Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 14

Глава 14.

Тяжело в учении?

Мы с корнетом сразу же перешли к обсуждение своих и прочих дел. И ему было интересно узнать о моих приключениях, так и я мог много чего рассказать. Ну и о последних новостях узнать хотелось.

Вот слегка и поговорили. Правда, ничего такого Владимир не рассказал. Отряд Николая Фёдоровича больше в пути находился и много времени просто зря потерял. Сначала три их вагона в Москве несколько дней простояли, потом Курске. Далее их отправили в Киев, оттуда, через пару дней, куда-то под Одессу, но не в саму. Вот и помотались. Хоть как бы ничего и не делали, и устали, и всё надоело. Что делать, в воинской службе всё по воле начальства делается. Ладно, что хоть из Бухареста, хоть они и хотели слегка посмотреть и погулять в румынской столице, их быстро выпнули. И под Фратешты отряд не застрял. Вот под Зимницей они могли запросто простоять непонятно сколько, но тут уже я появился. И всё зашевелилось. Раз отряд был направлен в распоряжение бригады Ивана Федоровича, то его как бы туда и отправили. Правда, уже немного переиграли. А что отряд направили кружным путём, то в штабе русских войск как бы решили, что так безопаснее, и по дороге на Никополь слишком много войск. Ну, теперь нам осталось и самим быстрее добраться до Плевны, и дождаться прибытия и бригады, и самого полковника. Ну, надеюсь, у нас всё удачно сложится?

Так что, и я кратко довёл до корнета о нашем путешествии из Одессы досюда. Ну, уж ему доверять можно. Тем более, я уже и так кратко рассказал Николаю Фёдоровичу почти обо всём, что со мной произошло. Конечно, своих тайных помыслов не выдал, так и о части путешествия, конечно, в Симферополь, умолчал.

— Да, Борис, а ты, оказывается, интересно время провёл. Ещё и в Одессе погулял! И в Яссах был, и Бухаресте! — Ну, да, одно название, что был. Нет, в Одессе всё хорошо было. Жаль, что пришлось уехать. И Яссы чуть посмотрели и даже несчастных бандитов ограбили. А вот в Бухаресте, кроме железнодорожного вокзала, ничего не видели. — Ладно, позже подробнее расскажешь, что и как. Надо же, с кем только там не познакомился и даже сам румыном стал!

— Это невольно, Владимир. Пришлось применить своего рода военную хитрость. Ну, с сублокотенентом мы неплохо поладили. Он сейчас, само собой, узнает немного лишнего и позже всё доложит своему командование, но это не так страшно. Без румын уже никак. Если честно, я и так рассказал ему и другим румынским офицерам, ещё в Бухаресте, пусть уж Иван Фёдорович не обижается на меня, приписав получение этих сведений от него, о желательности отхода от действий сомкнутым строем, так как это приведёт к большим потерям личного состав, так и важности применения стрелкового строя. Тем более, во время атак, ещё и в неудобный местах.

— Э, Борис, и где ты нахватался таких знаний, даже военных? Да многие генералы и таких выражений не знают!

Ну, может, и не знают, зато они успешно наверх пробились и в истории останутся. Да, всё-таки много в мире несправедливости!

— Да, вот, Владимир, приходится крутиться и много чего изучать. Так что, если что увидишь и узнаешь, сильно не удивляйся. Мне же семью, свой род поднять надо. Я маме Арине всю жизнь в пояс кланяться буду. Если бы не она, я бы сейчас не жил. И милее Александры для меня никого нет. Ну, ладно, извини, Владимир, это я просто переволновался в последнее время. У меня ещё много новых задумок появилось. Вот как вернусь домой, ими и займусь!

Дай бог хотя бы их часть в жизнь воплотить!

— Можно было бы и сейчас вернуться, но ты же не станешь? — Тут я просто кивнул головой. — Но после того, как немного побудешь в Плевне, Николай Федорович, тем более, Иван Фёдорович, уж точно отправят тебе домой. Всё-таки у тебя и возраст не совсем тот, и Арину Васильевну пожалей. Ей будет тяжело, если с тобой что-нибудь случится. И Александра сильно по тебе грустит.

Тут мне уже при мысли о тёте Арине и сестре стало сильно тепло. И грустно! Всё же я не одинок на свете, и мне о ком, и обо мне кому есть заботиться. Так что, мне в любом случае надо выжить и вернуться домой в своим близким. Так и, да, прогрессорством надо заниматься. Не зря же я выжил, и память Бурлака мне досталась.

— Да, Владимир, обязательно вернусь. Сам, и добровольно. Просто пока ещё не всё с Плевной решилось. А мне хочется быть уверенным. А потом что я расскажу, если спросят, о Болгарии? Что даже до Плевны не смог добраться? Конечно, хотелось бы взять и Константинополь, но у меня под рукой армии нет. Лишь с пятёркой своих помощников мне этого не сделать.

Тут корнет звонко рассмеялся.

— Ну и мысли у тебя, Борис! Хотя, ваш отряд утром, оказывается, и так неплохо повоевал. Полсотни башибузуков положили.

— Нет, всего три десятка, Владимир. И то они бдительность потеряли, и мы их просто из засады расстреляли. Вот потому важно уметь хорошо стрелять. И поэтому мне хочется создать при отряде и группы метких стрелков. Залповая стрельба не всегда даёт тех результатов, что надо. Это и больший расход боеприпасов. Так что, больше применения стрелкового строя, всевозможных укреплений и меткая стрельба. Ну, насчёт применения гранат и мин ты и так знаешь. И ещё хорошая и своевременная разведка. Ну, на это уже ответственные лица имеются. Пусть штабы шевелятся! И снабжение получше наладят! А так, мне кажется, что надо шире применять новую тактику действий, к примеру, массированное применение кавалерии не только для разведки, но и дальних, и быстрых рейдов. Целыми корпусами и армиями! Но тут, сам понимаешь, понадобится больше конной артиллерии и лёгких орудий, само собой, и носимых, и разборных. И новая взрывчатка будет в самый раз.

— И румыны, Борис, сейчас обо всём этом узнают? Получится, что это Иван Фёдорович выдал тебе важные военные тайны, и уже ты всё сразу же сливаешь румынам. Кому-то из важных лиц, Борис, если дойдёт до них, всё это может и не понравиться!

— Да, Владимир, это так. Только и Ивану Фёдоровичу вряд ли что можно предьявить, тем более, мне? Что взять с одного глупого мальчика, пусть и успешно сочиняющего музыку? Ты знаешь о моём отношении к этим дунайским княжествам. Если честно, нахлебники, и от них особой пользы для нашей империи не будет. А так, пусть хоть слегка сами повоюют за свою независимость. Но и не дело, если не помочь им. А что касается насчёт сведений, что я как бы выболтал, так эти военные знания уже и так известны, просто не до всех высших чинов дошло. В отличие от них, я любознательный и стараюсь обязательно уследить за всем новым.

— Ты, Борис, теперь не просто любознательный, а даже, как не так давно заявил нам Александр Порфирьевич, один из самородков нашей империи. Ты и музыку сочинил, и много всего придумал. Так что, уж не обижайся, мы с Николаем Фёдоровичем будем настаивать на твоём отъезде домой. Ладно, не беспокойся, после Плевны.

Ну, я так сильно и не хотел воевать. После столь длительных пеших переходов мне уже самому захотелось в Санкт-Петербург. Там и спокойно, и ни о чём думать не надо, и жизнь быстрее. Даже в гимназию на велосипеде буду ездить. И это ещё и полезно будет.

— Поеду, Владимир. Знаешь, у меня мысль появилась насчёт новой сказки. О бедной девочке-сиротке Асоль, потом выросшей и ставшей красавицей. Решил назвать «Алыми парусами». Жаль, что и времени совсем не было, и условий, чтобы хоть что-то записать.

— Да? Вот дома всё и запишешь! И Александра тебе поможет. Хорошо, Борис, что ты появился. Ладно, сыграй что-нибудь перед сном? Николай Фёдорович не будет против. И на наш лагерь сейчас вряд ли кто нападёт? А потом пойдём спать.

И я, конечно, сыграл, и даже спел. Как раз песню об Асоль!

— Ребята, надо верить в чудеса!

Когда-нибудь весенним утром ранним

Над океаном алые взметнутся паруса,

И скрипка пропоёт над океаном.

Мои помощники находились рядом, и они сразу потянулись к нам. А ещё поблизости полно было и членов отряда, так что, скоро вокруг нас собралось чуть ли не полсотни солдат, скорее, и больше.

— О, Борис, ты к своей сказке успел и песню сочинить! Хорошая! — сразу же заявил корнет. — А сказку расскажешь?

— Расскажу, Владимир, только позже.

Да, почти сразу же явился и сам Николай Фёдорович, так что, раз он ничего не сказал, то я продолжил свой концерт. И вторым решил спеть «Тёмную ночь»:

— Тёмная ночь, только пули свистят по степи,

Только ветер шумит в вышине, тускло звёзды мерцают.

В тёмную ночь, ты, любимая, знаю, не спишь,

И у детской кроватки тайком ты слезу вытираешь.

Как только стихли последние аккорды гитары, вдруг среди солдат прозвучал голос одного из них:

— О, это же наш юный князь! Сам! Княже, храни Вас Господь! Дюже хорошая песня, вельми и душевная.

Правда, остальные солдаты на него зашипели, и он замолчал. Ну, да, тут, к сожалению, армия, и без дозволения командиров, даже сейчас, голос подавать нельзя. Разве что мне можно, и то с оглядкой на Николая Фёдоровича. Сейчас он, хоть я совсем гражданское лицо, и ещё и юн, всё равно мой командир.

И третьим я решил спеть «Как молоды мы были». Конечно, никто мне не хлопал, но по виду солдат было видно, что и это песня им понравилась. Хотя, я что-то много грусти на них нагнал, поэтому четвёртым спел «Аты-баты». Тут они уже повеселели.

— Ладно, солдат, хорошие песни! Объявляю благодарность! — вдруг сказал майор. — Так держать!

Что же, и мне пришлось рявкнуть в ответ:

— Рад стараться, Ваше высокоблагородие! — Хоть это и не полагалось, ещё и добавил. — Служу Царю и Отечеству!

— А теперь всем отбой! Надо отдохнуть! — уже строго приказал Николай Фёдорович. — Завтра всё по распорядку.

Раз командир приказал, значит, надо спать. Если честно, я за день всё-таки и на самом деле сильно вымотался. Даже то, что успел немного поспать в повозке, усталость полностью не сняло.

— Беримор, что там с новостями насчёт немцев? Нашли они в этой проклятой Намибии алмазы или нет? Что там наши агенты из Берлина сообщили? Можно ли верить их сообщениям?

— Нашли, сэр, пока только на побережье Намибии. В нескольких местах. И месторождения как бы богатые. Согласно сообщениям наших тайных агентов из Берлина, уже принято решение о срочной колонизации Намибии. Туда отправятся немецкие войска. И сильная эскадра. Только вот, сэр, немцы отправили большие экспедиции и в земли буров — в Оранжевую Республику и Трансвааль. Как будто ищут золото. Пока данные о том, нашли или нет, не поступили. Но, скорее всего, найдут. Как будто у немцев имеются точные сведения насчёт месторождений золота.

— Это плохо, Берримор! У нас там с этими проклятыми бурами и так напряжённые отношения. Если сейчас немцы захватят Намибию, то далее они будут помогать и бурам. Тем более, если найдут у них золото. У нас сейчас руки связаны. Надо присмотреть и за русскими.

— Они, сэр, успешно переправились через Дунай и перешли в решительное наступление. Скоро создадут большой плацдарм. А уже далее могут попытаться осуществить удар прямо на Стамбул.

— А мы помешать им пока не в силах! Тут ещё надо отвлекаться и на немцев. Если они сейчас найдут в бурских республиках и золото, то нам придётся направить в Капскую колонию дополнительные силы. Мы не можем отдать в руки немцев столь ценные ресурсы.

— У нас, сэр, время ещё имеется. Немцы золото пока не нашли. У нас пока нет сведений насчёт этого.

— Да, Берримор, имеется. Но готовиться надо. Если опоздаем, то мы не только не сможем помешать немцам, но рискуем потерять и саму Капскую колонию. Так что, строго следи за всеми новостями. Мы должны быть готовыми ко всему!

А утром и нам с помощниками тоже пришлось встать рано, ещё до общего подъёма. Правда, это я сам придумал себе занятие. Да, не совсем хорошо, но всё же и мне, малолетнему мальчишке, придётся впрягаться в усиление боеготовности отряда.

Сначала мы всё же слегка перекусили. Еда для личного состава готовилась, но надо было немного подождать. Нет, мы тоже были поставлены на общее довольствие, так что, голодными нас, тем более, меня, не оставят. Но мне было уже невтерпёж.

Я тут же направился к поручику Долгову. А мои помощи тащили за мной трофейные винтовки Мартини-Генри. Георге сразу же и без всяких вопросов отдал их мне. Поручик посмотрел на меня долгим изучающим взглядом — само собой, после вечернего концерта в отряде уже все поняли, кто я есть на самом деле, но ничего не сказал и под конец лишь изобразил вопрос.

— Господин поручик, господин майор просил собрать из солдат Вашей роты команду стрелков, хотя бы человек десять. Если можно, выделите, пожалуйста, тех солдат, кто и ранее показывал хорошие результаты. Можно и тех, кто мало стрелял, но уверен в себе или сильно желает стать хорошим стрелком.

Тут поручик просто улыбнулся.

— Я слышал, что Вы, солдат, вчера утром успели и отличиться?

Правда, он таки не назвал прямо, кто я. Ну, так пока и Николай Фёдорович официально не обозначил моё истинное положение. Он объявил мне благодарность как солдату, значит, так и есть.

— Пришлось, господин поручик. Или они нас, или мы их.

Тут поручик позвал пару своих подпоручиков, и мне знакомых, и назвал им длинный ряд фамилий, наверное, и два десятка.

— И, да, Евдоким, объяви там, что сюда могут подойти и те, кто желает стать стрелком, и хорошим.

— Хорошо, Григорий Васильевич, будет сделано.

А поручик снова посмотрел на меня:

— Да, не ожидал такого, но, что делать, война. Наши отцы на Альме стояли, а мы, солдат, постоим в Плевне. Ладно, проверьте там, кто хорошо стреляет, и они в Вашем полном распоряжении.

— Спасибо, Григорий Васильевич, — тихо сказал я. — Ничего, и мы справимся. И у нас есть порох в пороховницах!

Да, пока есть возможность, надо получше подготовиться. Враг не дремлет, и он крайне жестокой!

Далее мы с помощниками спустились вниз, в небольшой овраг. Для наших целей он подходил. Чуть позже подпоручик Евдоким Воронин привёл три десятка солдат. Хотя, там было и два унтера, явно уже матёрых бойцов. И они вовсю сверлили меня взглядами.

Да, надо было показать себя и своих помощников.

— Демьян, вбей колья в землю и прибей к ним эту доску.

Я подал парню приготовленную мной чуть ранее небольшую мишень. Там, на куске тонкой дошечки, были приклеены несколько листочков и грубо нарисованы неровные круги. Он быстро сходил и закрепил её в шагах триста. Ну, пока хватит.

А далее я лёг на землю и выстрелил по мишени из своей штатной винтовки, конечно, Мартини-Генри. Хоть я её с собой и не таскал, но она у меня имелась. Ну, ничего, в повозке полежит. Жаль, что держать её на весу при стрельбе у меня не хватало сил. А так, три пули один за другим легли в центральный кружочек.

— Так, теперь ты, Демьян.

И мой помощник тоже положил пули рядом, хотя, одна всё же попала в чуть больший круг. Ну, тоже ничего.

А так, даже подпоручик явно удивился и проникся!

Все три десятка будущих стрелков тоже произвели, само собой, из принесённых нами винтовок Мартини-Генри, по три выстрела. Жалеть пули не приходилось. Жизни дороже. Подпоручик и унтера тоже попали в центр, хоть и стреляли похуже Демьяна. Но лишь полтора десятка стрелков смогли положить все пули в мишень. Так что, остальных я тут же отправил обратно.

— Извините, господин подпоручик, что как бы вмешиваюсь в ваши дела. Господин майор попросил. А ему господин сублокотенент сказал, что я хороший стрелок. Но, оказалось, что и Вы неплохо стреляете. Могу я попросить господина поручика назначить Вас командиром этой команды стрелков? Конечно, свой взвод Вам пока придётся оставить. Всё-таки стрелки нужнее.

И подпоручик согласно кивнул. Само собой, ему не совсем нравилось, что тут распоряжался юнец, ещё в солдатской форме, но он понимал, что сейчас не стоило лезть в ненужные споры с одним юным князем, ещё и пользующимся полной поддержкой Николая Фёдоровича и его же командира роты.

— Далее вот эти десять винтовок Мартини-Генри, господин подпоручик, ваши. Ещё и патроны к ним. Если можно, то немного постреляем позже на привале. А мы составим вторую команду.

Правда, я не уточнил, кто это мы. Может, лишь мы шестеро, может, ещё и румыны? Или и кто-то другой?