Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 21

Глава 21.

Дела земные…

— Георгий, позволь передать тебе самые наилучшие пожелания от одной юной француженки. Ты, вроде, вместе с ней пел в декабре, у Казанского собора, «Интернационал»?

— Э, Софья, ты с ней знакома? Как можно с ней связаться? Это же она перевела «Интернационал»! Мне бы хотелось с ней связаться! Это же она спасла меня от ареста, отбила у городовых!

— Нет, она сейчас на связь с нами не выйдет. Может быть, позже, когда-нибудь, и если сама захочет? Ладно, Георгий, у меня к тебе дело. Мне хочется познакомить тебя с одной статьёй.

— Так, Софья, «Апрельские тезисы»? Странное название. Что, написала ещё в апреле? Ладно, не важно. О, тут твои мысли, надо же, об организации массовой рабочей партии и его структуре! О, ещё о целях и самой сути борьбы против самодержавия? Значит, нам надо создать государство рабочих и крестьян? Да, тут без диктатуры пролетариата никак не обойтись! Ты, Софья, написала и о развитии социалистического общества и постепенном преобразовании его в коммунистическое? Надо же, Председатель РСДРПБ, и это ты, Софья? Значит, хочешь стать председателем? Раз вопросительный знак, то пока лишь намекаешь?

— Георгий, я не настаиваю на председательстве. Главное, надо создать саму партию и разработать теоретическое положение о сути нашей борьбы с самодержавием. А управление будет коллективным, и решения будут приниматься большинством голосов. И мы будем бороться за интересы большинства населения Российской империи!

— Нет, Софья, я согласен с твоим председательством. Что же, тогда немного поработаем над твоими «Апрельскими тезисами», а потом свяжемся с другими товарищами и организуем партию. Да, ты, Софья, вовремя и такую важную статью написала! Спасибо! Партии большевиков быть! И социализму! Добьёмся, Софья!

— Так, Людвиг, кажется, ты один пока остался? Ничего, скоро к нам из Берлина приедут два достойных сотрудника, интересующихся русской культурой, в частности, творчеством одного юного князя. Не говоря уже о музыке, и его литературное творчество нам сильно интересно. Ещё и изобретательство. Да, Людвиг, нам всем тут ещё раз объявлена благодарность, и с самого верха. Из Берлина только что пришла шифрованная телеграмма, где сообщается, что где-то в самом центре Трансвааля нашими геологами найдено золото, и очень даже богатое месторождение. Так что, нас, возможно, ждут очередные награды? Да, вдруг, но приятно!

— Даже так, herr посол? Это большая радость! Значит, мы тут не зря старались. Всё для блага нашей великой Германской империи!

— И далее, Людвиг, будем стараться! Тут, да, больше, конечно, заслуга Генриха — нарвался на юного глупца и вовремя оценил его. Но барон сейчас в Берлине. По секрету скажу, что скоро его ожидает очередная важная миссия. Из Бухареста сообщили, что мальчик всё же найден. Он сейчас находится на другой стороне Дуная и воюет с турками в Плевне. Русские заняли его ещё вечером пятого июля. Туда направлена бригада полковника Тутолмина. Ей, возможно, скоро придётся вцепиться и с войсками Османа-паши?

— Ну, какой буйный и бесстрашный мальчик, herr посол? Надо же, умеет и скрываться! И как он смог туда добраться?

— Как бы румыны, Людвиг, помогли. Вместе с какой-то группой особого назначения сублокотенента Лозяну спокойно дошёл до Александрии, потом Зимницы и смог и переправиться. А далее добрался и до Плевны. Румыны сами сильно удивлены, но их отряд уже воюет с турками и как бы успел отличиться в двух схватках. Это, Людвиг, официальные данные русского командования. Известно, что в румынском отряде лишь семнадцать человек. И юный князь как бы является одним из его бойцов. Что он там, пока официально не объявлено. В свою очередь, этот отряд подчинён отдельному отряду майора Тутолмина, приданному казачьей бригаде полковника Тутолмина. Сами знаете, что полковник муж тёти мальчика, а майор его младший брат. И полковница явно с самого начала знала, что его племянник сбежал к её мужу. Но мы это прозевали. Хотя, это ни на что не влияет и нам просто неинтересно.

— Вообще, herr посол, полковница сильно скрытая особа. От нас она, раз ей нужно наше оборудование, конечно, не особо таится. Но многие связи её предприятий нам неизвестны. Теперь и в её Киреше начата сборка велосипедов, и часть деталей делается на месте, а часть заказывается на предприятиях Санкт-Петербурга. Но особо важные узлы, как механизмы и подшипники, покупаются у нас и шведов. Ещё и часть металла поступает из Швеции. Но полковница стремится к полной самостоятельности.

— Пусть, Людвиг, это не страшно. У нас объёмы производства просто несопоставимы. И нам интересны сам мальчик и его задумки. Вы же сами два дня назад доложили, что в эти дни некий литератор и чиновник Константин Скальковский, который сильно дополнил сказки о боевых псах и русских гардемаринах, выехал в какую-то экспедицию в Уральские горы. И что он там может искать?

— Точно неизвестно, herr посол, но как будто решил поискать развалины города Аркаим, упомянутого в сказке мальчика «Аэлита». Странно и в это поверить трудно, но некоторые знакомые этого лица заявляли именно об этом.

— Ну, пусть поищет, мы подождём. Кстати, Людвиг, Генрих тоже подал записку, что желательно проверить непонятные измышления мальчика в сказке «Остров сокровищ» насчёт древних цивилизаций краснокожих индейцев. Как будто где-то в Мексике могут находиться развалины их городов, разрушенных испанцами, и насчёт них как бы сохранились многие подтверждения в испанских источниках. Он даже хотел сам отправиться на их поиски.

— Э, понятно, herr посол, хочет стать первооткрывателем! Так сразу сказать трудно, но, может, Генрих и прав? У него интуиция на разные вещи сильно развита. Хороший разведчик, herr посол. Жаль, что его от нас забрали.

— Понятно, Людвиг, и спасибо за подсказку. Хоть это и смешно будет выглядеть, тогда и я подам записку в наше министерство с поддержкой идеи Генриха. Пусть какую-нибудь мелкую экспедицию, что ли, пошлют? Тем более, можно и разведку для будущих целей произвести. А Генрих пусть отправится в новоявленную Румынию. Может, даже в эту самую Плевну, хотя бы корреспондентом «Berliner Tageblatt» или «Berliner Volks zeitung»? Вот, даже и такую записку подам. В этой Плевне сейчас как бы спокойно, но, правда, скоро может стать жарко. Осман-паша с большей частью своих сил вчера ушёл из Видина и сейчас движется к Плевне. Русским это как бы известно, но они намерены осадить Никополь и пока слишком много сил для обороны этого города выделить не могут.

— Значит, herr посол, обстановка у русских осложнилась? У них же сейчас и на Кавказе сложности? Они пока не могут снять и осаду этой крепости Баязет, и с горными туземцами ещё не справились? А тут ещё и на Балканах у них оказалось мало сил?

— Да, Людвиг, русские, похоже, что серьёзно просчитались? Им пока никак не удалось продвинуться в сторону Рущука и Шумлы. Цесаревич Александр, похоже, может надолго застрять там? А для штурма крепостей у него явно не хватает сил? Русские пока заняли лишь Бялу. И от него до Плевны почти двести километров. Так сразу войска не перебросить.

— Э, herr посол, тогда как Генрих сможет помочь юному князю? Турки могут мальчика и убить, а то и пленить. И Генрих тоже может попасть в плен. Раз русские не способны двинуть туда достаточные силы? У него миссия будет слишком опасной!

— Так мы же, Людвиг, служим великой Германской империи! И нам надо достойно выполнять свои обязанности, несмотря ни на какие угрозы! Жаль, что у русских нет сил для Плевны. Они пока и у Никополя не смогли собрать достаточно войск. У них и на других направлениях возникли сложности. Передовым отрядам восьмого корпуса русских удалось дойти до Тырнова, и они намерены и перевалить за Балканские горы, и выйти на южные равнины. Но опять основные силы русских и здесь отстали. И на южных равнинах их ожидают значительные и свежие турецкие силы. Пока неизвестно, что будет, но русским не удастся сходу прорваться к Стамбулу. Так что, Людвиг, эта война, скорее всего, окажется затяжной.

— Да, herr посол, Вы нарисовали не совсем радостную картину, конечно, для русских. В этой Плевне Генриху придётся трудно.

— Он должен, Людвиг, справиться. Всё-таки интересно, откуда у мальчика такие странные фантазии? Может, он ещё что-то знает? Всё же это юный дурачок навёл нас на важные для нашей Империи сведения. Да, жаль, что далее нам предстоят немалые сложности в отношениях с Британской империей. Но мы не можем упустить эти алмазы и золото! Они нам нужны! Если помочь бурам, то они смогут и должны прогнать англичан из этой Капской колонии. Пока те не смогли там сильно утвердиться. А буры почти такие же, как мы, немцы. Мы тоже должны владеть землями в Африке!

— Да, herr посол, интересные события надвигаются. Ну, надо же, повезло Генриху нарваться на этого мальчика!

— Ну, так, Людвиг, и Вы тут постарайтесь. Сами же видели, что у мальчика сестра хорошенькая, ещё и герцогских кровей, и богатая. Скоро она станет ещё богаче. У нас, что, в Империи нет достойных и смазливых кавалеров? Вот и пригласите сюда, в Санкт-Петербург, кого-нибудь и аккуратно подведите к девчонке. Партия хорошая, если добьётся успеха, не пожалеет. Я бы даже сам занялся, но у меня, жаль, нет подходящих родственников.

— Э, займусь, herr посол, даже срочно. Есть у меня племянник, и вполне смазливый. Как раз женить надо. А то никак не смог выбрать для себя подходящую партию. Одни бедные девушки попадались. Может, уже здесь ему повезёт? И партия достойная!

Турками, башибузуками и черкесами, лезшими на наш опорный пункт, занялись корнет Шереметев и другие офицеры. Ещё и поручик Долгов быстро прибыл со всей ротой, вообще-то, уцелевшими солдатами. И его пехотинцы тут же начали тщательно и осторожно прочёсывать склон холма. Хорошо, что там мин и растяжек я не выставил. Зато и трупов, и раненных много осталось, явно и живые и целые турецкие солдаты попытались спрятаться. Ладно, что никто из них не решился напасть на наших солдат. Уж нам лишние потери были ни к чему. Но, к счастью, всё обошлось. Зато и сами турки в живых остались. Никого из них не добили, ещё и всех раненных собрали и увезли в Плевну. Уж большая часть там может и выжить.

А я тут же занялся минными полями с восточной стороны. Да, половины мин как не бывало. Сработали. Много башибузуков и их коней нарвалась на них. Хорошо, что я всё хорошо помнил и успел до темноты поставить около каждой уцелевшей мины вешки. Всё же надо было срочно убрать и с этого склона холма трупы и турок, и коней, и вытащить раненных, в том числе и животных. Проверил и минное поле между первой и второй линиями траншей. Почти все мины в первой линии взорвались, но что-то и осталось. Их тоже пометил вешками. Укрепления надо было восстанавливать.

Да, так до ночи вместе с Демьяном и Николаем и провозились. Но зато на нашем опорном пункте был наведён терпимый порядок. Это, само собой, не мы постарались, а все остальные. Наши русские солдаты были хмуры, и болгарские мужчины тоже. Вот болгарки ожидаемо плакали, но с ума не сходили. Да, надо своих погибших оплакать, но все болгары явно были довольны видами погибших и попавших в плен турок. Всё-таки они веками жаждали мести, и её получили. Она свершилась у них на глазах, и болгары сами же участвовали в этом. Плакали и мои помощницы, но это у них уходил страх. Убивать людей, даже врагов, не просто. Но когда я им объявил благодарность и осыпал кучей комплиментов, все мило заулыбались сквозь слёзы. Они же девушки, и прелестные! Тяжело пришлось, но мы все достойно выдержали этот бой!

А потом меня, хотя, вполне ожидаемо, сморило, и пришлось завалиться спать в командном блиндаже. Да, всё-таки я ещё не успел вырасти и окрепнуть. Ну, ничего страшного, это, как в песне, быстро пройдёт… Зато на душе у меня было спокойно.

— Да, странно с Борисом, а что делать, Николай, я не знаю. Он слишком рано повзрослел. Услать бы его домой, но он, хоть и обещал уехать, может на нас и обидеться. А Арина сразу же встанет на его сторону. Всё-таки Борис для неё как сын, она его и вырастила. И ещё он и так много сделал, и далее нужен всей нашей семье. Я себя от Арины и нашего будущего ребёнка не разделяю.

— И не надо, Иван. Борис относится и к нам как к своим. А уж Арину Васильевну и Александру он обожает. Я не знаю, откуда у него все умения, но это он обеспечил оборону опорного пункта. И далее нам надо строить всю оборону, учитывая и его нововведения.

— Да, если бы не Борис и его задумки, то я не знаю, что нас бы ожидало. Турки, Николай, могли смять вас в Плевне, а потом дать отпор и моей бригаде. К счастью, хорошо, что мы с тобой всё же решили дать одну батарею Борису, и сотник Лисицын показал, что он весьма умелый артиллерист. Мне повезло, что он служил в моей бригаде. И хорошо, что и Борис создал на холме свой опорный пункт и построил там хорошие укрепления.

— Да, Иван, повезло. И ещё хочется рассказать тебе о кое-чём интересном. Владимир сообщил мне, что он с пехотными взводами оборонял восточный склон. На юге и западе в траншеях сидели ездовые, но там турки и не нападали. А северный склон обороняли группа Бориса, румыны и болгарские ополченцы. Это они держались в первой траншее, а затем отошли ко второй. Ещё имелась и третья линия, уже на вершине и вокруг неё. И во время боя там находились артиллеристы. Поручик Долгов, просто для интереса, проверил некоторых убитых турецких командиров и вдруг обнаружил, что Ашут-паша и часть его офицеров, найденных у подножия холма, убиты всё же не в ходе артиллерийского обстрела, а застрелены. Притом, у самого паши пуля попала ему в голову и прошила её насквозь. А расстояние там было и более шестисот шагов. И начали стрелять именно сам Борис, его охранник Демьян и две девушки-болгарки, зачисленные им в свою группу. Остальные стрелки открыли огонь с пятисот, а то и четырёхсот шагов. И убийство своих командиров сразу же сильно ослабило боевой дух турок. Их погнал в бой Джамшут-бей, но он и сам погиб перед первой траншеей. А далее турками уже никто не управлял. Да, батареями за Гривицей и их прикрытием командовал Якуб-бей, а в самой деревне Нияз-бей, но они при нашей атаке сразу же бросили свои войска и быстро удрали.

— Значит, даже так? Да, это нашим разным начальникам может не понравиться. Я поговорю с поручиком Долговым и уговорю его умолчать о своей проверке турецких командиров. Пусть они погибли от артиллерийского обстрела. И сотник Лисицын заслужил свои почести. Это его батарея положила большую часть турок.

— Согласен, Иван. Зачем Борису лишнее внимание? Я поговорю с ним, и думаю, что он и сам не стремится к лишней славе. А нам надо быстрее построить такие же опорные пункты. Конечно, везде поставить артиллерийские батареи у нас не выйдет. Но Лисицыну надо дать трофейные пушки. Они и девятифунтовые, и немецкие, и боеприпасов нам досталось в достатке.

— Само собой, Николай. Я дам ему четыре девятифунтовки. Ими он может прикрыть и опорный пункт на другой стороне Гривицы. Основные силы нам придётся разместить на холме южнее деревни Буковлек. Девятифунтовки оттуда накроют и другой берег реки. По одной батарее девитифунтовок выдвинем к реке на севере и юге и прикроем пехотой. Если что, быстро отойдут к городу. Одну батарею, и четырёхфунтовок, разместим в самой Плевне. А кавалерия встанет перед Гривицей. Можно будет ударить ей во все стороны. И, конечно, Николай, надо заминировать все опасные места. И гранаты раздать. Так что, в эти дни у нас будет достаточно работы. А насчёт Бориса подумаю. Пока спокойно, пусть побудет перед нашими глазами. А когда прибудут войска, так и быть, уговорим отправиться домой.

— Да, Иван, так будет правильней и надёжней. Дай бог нам достойно выдержать и другие испытания!