Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 16

Глава 16.

Есть порох в пороховницах!

Но нам помешали. Судя по карте, до Плевны оставалось ещё вёрст пятнадцать. Немного, к ночи могли всё-таки и доехать. Чтобы подстраховаться, Николай Фёдорович кинул туда весь эскадрон гусар. И наш караван, и так сильно растянутый, остался почти без прикрытия с боков. Нет, по паре отделений из пехотной роты туда, на расстояние по три-четыре сотни шагов, всё же были выдвинуты. Вот одна их них, прикрывавшая часть колонны слева, с юга, ближе к середине, нежданно подверглась удару конной сотни башибузуков. Но большая часть отряда стрелков подпоручика Воронина осталась сзади — прикрывала обоз с тыла. И сам майор с частью улан, в том числе и корнетом Шереметевым, и поручиком Голицыном, само собой, и взводом пехоты, находился впереди. Получилось, что в центре колонны охраны почти не виднелось. Разве что несколько пеших улан во главе с поручиком Силантьевым из нижегородских дворян и пять стрелков? И сапёры, и уланы парами были разбросаны по всей её длине. Я сидел в повозке, как раз дописывал песни, и своих помощников усадил в пару соседних. А что им топать и силы зря тратить? И Георге некоторых солдат послабее усадил на повозки. У него по дороге устало брела лишь крепкая шестёрка. Но бывалый сублокотенент и им давал время от времени отдохнуть. Усталые солдаты и толком стрелять не смогут.

Хорошо, что отряд шёл по довольно ровной и безлесистой местности. Река Олым, и с берегами, местами густо заросшими разным кустарником, осталась уже справа и сзади. А бандитам, похоже, было всё же невтерпёж? И они, скорее всего, наверняка не хотели воевать в темноте. Так что, конная лава резко выскочила из небольшого лесочка, находящегося в шагах четыреста, и ринулась к повозкам. Но головорезам и на этот раз сильно не повезло. Тут нас вовремя выручили Демьян и Николай. Ну, да, хоть мы и ехали, но у меня по паре человек всё время бдительно смотрели по сторонам. Это Косту я сейчас припахал, чтобы он чинил нашу новую обувь. Хотя, старую, выданную из запасов отряда.

А Демьян, едва увидел выскочивших из леса всадников, пока не успевших и набрать скорость, тут же крикнул мне:

— Княже, бандиты! Сейчас дозор порежут!

И я тут же из всех сил заорал:

— Отряд, к бою! Трофим, стой! Демьян, Николай, огонь!

И тут же один за другим хлестнули два выстрела. И почти сразу же по башибазукам выстрелили Димитрий с Кириллом. А далее к ним присоедились и мой Коста, и вся группа сублокотенента. Да, из винтовок Мартини-Генри как бы можно было поражать даже на расстоянии больше версты, но вряд ли простые солдаты попали бы там в цель. Вот на шага четыреста они могли стрелять, и спокойно. Тем более, мои помощники. Уже после выстрелов Демьяна и Николая один конь упал и пропал среди неплохо вытянувшихся сорняков. Хотя, и пшеница уже набрала рост. А так, дружный огонь моих помощников и румын уже начал косить башибузуков. Ещё и взвод пехотной роты, хоть и рассыпанный среди повозок, открыл по ним ожесточённый огонь. Не самые лучшие стрелки, но хоть что.

Но и унтер семёрки дозорных оказался толковым. Они тут же залегли где-то среди травы, и несколько солдат там осмелились сделать и по паре выстрелов. Больше, правда, не успели. Конные башибузуки слишком быстро приблизились к ним. И многие из них попытались на ходу открыть огонь и по дозорным, и по обозу. Но часть солдат дозора была вооружена и гранатами. Не зря же учили. Так что, среди башибузуков ожидаемо вспухли разрывы гранат, хоть пока и лишь три. Затем ещё три, и уже почти рядом с залегшими в траве дозорными. Тут три солдата вскочили на ноги и попытались бежать, но тут же были зарублены передовыми всадниками. И уже прямо на месте, где лёг дозор, вспухли два последних разрыва.

Но и со стороны нашего отряда по башибузукам вовсю вёлся ожесточённый огонь. Бандиты ещё не успели пройти и половину пути, но немалая их часть погибла. Точнее, больше пострадали их кони, но наверняка и кто-то из них получил наши пули. Уж Демьян точно подстрелил нескольких из них. Мы все залегли за повозками. Тут и я, удобно разместившись на земле, прицелился в одного бандита, и неплохо одетого. Выстрел, и он тут же откинулся назад, а потом и слетел со своего коня, яростно нёсшегося вперёд. Вторым выстрелом я снял ещё одного. А третий попал уже в коня, и он тут же споткнулся, опрокинулся на бок и больше не поднялся.

Тут башибузуки явно поняли, что дойти до повозок они не успеют. Хотя, и их выстрелы достигли цели. И у нас явно имелись потери, и больше лошади. Ведь вся колонна встала. Ещё и из травы постреливали — это, конечно, упавшие или спрыгнувшие на ходу бандиты. Но лава, уже не более половины, начала заворачивать назад. Она сильно закруглённой дугой пронеслась в паре сотен шагов от колонны, а затем из всех сил рванула к прежнему лесочку. И нам не надо было дать им там спешиться. Хотя, башибузуки явно решили последовать и далее.

— Демьян, Кирилл, продолжить огонь! Остальные, короткими перебежками, за мной! — рявкнул я резко. — Надо быстро добежать до дозорных. Может, кто и выжил?

Я как заяц резко попетлял по полю. Десяток шагов, и сильно пригнувшись, рывком вперёд, потом падал на землю и перекатывлся вбок три-четыре раза или резво отползал на пять-шесть шагов, ещё рывок, третий, четвёртый… Винтовка у меня, конечно, осталась у повозки. Не в моих силах было таскать её. Но мои помощники свои взяли. За нами тут же пустились и Георге и несколько его солдат. Оставшиеся тоже вели огонь по башибузукам.

Попетляв пару сотен шагов, я ненадолго прилёг на землю. Да, хоть немного отдышаться надо. Почти сразу же рядом со мной легли Димитрий и Коста, а затем и Николай.

— Винтовки с собой? — спросил я?

— Да, княже! — хором ответили все трое.

— Николай, выцеливай бандитов. Откуда стреляют, туда сразу же и стреляй. Сделал выстрел, откатись или отползи немного вбок и смотри. Увидел кого, опять стреляй. А мы вперёд!

И я пополз вперёд уже по-пластунски. Потому что впереди валялись и кони, и люди. Первый турок, до кого дополз, оказался раненым. Но я его тут же заколол. Мне же ползти ещё далее, а за спиной живой враг не должен оставаться. Второй бандит оказался уже мёртвым. Немного правее почудилось шевеление, но врага я ещё не увидел, поэтому застрелил его из револьвера. Короткий вскрик на незнакомом языке подтвердил, что попал.

Тут ко мне доползли и Димитрий с Костой, и румыны. Сам Георге догнал меня. Конечно, его красивая офицерская форма после этого превратится просто в тряпки. Ну, ничего, починит, а после, уже у своих, как-нибудь новую купит. Может, и новую, казённую дадут? Главное, выжить, а всё остальное не важно.

— Князь Борис, пожалуйста, больше вперёд не лезьте! — сказал мне сублокотенент на немецком. — Дальше мы справимся сами.

— Dă-i drumul! Cine nu renunță, termină-l! (рум. — Вперёд! Кто не сдастся, добить!) — услышал я возглас Георге.

Да, далее я пополз уже сзади, за Дмитрием и Костой и бойцами сублокотенента. Хотя, и мне пришлось застрелить из револьвера пару башибузуков. Но до дозорных мы добрались.

К счастью, унтер и один из солдат, хоть и находились без сознания и еле-еле дышали, были живы. Так что, мне пришлось остаться сзади, чтобы срочно их перевязать. А то истекут кровью. Два других, оказавшихся гранатомётчиками, просто подорвали себя и добравшихся до них башибузуков, точнее, их коней. Несчастные животные, ещё живые, лежали рядом, и дёргались. Конечно, были ранены и их всадники. Но один из них уже лежал полностью связанный. А ещё пару бандитов румыны просто закололи.

Чуть позже сзади, со стороны обоза, послышался «Вперёд!». Это уже поручик Долгов собрал под взвод солдат и бегом повёл их, уже с примкнутыми к винтовкам штыкам, в поле. К счастью, со стороны лесочка никто по ним не стрельнул. Правда, там уже пару раз прощёлкали револьверные выстрелы. Значит, румыны и мои помощники дошли и туда. А я, найдя в сидорах бандитов разные тряпки, старательно стал мотать унтера. Солдата я уже перевязал.

— Князь, живой? — послышался голос поручика. — А, понятно! Так, ребятушки, быстро взяли Филимонова и понесли к санитарной повозке. Пусть Савушкин займётся. Двое, останьтесь с князем. Как он закончит, унтера Семёнова тоже в повозку. Остальные, за мной!

Тут ко мне прибежали уже Демьян с Кириллом.

— Княже, похоже, что башибузуки уже ушли? Наши в лесочке. Что далее делать будем?

— Пока сховайтесь здесь где-нибудь за кочками и следите. Вдруг кто из врагов уцелел и выстрелит? Тогда его добить. Позже, как солдаты начнут шмонать бандитов, подстрахуйте их. Вдруг там кто из них живым окажется и на наших кинется? Сами ничего не трогайте. Нам всё равно долю выделят. Вы у меня на службе, и я вас не обижу. Главное, чтобы наши не пострадали.

Когда я закончил перевязку унтера, солдаты роты и часть ездовых уже вовсю шмонали поле битвы. И они были злы. Часть раненных башибузуков была просто безжалостно добита.

Чуть позже на место схватки прибыл и Николай Фёдорович. В это время мы с сублокотенентом как раз лазили по лесочку. И нам как бы сильно повезло — мы нежданно наткнулись на место сброса башибузуками части своей добычи. Они же в атаку шли, вот и оставили. Там нашлось несколько приличных кучек разного добра. Было похоже, что они где-то здесь пограбили местных болгар. И мы освободили ещё и десяток пленников — четверых парней и шестерых девушек. Им было примерно по шестнадцать-двадцать лет. Слегка избиты, но целы. И девушки даже не были изнасилованы. Скорее, не успели, так как жадные бандиты решили сначала разгромить нашу колонну. Ясно, что более лакомая цель, а охраны как бы никакой. Димитрий сразу же вступил в разговор со своими земляками. Правда, оказалось, что его разговор немного отличался от речи местных. Те сильно ему обрадовались, особенно девушки. Чуть позже он сообщил мне, что на нас напали пришлые башибузуки откуда-то из-под Филиппополя, но не черкесы. Надо же, куда забрались! А спасённые оказались из какой-то деревушки чуть южнее дороги. Ну, повезло им!

Увидев нашу добычу и спасённых, Николай Фёдорович лишь удивлённо воскликнул. Хотя, мы же не зря сражались.

— Да, Борис, это тебя разным разбойникам надо опасаться. Надо же, какой богатой добычей разжились! Ладно, спасибо, хорошо справились. Твои помощники настоящие бойцы!

Конечно, бойцы! Я и сам не подарок!

— Сублокотенент Лозяну! — К Георге майор обратился уже на французском языке. Они оба его знали. — Позвольте выразить Вам и вашим воинам от себя лично и от имени командования огромную благодарность. Ваши действия будут отражены в моём рапорте, и я буду просить своё командование отметить ваш подвиг достойными наградами. Хорошо иметь таких союзников, как Вы!

Тут Николай Фёдорович просто подошёл к сублокотененту и пожал ему руку, само собой, от всей души. Правда, далее он отослал меня и Демьяна с Николаем к повозкам. Чтобы я как бы находился в безопасности. Хотя, другую мою троицу припахал. Но я и не подумал ослушаться. Честно говоря, и на этот раз вымотался. Это во время схватки я ничего не чувствовал. А сейчас, как накал схлынул, понял, что потратил слишком много сил. Да, разум уже слегка отвердел, а вот тело было слабоватым. Нет, силой и воинскими умениями я и сейчас превосходит многих, но мне ещё вырасти требовалось.

Зато Трофим встретил меня радостно. И он уже приготовил для меня много еды. Ещё как бы и благодарность за хорошее отношение. Хоть простые солдаты и унтера отчества не имели, я порой называл его по имени и отчеству. Ну, да, ему было уже под тридцать лет. А к старшим надо всё-таки относиться уважительно.

— Хорошо, княже, что Вы не пострадали! Турков сколько было!

— Ничего, Трофим Яковлевич, справились! Больше не полезут!

Я поел и, сам того не ожидая, сразу же отрубился. Вообще-то, вымотался, и сон и для меня лучшее лекарство.

Чуть позже я ненадолго проснулся. Тут уже отряд почти весь собрался в лагере. И гусары виднелись, но мало. Вернулись лишь два десятка. Оказалось, что остальные уже находились в Плевне, при этом нежданно пленили почти половину и рассеяли большую часть турецкой роты, правда, состоявшей больше из новобранцев, явно не самых боеспособных воинов. Ну, тоже хорошо — меньше врагов будут с нами воевать. Ну, дай бог, чтобы за ночь и утро турки-османы на Плевну не напали. А потом туда придёт уже наш отряд.

Меня охраняли лишь Демьян и Николай. Правда, и последний уже спал. Ну, ему ведь тоже лишь семнадцать лет. Хотя, с нами был и улан Новосельцев, уже бывалый мужчина лет тридцати. Вот он и рассказал мне о результатах схватки.

А так, да, нам всё же малость повезло. Всё-таки башибузуки не так сильны духом. Они лишь в зверствах над болгарами сильны, а уж воевать не любят, тем более, гибнуть не желают. Вот и из более чем сотни бандитов ушли, бросив всё, как бы полсотни. Но семь десятков остались лежать в поле. Два десятка из них, и раненных, были взяты в плен. Из полусотни погибших половина явно была лишь ранена, но часть из них попала под горячую руку и нас, и других солдат и получили заслуженное. Лютые злодеи, каких мало! Повесить мало! Ещё нам досталось три десятка коней, правда, больше половины из них имели раны разной тяжести, но их можно было вылечить.

Конечно, и трофеев много досталось. Из восьми десятков винтовок половина оказалось типа Пибоди, но стрелки подпоручика Воронина сразу же отобрали для себя два десятка Мартини-Генри. Жаль, но наши, хотя, австрийские Крнка сильно им уступали.

Да, и у нас в колонне, помимо пятёрки дозорных, погибли три солдата и пять ездовых. И ещё столько было ранено. Но, главное, я всё-таки спас жизнь и унтеру, и солдату. Если будет достойный уход, они выживут. И что меня порадовало, никто и из моих помощников, и румын не был ранен. Но зато это они больше всех поразили башибузуков. Ещё улан сообщил, что и у нас тоже погибла дюжина лошадей, и ещё десяток были сильно ранены. Они к службе уже не годились. Хотя, четверых ещё можно было вылечить. До Плевны они дойдут. А уж потом что с ними случится, пока гадать не приходится.

А далее я опять отрубился. Ясно, что всё-таки усталость накапливалась, и моему молодому организму требовался отдых. Хотя, ничего страшного — к утру стану огурчиком. Тем более, я под надёжной охраной. Ну, Николай Фёдорович и другие офицеры меня не беспокоили. У них полно было и своих забот.

Утром я встал и сразу же занялся делами. Ну, да, надо было распределить трофеи, что натащили к нашей повозке солдаты пехотной роты. Чего там только не нашлось! Как бы было положено. Хотя, да. Нет, меня этот хабар нисколько не заинтересовал. Я просто сказал своим помощникам, что это всё ихнее и предупредил, что, если что, мы их на себе не унесём. Вообще-то, троица Аркадия люди ушлые, они в таких делах точно собаку съели, поэтому я попросил их как-нибудь сплавить всё добро, а вместо него получить нам нужное. Хотя, не здесь, а, скорее всего, в Плевне. Там народа много живёт.

Завтрак у нас был обильный, почти из одного мяса. Да, много конины вдруг образовалось. Ладно, что в отряде запасные лошади имелись, так и трофеи помогли, поэтому ни одна повозка не была брошена. Обратно, в расположение своих войск в Систово, ничего и никого отправлять не стали — и слишком далеко, и опасно.

Так что, сразу же после завтрака отряд резво рванул к Плевне. Убитые башибузуки были уже быстро похоронены в общей могиле, а вот раненных всё же забрали с собой. И в полдень мы были в городе! Но там нас, помимо гусар, вдруг встретили ещё две конные сотни из бригады Ивана Фёдоровича! Их личный состав, на удивление, в основном состоял из горцев! Хорошо, что большую часть офицеров составляли казаки, и треть личного состава тоже, а так, среди бойцов виделись люди самых разных национальностей. В эскадроне ротмистра Багратиони больше было грузин и осетин, а ротмистра Чарджиева — тех же осетин и других горцев.

Главное, среди них таких юнцов, как я или хотя бы Демьян и Николай, не виднелось. Мы трое даже по возрасту под призыв не попадали. Я, хоть и князь, и на воинскую службу не был записан. И кавалеристы посмотрели на меня снисходительно. Но многие из них сразу приметили, что и офицеры нашего отряда, и простые солдаты относились ко мне не просто с большим уважением, но как бы и любовью. Я был уже их верным боевым товарищем, и испытанным, ещё и удачливым. На меня можно было положиться. И я пел для них милые песни!