Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 12

Глава 12.

Идём вперёд!

— Что же, господа, всё, мы смогли переправить основные силы за Дунай. Наладили и работу переправы, и её охрану. Так что, завтра начнём наступать по всем принятым направлениям.

— Ваше Императорское Высочество, разрешите вопрос? Хоть и под конец совещания, требуется небольшое уточнение.

— Хорошо, Николай Павлович. У Вас же всё готово?

— Да, Ваше Императорское Высочество. Основные силы и пятой, и тридцать первой пехотных, и девятой кавалерийской дивизий, ещё и первой бригады Кавказской казачьей дивизии, приданной корпусу, успешно переправились. Есть задержки с артиллерией и тыловыми частями, но в ближайшие дни, надеюсь, они догонят корпус.

— Хорошо, Николай Павлович. И что же Вас волнует?

— Тут, Ваше Императорское Высочество, бригаде полковника Тутолмина придан небольшой отряд улан и сапёров, оказалось, что для испытания новой взрывчатки. Так вот, майор Тутолмин, его командир, вдруг подал рапорт, что им получено письмо от юного князя Бориса Куракина, где тот сообщает, что Осман-паша как будто скоро собирается с большей частью своих войск направиться в Плевну. И он просит направить туда группу наших войск, дабы опередить Осман-пашу. Только, Ваше Императорское Высочество, у нас таких сведений не имеется. И как можно обращать внимание на такие странные сообщения, и от кого⁉ Я, хоть и не знаком с нашим знаменитым юнцом, не могу понять, что он делает в Зимнице? Что, выполняет какое-то тайное задание Главного штаба? Сегодня ещё и какая-то странная группа румынских лазутчиков перешла на тот берег вместе с восемнадцатым Вологодским пехотным полком. Я не могу понять, что вообще творится! Насколько мне известно, пока румыны не собирались принимать участие в боях?

— А юный князь, Николай Павлович, получается, в Зимнице? Откуда это Вам известно? И можно ознакомиться с рапортом?

— Конечно, Ваше Императорское Высочество! Я прихватил его с собой. Вместе с письмом юного князя. Ещё вот и рапорт полковника Зильберкранца насчёт группы румынских лазутчиков.

— Так, значит, юный князь действительно в Зимнице. Майор пишет, что два его помощника подбросили письмо князя корнету Шереметеву из его отряда. Князь и корнет знакомы. А что письмо от князя, то, да, от него, так как приложены ноты и слова его музыки и песен, и новых. Ещё и рисунки какой-то «солдатской разгрузки». Да, получается, что это он. Надо же, а юный князь на самом деле пишет, что Осман-паша скоро уйдёт из Видина. Николай Павлович, пусть полковник Тутолмин проверит эти сведения. И ещё направьте один полк из его бригады в Плевну. Мы Думаем, что у Вас сил для захвата Никополя и так достаточно. Мы должны быть готовы ко всему! А так, Николай Павлович, примите Нашу благодарность, вовремя сообщили. Остальные наши замыслы не меняются.

— Хорошо, Ваше Императорское Высочество, будет исполнено. И позвольте уточнить, что делать с этим юным князем, если он будет обнаружен? А то странно получается!

— Ну, Николай Павлович, его ещё надо обнаружить. А так, да, на самом деле непорядок, что его до сих пор не могли поймать. Ну, если вдруг обнаружится, тогда, да, надо взять под стражу и отправить домой. Пусть дома сидит и своими делами занимается. А пока Мы можем лишь сказать, что юный князь очень нужен нашей Империи! А насчёт румын Мы уточним. Хотя, на самом деле странно?

Да, неплохое место для привала мы нашли, так что, сразу же расслабились. И начали готовиться ко сну и отдыху.

Но нам надо было решить вопрос насчёт командования. Но тут, на удивление, Грегоре сам решил, что командовать буду я!

— Князь Борис, похоже, что у Вас имеются какие-то сведения, неизвестные мне? Или даже замыслы?

— Да, Грегоре. Нам надо добраться до Плевны до подхода туда сил Осман-паши. Завтра сюда должна подойти группа улан майора Николая Тутолмина. Думаю, что русское командование направит в Плевну и другие силы. Скорее всего, как раз казаков полковника Тутолмина? Так что, нам, в принципе, не так много осталось. Думаю, что через пару дней мы будем на месте.

— А Вы не боитесь, что дядя отправит Вас домой?

— Пусть отправит. Мне надо было лишь добраться до Плевны. Ну, может, мы там ещё немного местные достопримечательности посмотрим? И прикупим какие-нибудь раритеты? А то как-то не дело — так далеко забраться, и уехать домой без подарков любимым тёте и сестре? Они меня просто не поймут!

— Что же, князь, тогда Вам и решать, что делать нашему отряду. Я, конечно, ещё немного посмотрю, что и как тут происходит, для доклада локотененту Эмилю, но, думаю, мы свою задачу в любом случае выполним. Можно сказать, что уже и так обозначили своё присутствие. А что Вас сопроводили, то Вы и сами бы дошли.

Ну, да, если сублокотенента начальство всё-таки не накажет за это самовольство, то быть ему одним из румынских героев. Всё-таки обозначит присутствие румын в самой Плевне! И это потом будет важно для истории. Имя Грегоре теперь точно туда впишется.

— Хорошо, Георге. Вы просто не удивляйтесь, если я буду принимать какие-то решения. Не считайте, что юн. Правда, я всё же не открою Вам всех своих замыслов, но особо таиться не буду. Мы сейчас одно дело делаем, и оно, несомненно, пойдёт на пользу и вашему княжеству. Да, не дай бог нам нарваться на турок-осман! Но имейте ввиду, что мы будем драться до конца!

— Мы, князь Борис, тоже не убежим!

Тут мы просто пожали друг другу руки.

А далее мы расположились на ночь. Георге сразу же определил порядок караулов. Я попросил включить в их состав и меня. Пора мне становиться воином. Хотя, меня пожалели и поставили первым. Вместе с Оскаром Попеску, одним из здоровяков. Он, оказывается, немного понимал по-русски. Так что, мы с ним залегли с одной стороны оврага, а Димитрий с другим румыном — с другой. А наш отряд спрятался в небольшой прогалине на склоне.

Через пару часов нас сменили. Ночь у нас прошла спокойно. Рано утром мы все были на ногах. Тут, как на другой стороне Дуная, насчёт свободного времяпровождения думать не приходилось. Мы на самом деле находились на войне и даже являлись боевой частью. Так что, все внимательно проверили оружие, свою амуницию, потом крепко позавтракали. И, слава богу, вовремя!

В прогалину приполз Корней Чудеску, уже второй здоровяк:

— Башибузуки! Три десятка! — прохрипел он на молдовском. Но Георге сразу же стал всё переводить мне. — Явно лазутчики. Сильно нагибаясь, тихо прибежали с севера. Похоже, будут следить отсюда за русскими. Или попытаются взять пленных? Пока остановились на опушке. Вперёд пошла группа в четыре воинов.

Да, мы видели, что в паре вёрст отсюда, за полем, виднелся ещё другой лес. Похоже, что башибузуки не решились явиться сюда на конях. Сразу обнаружат. Судя по услышанным мной разговорам, они обычно передвигались конными отрядами. Тем более, сейчас. И в лесочек их нельзя было допустить. Все тут и ляжем.

— Георге, берём лазутчиков. Бесшумно. — Это я сказал на немецком языке. Далее продолжил на русском. — Демьян, Николай, не промахнитесь. — И сразу же перешёл на немецкий. — А далее тихо выдвигаемся к опушке и открываем сильный огонь по башибузукам из винтовок и револьверов. Кто убежит, пусть. Но близко к себе не подпускать. Иначе сразу же тут и ляжем!

Сублокотенент лишь покивал головой и тут же стал ставить задачу своим солдатам. А я своим помощникам.

Мы с Демьяном и Николаем, а позади уже наша вторая тройка и Корней с Оскаром, тут же бесшумно выдвинулись в направлении, указанном первым. Да, четверо бандитов в непонятной одежде, то есть, странной смеси и военной формы, и гражданской одежды, спокойно, попарно шли в нашу сторону и тихо переговаривались на незнакомом мне языке. Может, на турецком или каком-то другом? Винтовки у них висели за спинами. Вообще, в руках даже кинжалов не имелось. Хорошо, что нас на засекли!

— Черкесы! Будь они прокляты! — тихо прошипел на ломаном русском Оскар. — И ничего ведь не боятся!

— Работаем! — уже прошипел я и один за другим отправил в полёт пару своих кинжалов. Целился я в заднюю пару, и в их животы. А Демьян с Николаем должны были свалить передних бандитов. — Так, последний тоже мой!

Да, удачно получилось. Демьян с Николаем кинули в своих бандитов по паре кинжалов, и всеми попали. И я влупил кинжалы в третьего. И они все уже валились на землю. Ни один крикнуть не успел. Хоть с трудом захрапели, но их хрипы можно было услышать лишь поблизости. И мой нож врезался последнему бандиту уже в шею. Тоже не успел издать ни звука.

А далее к нам быстро подтянулся весь отряд. Мы рассыпались широкой цепью и осторожно двинулись к северной опушке лесочка. К счастью, никто ни одного сучонка не сломал.

А почти три десятка башибузуков уже завалились на траву. Они легли отдохнуть прямо на опушке, пройдя лишь чуть вглубь. Хотя, немного справа и слева в кустах явно притаились парные дозоры. И один даже залез на не очень высокое дерево, но на опушке, и нас он не видел. Я тут же указал на него Демьяна. На парные дозоры нацелились Николай и Кирилл. А все остальные попрятались за деревьями и целились уже в основную группу.

— Foc! Огонь! — одновременно выдохнули мы с Георге. И сразу же захлопали наши винтовки и револьверы. Я сразу же засёк, как с треском свалился с дерева засевший там наблюдатель. Демьян уже открыл огонь по второму старшему башибузуку. Первого я уже добил, хоть и на пределе дальности стрельбы револьвера. Успел свалить ещё одного, но сейчас лишь ждал, так как уцелевшие башибузуки, и в большом количестве, резко и резво рванули в поле. Там колыхалось на лёгком ветру явно что-то из зерновых, похоже, что пшеница, и сейчас виднелись лишь спины стремительно убегающих бандитов.

Чуть позже наш ружейный огонь сам по себе стих. Мы не собирались напрасно тратить патроны.

— Оскар, Корней, ползком, проверить башибузуков! Живых тут же вязать! — опять скомандовал я. — Демьян, Николай, смотреть в оба, контроль! Чтобы ни одного выстрела по ним и нам!

А другим своим помощникам я указал в сторону дозоров и наблюдателя. И уже Георге повёл своих солдат — и бегом, и сильно нагнувшись к земле, к основному отряду башибузуков. Он зорко следил за лежавшими на земле бандитами. Если что, готов был тут же пристрелить их из своего револьвера, такого же «Смит энд Вессон», как у нас. Оттуда не стреляли, вот с поля прозвучали и штук пять выстрелов. И стрелков оттуда, судя по всему, троих, сразу же накрыли Демьян с Николаем. Больше уже никто по нам не стрелял.

Далее мы осторожно оттащили тела башибузуков подальше в лес и потрошили их уже там. Вдруг в поле кто засел? Туда лезть мы пока не стали. Могли и нарваться. И на опушке леса мы будем как на ладони. Сублокотенент хотел их пристрелить, но я убедил его их перевязать, а потом отдать русским. Пусть там наши решают. С другой стороны, эти, да, «груз 300» уже не являлись жильцами. При нынешнем уровне медицины всё равно рано или поздно сдохнут. Ну, пусть немного помучаются, кто выживет, его счастье. А так, мне точно не было нужно, чтобы потом меня вдруг взяли и обвинили в военных преступлениях. И в пленных всё-таки стрелять не надо.

Трофеи мы взяли, можно сказать, конечно, для нашего уровня, знатные. Судя по всему, десяток башибузуков, может, и больше, смогли убежать, так как нашлись в козлах или просто лежали на земле, так мы подобрали и в поле, три десятка винтовок. Правда, они были разных типов — примерно поровну русских Крнка, потом Пибоди и, что нас порадовал, Мартини-Генри. Да, румыны тоже были вооружены Пибоди. И возвращать купленные у Мартина шесть винтовок я уже не собирался. А что, законно наши. И револьверы нашлись — вполне себе десяток, но тоже разных типов. Лишь пара попалась, как у нас. Мы собрали и наплечные сумки, тоже почти пять десятков. Правда, изучить их содержимое у нас не получилось.

— Казаки! — сообщили выставленные нами пара дозорных.

Да, со стороны дороги, рассыпавшись широкой конной лавой, в сторону лесочка уже двигалась полусотня казаков. Там двигалась и большая пешая колонна. Тут Оскар с Георге немедленно рванули к опушке на ту сторону, и скоро оттуда послышался голос здоровяка:

— Казаки, мы свои! Армата романа! Румынская армия!

Чуть позже к полянке, где мы собрали раненных и убитых башибузуков, прибыл десяток казаков.

— Aici, Domnul Cornet, sunt in mod clarcercertasi! (рум. — Вот, господин хорунжий, явно лазутчики!) — заявил старшему казаку, крепкому молодому мужчине своих же лет, Георге. — Au încercat să ajungă la drum, dar au fugit în ambuscada noastră! (рум. — Пытались пройти к дороге, но нарвались на нашу засаду!)

Тут Димитрий тут же стал переводить слова сублокотенента на русский язык. Среди румын имелись и те, кто его знал, но слабо.

— Хорошо, сублокотенент, сработали! — довольно кивнул казак. — Вахмистр! — он тут же повернулся к своему подчинённому. — Всей полусотней немедленно проверить дальний лес. Только осторожно там. Нам тут турецкие лазутчики не нужны! И пошли кого-нибудь к воронежцам. Пусть пришлют санитарные повозки. Скажи, что тут румыны башибузуков положили и отдают нам.

— Будет сделано, господин хорунжий! Сейчас всё проверим!

Теперь Димитрий перевёл всё уже на молдовский.

Вахмистр кивнул ещё паре казаков, и они трое тут же побежали обратно. Скоро конная лава уже помчалась по полю в сторону дальнего леса. Но по ним уже никто не стрелял.

Далее Георге начал рассказывать казаку о ходе боя. А мы все продолжили потрошение трупов. Хотя, нет, я аккуратно занялся перевязкой раненных башибузуков. Да, мне лишний грех на душу не нужен. И так уже солдаты Георге стали дружно коситься на меня то с восхищением, то испугом. Был милый мальчик, но он вдруг оказался жестоким и опасным монстром, без всяких угрызений убивающим разных бандитов. Да, у меня внутри вообще никаких потрясений и чувств не появилось. Словно так и было надо.

Ещё позже неторопливо прибыли и двуконные санитарные повозки. Убитых кучей свалили в четыре повозки, а раненных — уже в пять. И с ними обращались вполне аккуратно.

— Не жильцы! — плюнул на землю пожилой санитар. — Хотя, этим разбойникам так и надо! Хуже самих турок!

— Fie ca Domnul să trimită sufletele lor în iad imediat! (рум. — Пусть Господь сразу же отправит их души в ад!) — вдруг добавил Оскар.

Сублокотенент сдал казакам и почти все трофеи, в том числе и оружие, кроме винтовок Мартини-Генри и револьверов. Но оставили и патроны к ним, ещё винтовкам Пибоди. Из сумок забрали лишь самое ценное или то, что солдатам понравилось, но немного. Мои помощники там себе ничего не взяли. Ну, нам всё это барахло было не нужно. Взятые ценности Георге потом поделит на всех, и всё.

Тут и казаки вернулись из дальнего леса и привели с собой большой табун, наверное, и в полсотни голов. На них полно было и перемётных сумок, но это уже являлось их хабаром, поэтому мы туда и не лезли. Похоже, что уцелевшие башибузуки побоялись идти к своим коням и просто убрали куда-то. Хотя, казаки притащили и пару раненных, найденных в поле, и их они забрали с собой.

А мы пока остались в лесочке.

— Да, князь Борис, мы, получается, уже на войне! — грустно заявил мне на немецком языке Георге. — Хорошо, что сейчас нам повезло. Но так не всегда бывает. А Вы действовали так, словно и до этого воевали. И когда успели?

— В первый раз, Георге, — как бы признался я. — И внутри всё мутит. Но мне, если честно, не хочется показывать свою слабость и пока держусь. Вообще-то, я сирота, у меня ещё в моём раннем детстве умерли отец и мать, и две старшие сестры. И полтора года назад моя тётя, мама Арина, чудом спасла меня самого. И поэтому я, наверное, уже выплакал все свои слёзы, и душа моя затвердела. Так что, не обращайте на меня внимание. Тем более, это же были враги, и довольно жестокие. Я уже много чего вычитал об их зверствах, поэтому жалеть этих разбойников не придётся и не следует!

— Тем не менее, князь Борис, Вы их всех перевязали, и весьма умело. Вас можно смело ставить в санитары.

Ну, тут отвертеться было легко.

— Не хочется, Георге, прослыть жестоким. Тем более, я же не судья и не Господь. Пусть уж их осудят те, кому положено. Но, если надо, и я умею мстить, и жестоко! И обязательно буду!