Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 17

Глава 17.

Мы в Плевне!

По пути я опять занялся писаниной. Набросал к основному сюжету пару эпизодов — встречу княжича Грея и княжны Асоль на детском балу и самую главную сцену, прибытие «Юноны» с алыми парусами и разгром бандитов. Хотя, первый эпизод во многом повторял нашу случайную встречу с княжной Татьяной Юсуповой. Ещё и нарисовал десяток рисунков, как раз относящихся к главному эпизоду. «Юнона» у меня вышла прелестной, жаль, что рисунок был чёрно-белым. Но можно было спокойно и вообразить, что у корабля вполне алые паруса. Даже рисунок навевал такое чувство.

Конечно, русских воинов-освободителей болгары встретили радостно и даже устроили небольшую торжественную встречу. Нет, я туда не пошёл. Так и возрастом, и положением просто не тянул на доблестного воина-освободителя. Тем более, сейчас как бы являлся не русским, а румыном и даже простым солдатом румынский армии. Так что, мы с помощниками, вместе с нами и Георге с Оскаром и Корнеем, тут же направились на осмотр города. Просто прошли его насквозь и дошагали к реке Вит. Если бы было побольше пехоты и артиллерии, то можно было окопаться на окраине Плевны, а мост через неё просто взорвать. Пусть турки-османы наводят переправы. Ну, сейчас лето, и они могут и переплыть через Вит. Это же не Дунай. Тем не менее, пушкам и обозам нужен мост.

И нам было понятно, что наших сил однозначно мало, чтобы оборонять город с населением, не знаю, вроде, тысяч под двадцать, скорее, всё же меньше. Ещё и личный состав наверняка, тем более, и офицеры, особенно генералы, не знают, как воевать. И вооружение у нас не то. А артиллерии пока нет вообще. И местность оказалась сложной. Когда мы шли к городу, уже видел к югу от дороги высокие холмы. Вообще, сама Плевна находилась в долине, окружённой со всех сторон возвышенной местностью. И эти холмы со стороны реки и к северу, и югу оказались обрывистыми. Жаль, что они находились на некотором расстоянии от города. Без пушек с них просто нельзя было держать под контролем берег реки. Так что, подходила только своего рода активная оборона, точнее, постепенный отход.

Часа через четыре мы вернулись в расположение, точнее, к своим повозкам, пока стоявшим на восточной окраине Плевны, у дороги на Гривицу. Там осталась лишь небольшая охрана из состава пехотной роты. Кавалеристы, и пехотинцы тоже, уже разбрелись по городу в поисках приличных мест для постоя. Да, тут Николай Фёдорович немного не дорабатывал. Ну, он же в армии не такой большой чин и вражеские города ещё не занимал.

Не успели мы потрапезничать и привести себя в порядок, как меня и сублокотенента позвали на совещание офицеров отряда. Оно проходило в большом здании, где до этого сидели местные турецкие кнез или градоначальник, разные чиновники и кади, то есть судья. И слова Николая Фёдоровича сразу же расставили всё по местам:

— Господа офицеры, позвольте представить вам храброго офицера, нашего румынского союзника, сублокотенента Георге Лозяну, командира отдельного отряда особого назначения. Воины его отряда уже достойно показали себя — они разгромили полусотню башибузуков и сыграли важную роль в недавней схватке, уничтожив немало нападавших. И позвольте представить нашего родственника, юного князя Бориса Куракина, племянника Арины Васильевны, жены моего старшего брата, полковника Ивана Тутолмина, командира бригады, к которому мы приданы. Прошу любить и жаловать. Хотя, думаю, что вы многие наверняка знакомы с его музыкальным и литературным творчеством. Должен заметить, что Борис, несмотря на свой юный возраст, является командиром отдельной группы добровольцев, и они тоже достойно показали себя в недавней схватке. И ещё довожу до вашего сведения, что Борис назначается моим личным помощником, и с этого момента его указания так же обязательны к исполнению, как мои!

И эти слова майора сильно удивили и меня самого.

— Пока, до прибытия бригады полковника Тутолмина и лично его самого в Плевну, принимаю на себя обязанности начальника гарнизона и коменданта города. Согласно имеющимся у нашего командования сведениям, возможны нападения как отдельных групп башибузуков, так и частей противника, отходящих из Никополя. Кроме того, в ближайшее же время ожидается отбытие из Видина и прибытие к Плевне большой части армии Осман-паши. Сами знаете, что отсюда до Видина более двухсот вёрст, значит, через десять суток, а то и ранее, его части могут оказаться здесь. Может, они уже и в пути? Нам за имеющееся время надо создать укрепления для обороны хотя бы части города, сами понимаете, что больше высот, окружающих Плевну. Так что, подумаем, господа, что нам делать!

Ну, в самом обсуждении того, где и как оборонять город, я участия не принимал. Мне тоже надо было знать своё место. Тем более, многие благородия просто не понимали, что сейчас делать, и предлагали не совсем приемлимые решения. В конце концов, после решающего слова Николая Фёдоровича, офицеры согласились и как бы приняли предварительное решение, что занимают город, наладят караульную службу и разведку окрестностей, и ждут подхода подкреплениий. И уже тогда более старший начальник даст указания, что делать. Так это было и правильно.

Правда, тут Николай Фёдорович задержал меня и Георге, ещё корнета Шереметева, поручика-улана Силантьева, поручика-сапёра Синицына и поручика Долгова. А так, кавалерийские ротмистры и их офицеры поглядывали на сапёров и пехотных офицеров свысока. Нет, с уланами они считались, тем более, гвардейцами. Уж Николай Фёдорович и для них являлся непререкаемым авторитетом.

— Борис, хоть ты и юн, мне хотелось бы услышать твоё мнение. Я, господа офицеры, уже убедился, что мой родственник довольно подготовлен и в военном отношении. И, да, почему я оставил именно вас всех, это, сами понимаете, господа, чтобы принятые тут решения не ушли в сторону. Общее решение принято, но теперь надо её слегка уточнить и дополнить. Так что, Борис тебе слово.

Ну, раз Николай Фёдорович готов, то, конечно, скажу.

— С имеющимися силами, Николай Фёдорович, город нам никак не удержать. Если бы у нас имелись пушки, то хотя бы два ротных, а лучше батальонных, опорных пункта, предназначенные для круговой обороны, на холмах со стороны реки Вит, скажем, около деревни Опанец и южнее самого моста, и третий опорный пункт на холме южнее деревни Буковлек, дали бы нам некоторые шансы на успех. А так, придётся ограничиться последним. Конечно, надо использовать для активной обороны и сам город. На случай отхода, обязательно нужен опорный пункт, тоже предназначенный для круговой обороны, около Гривицы, можно чуть западнее. Там тоже одни высоты. И его надо удержать в любом случае. Если придут подкрепления, то через него можно быстро прорваться в город. Надо бы оборудовать ещё один опорный пункт южнее Гривицы. Хотя, обоз можно отогнать и южнее — там и выше, и доступ труднее. Но сил на всё не хватит.

Тут в разговор сразу же включился поручик-сапёр:

— Надо же, князь, а Вы хорошо знаете и терминологию! Похоже, что много что читали. Николай Фёдорович, полностью поддерживаю. Жаль, что у нас и сил мало, и пушек нет. Что тогда, князь?

Ну, на хитрого поручика и у меня есть достойный ответ:

— Если не будет пушек и воевать лишь с имеющимися силами, то, Михаил Евгеньевич, останется подвижная оборона с отходом от моста в сам город и далее в опорные пункты у Гривицы. И у меня есть и небольшие уточнения. Мост через реку надо взорвать, нам он вообще не нужен. Можно, чтобы местные не видели, этой же ночью. Места, удобные для сооружения переправ или имеющиеся броды заминировать, притом мины лучше поставить на неизвлекаемость. Крепкие здания в городе тоже. Хоть это и не так хорошо выглядит, ещё и колокольни церквей, и минареты мечетей. А то турки устроят в них наблюдательные пункты. Зданиями могу заняться я сам.

Тут поручик Долгов посмотрел на меня сильно удивлённо. Но остальные лишь усмехнулась.

— Григорий Васильевич, сможет! — весело заявил поручик-сапёр. — Думаю, что сделает и похлеще, чем я.

— Похоже, что сможет. Уж как князь действовал при нападении башибузуков, это было любо-дорого и поучительно посмотреть. Сразу видна пластунская школа. У меня в роте ни один солдат и унтер просто не сможет это повторить! — грустно выдохнул поручик. — Ладно, что стрелковую команду удалось создать. Я уже наказал своим командирам взводов начать учить солдат этой пластунской перебежке. Ещё бы и стрелковый строй освоить. Много жизней при атаках можно сохранить. А то сомкнутыми колоннами много не навоюешь. Как шрапнелью накроют, солдат не останется.

Вот, есть и среди русских офицеров продвинутые командиры. А то как начнут бросать или бросали солдат в атаки колоннами, хотя бы здесь же, под Плевной, а то и Ловчей, вроде, тот же знаменитый генерал Скобелев, точно в русской армии солдат не останется!

Но у меня было ещё не всё. Видя это, и Николай Фёдорович включился в разговор:

— Григорий Васильевич, я полностью за стрелковый строй или эти пластунские перебежки. Все видели, как действовать. Если что, уточните у Бориса. Пусть побольше проползёт по-пластунски. Ему это полезно. Будет знать, как лезть туда, куда ему пока как бы рано! Но, что делать, в жизни всё бывает. Как появятся казаки, сразу же выпрошу у них тех, кто владеет этими пластунскими перебежками. Перевооружите часть роты на трофейные винтовки. Использовать их, пока патроны не кончатся.

— Хорошо, Николай Фёдорович, сделаю.

— Ладно, Борис, говори, что ещё хотел! — тут майор обратился уже ко мне. — Вижу, что ещё не закончил.

Конечно, не закончил. Далее мне придётся прослыть злодеем.

— Да, Николай Фёдорович, ещё несколько важных дополнений. Хоть это как бы и не принято, но надо срочно выселить из Плевны всё турецкое население. Это и для того, чтобы болгары не занялись погромами. И чтобы не было удара в спину. Уверен, что среди турок полно башибузуков, просто на время затаившихся. И чтобы не оставить Осман-паше никаких возможных рекрутов.

Тут меня поддержали все оставшиеся офицеры.

— Хорошо, Борис, сделаем. Что ещё?

— Ещё, Николай Фёдорович, надо немедленно провести среди болгар мобилизацию. Тех, кто пожелает, включить в ополчение, а остальных направить на земляные работы. Сами не успеем. Если не мы, то турки заставят их работать на себя. Как я читал, они всегда так делают. Общепринятые редуты и другие насыпные укрепления не строить. Это долго и напрасная трата сил. Разве что выкопать или, где камень, насыпать артиллерийские позиции, и устроить запасные, с путями для быстрого перемещения.

— Если не их, Борис, то что тогда предлагаешь?

— А просто, Николай Фёдорович, надо выкопать окопы полного профиля, траншеи и ходы сообщения, и обязательно извилистые, и переоборудовать крепкие дома, расположенные удобно, в опорные пункты для групп стрелков. Что касается использования кавалерии, часть можно спешить, а так надо держать её в безопасных местах в качестве резерва и использовать для ударов в нужных местах или во время опасных ситуаций. Ну, в общем, всё, Николай Фёдорович.

Я, конечно, ещё много чего мог добавить, но пока, наверное, хватит? И так, чувствую, что всех сильно удивил.

— Согласен, Николай Фёдорович! — тут же поддержал меня поручик Долгов. — Будут болгары, всё, что надо выкопаем! Пусть и кавалеристы себе опорные пункты копают. А то как выбьют их коней, как они будут воевать? Конечно, надо создать и побольше групп метких стрелков, всё-таки вооружённых трофейными винтовками, и гренадеров, снабжённых новыми гранатами. Нам сейчас лучше воевать от обороны. А то все тут поляжем!

— Хорошо, Григорий Васильевич, всё принимается. А тебе, Борис, будет особое задание. Хотя, это и Вам, Георге. Будете вместе с Борисом создавать опорный пункт для обоза. А то вдруг придётся отступить? А у нас тут много ценного имущества. Туркам его нельзя оставить, а уничтожить жаль. Так что, постарайтесь!

— Будет исполнено, господин майор. Если можно, разрешите тоже мобилизовать болгар. А то сил не хватит.

— Разрешаю, Георге. Действуйте!

И мы с сублокотенентом удалились. Чуть позже нас нежданно догнал и корнет.

— Всё, Борис, направлен в твоё распоряжение. Сам понимаешь, что обоз нам надо сохранить любой ценой.

Ну, да, там мины и гранаты. Без них нам придётся совсем туго.

Конечно, распоряжение Николая Фёдоровича касалось только обоза группы из уланского полка. Надо было строить опорный пункт, как приказал Николай Фёдорович, чуть южнее Гривицы. Конечно, у нас просто сил не имелось, чтобы защищать укрепления, слишком удалённые от Плевны. Нам разрешили забрать лишь шесть десятков повозок. Остальные остались в распоряжении сапёров.

А так, лесистый холм под версту южнее Гривицы, частично занятый и виноградниками, нам вполне подходил. Хоть и ночь близилась, мы поехали. Вдруг к нам привели спасённых нами парней и девушек. Оказалось, что сами попросились — они никак не хотели покидать русские войска. Ну, дома бедняги в очередной раз могли нарваться на башибузуков и черкесов. На всякий случай, и нам дали взвод солдат, и это помимо нас самих. Десятки охраны и обслуги остались у сапёров. Ну, да, они ихние и нужны им самим. Так что, нам надо было крутиться самим.

Что же, мы с Владимиром и Георге тут же припахали и солдат, и ездовых. Подпоручик Михасевич возражать не стал, тем более, я сам с помощью Демьяна и Николая выбрал подходящее место и стал копать там окоп полного профиля. Чтобы всем было понятно. И не с бухты-барахты, а чтобы с него можно было держать под плотным обстрелом подходы со стороны Гривицы. А ездовым приказал насыпать небольшой вал для защиты лошадей и позок. У овражка со стороны Плевны нашёлся и небольшой обрыв. Вот мы и загнали все повозки туда. И чуть выше по склону, на полпути к вершине, уже солдаты начали копать траншею.

Пока мои помощники копали окоп и возились с размещением повозок и обустройством лагеря на ночь, я попросил Димитрия разъяснить болгарам порядок их службы у нас.

— Так, девушки, кто желает поступить на службу в отдельный отряд юного князя Куракина? Это, если не знаете, я. Позже могу увезти тех, кто пожелает, и в нашу Российскую империю. У меня там тётя и старшая сестра. Работу найдём, жильём обеспечим, а потом и замуж выйдете, и детей нарожаете. Ну, кто желает?

Надо же, все шестеро вызвались!

— Всё, приняты! Будете не только кашеварить, но и чинить одежду, ещё и учиться воевать. Кто желает научиться стрелять?

И все шестеро опять дружно изъявили желание.

— Если кто, будь это даже господа офицеры, будет пытаться к вам приставать, сразу скажите им, что будут иметь дело с князем Куракиным! И они пожалеют, что свяжутся со мной!

Да, если кто посягнёт на честь моих людей, то будет иметь дело со мной! Не посмотрю на их положение!

А парней я записал в отряд ополчения и назначил их старшим Димитрия. Он болгарин, и язык знает, так пусть и обучает своих земляков. Я тут же выдал им и винтовки, и вполне типа Пибоди. В обозе нашлась и русская тёмно-зелёная пехотная форма, так что, они тут же переоделись в неё. Лишь знаки различия убрали. Вместо них я попросил их нашить себе на рукава небольшой знак в виде «7 л». Уже слышал, что были созданы дружины болгарских добровольцев, вроде, шесть, но как у них дела, конечно, мне было неведомо. А так, мне на память пришла одна интересная история о как бы из истории Древнего Рима. Ещё и одна милая песня. Правда, в них говорилось о девятом и шестом легионах. А мне больше нравится цифра семь, и она сакральная. Так что, пусть будет. И местные болгары должны воевать за своё освобождение!

Честно говоря, к ночи я и сам сильно измаялся. Всё-таки мы с офицерами наметили контур полноценного ротного опорного пункта. И солдаты с ездовыми, ещё и болгары успели выкопать десяток окопов и пару коротких траншей. Ещё и вал насыпать, и с четырьмя стрелковыми ячейками. Так что, после плотного мясного кулеша, сваренного болгарками, мы расположились на ночь.

Хоть меня и не беспокоили насчёт караулов, ночью я ненадолго проснулся от нескольких взрывов. Само собой, наш лагерь сразу же приготовился к обороне. Корнет послал пару посыльных в Плевну, но скоро они вернулись обратно и принесли записку с коротким текстом. Поручик Синицын сообщил, что дело сделано и просил не беспокоиться. Ну, зато проверили свою боеготовность по тревоге. Вроде, терпимо сработали? Враги нас просто так не возьмут!