встретили по пути. Ещё запасной эскадрон из девятого Киевского гусарского полка. Так как мы всё же придаёмся первой бригаде Кавказской казачьей дивизии, то нам сначала было предписано направиться в Никополь. Сейчас предписали двигаться в направлении Плевны. И мой брат должен направить туда пару эскадронов из своей бригады. Не знаю, во что всё выльется, но раз приказано, будем двигаться.

— А как быть, Николай Фёдорович, насчёт князя Бориса? Он же находится тут тайно. А если с ним что-то случится?

— Сами понимаете, господа офицеры, что мы никак не можем спокойно относиться к тому, что Борис тут, на войне. Он не просто племянник Арины Васильевны, жены моего брата, он ценен для всей нашей империи! Сами знаете, зачем мы тут. Хоть мы люди военные и действуем согласно приказам, но пока никто и ничего не мешает, и не запрещает нам явиться на место встречи, назначенное им. Тем более, оно и по пути. Значит, мы туда и отправимся. Так что, господа офицеры, готовимся к самым разным неожиданностям. Мы на войне, и кругом могут находиться враги. Как сказал бы Борис, на войне как на войне! Так что, мы должны быть готовы ко всему!